Выборы в Германии. О чем свидетельствуют результаты?

На местных выборах, состоявшихся вчера в федеральных землях Германии – Тюрингии и Саксонии, ультраправая партия «Альтернатива для Германии» (AfD) значительно укрепила свои позиции. Отколовшаяся от Der Linke леворадикальная партия «Союз Сары Вагенкнехт» (BSW) тоже неплохо набрала за счет голосов, которую она отобрала у бывшей партии.

В Тюрингии AfD набрала 32,8%. Это в первый раз после войны ультраправая партия выиграла выборы на уровне федеральной земли. Христианско-демократический союз (ХДС), традиционно доминировавший в регионе, набрал 23,6%. В Саксонии ХДС удалось сохранить лидерство, набрав 31,9%, однако AfD была почти рядом с 30,6%.

Для коалиции Шольца эти выборы – провальные. В Тюрингии СДПГ получила свой худший результат за всю послевоенную историю – всего 6,1%, тогда как Зеленые и Свободные демократы вообще не смогли обратиться в земельный парламент.

На федеральном уровне ХДС уверенно удерживает лидерство и остается фаворитом выборов в Бундестаг, которые состоятся осенью 2025 года.

О чем этот результат? Результаты в обеих землях отражают недовольство федеральным правительством из-за инфляции, цен на энергоносители, экономической политики. Сюда же старая тенденция на востоке Германии к росту евроскептических и антимиграционных настроений. Да, они и на западе страны есть, но гораздо слабее.

Почему именно на востоке Германии так популярны ультралевые и еще больше – ультраправые? Здесь есть несколько причин.

Отсутствие нормальной денацификации. Да, номинально в ГДР осуждали нацизм и строили социализм. Но никакого принятия вины и рефлексии по итогам войны не последовало. Война была объявлена ​​войной Гитлера, а немцы – безобидными жертвами. Ну, в крайнем случае, все виновные немцы либо погибли, либо бежали на Запад.

Восточные немцы менее устойчивы к главному инструменту ультраправой пропаганды – страхам манипуляции. Страхами перед элитами, Брюсселем, мигрантами, войной, бедностью. Не важно.

Экономическая обстановка. Значительная часть восточных испытывает «несправедливость» в том распределении благ, которое сложилось в Германии. Восток все еще гораздо беднее. Соответственно, любой кризис воспринимается гораздо острее и ведет к радикализации.

Три предыдущих фактора также создают запрос на сильную руку. Особенно сильную руку любят там, где есть ностальгия «по славным временам». Упомяните пункт об отсутствии денацификации.

Ксенофобской, антизападной и пророссийской пропаганде есть где разгуляться. Как AfD, так и BSW воспользовались настроениями значительной части местных. В частности, тем, что они против поддержки Украины и санкций в отношении России. AfD вот агитировала за возобновление закупок нефти и газа у РФ.

То же с мигрантофобией. Если для западных немцев массы мигрантов норма еще с 50-х годов (от турок и корейцев до испанцев и балканцев), то на востоке «другие» воспринимаются более враждебно. А приток огромного количества беженцев (убегающих от войн и гуманитарных кризисов, а не едут искать работу) значительно усугубляет ситуацию.

Получит ли AfD реальную власть в восточных землях? А вот, скорее всего, нет. Остальные партии отказываются сотрудничать с ними. Эта патовая ситуация может привести к сложным коалиционным переговорам, с возможностью того, что ХДС придется сотрудничать с BSW – вариант, который многим в ХДС кажется неприемлемым.

В качестве вывода. Эти выборы подчеркнули углубление политического раскола между восточной и западной частями страны. Рост влияния AfD и BSW отражает растущее разочарование традиционными партиями и желание альтернатив, особенно среди избирателей, считающих себя «забытыми» на фоне экономических и социальных изменений.

Запрос на радикалов рухнет, если ситуация на континенте переживет реальную деэскалацию. То есть, когда угроза со стороны России будет нейтрализована, а ситуация в экономике наладится. Также желательно снизить уровень насилия по всему миру, потому что беженцы едут в Европу не просто так. А потому что их дом сожгли какие-то очередные «вагнеры», которых не нейтрализовал цивилизованный мир.