"О наших гастролях в РФ можно написать книгу". Павел Гудимов – о возвращении в "Океан Эльзы", звездной болезни Вакарчука и интервью в Москве

Павел Гудимов – соучредитель группы "Океан Эльзы", более 10 лет работал в коллективе гитаристом. Сейчас один из самых известных украинских галеристов и арт-кураторов. Имеет авторитетные выставочные художественные пространства в Киеве и Львове.

В интервью OBOZ.UA Павел пролистал вместе с нами малоизвестные страницы из жизни легендарной украинской группы. А также рассказал о своем не менее интересном настоящем.

– На днях Святослав Вакарчук обрадовал поклонников новостью, что вы присоединитесь к группе во время юбилейных выступлений "Океана Эльзы" в октябре.

– Мы давно со Славиком обсуждали, что некоторые моменты нашей истории интересно использовать к 30-летию группы. Планируются не только концертные выступления. Позже выйдет документальный фильм, еще будет книга об "Океане Эльзы".

Я работал в группе 11 лет, а сейчас поддерживаю достаточно теплые отношения с коллективом. Мы говорили со Славой, что было бы хорошо не просто выйти, спеть и сыграть, но немного поговорить. О прошлом, о том, как это все начиналось. О том, как мы придумали первую песню. Она называлась "Город ночью", но так никуда и не вышла. А параллельно взялись за песню Long time ago, которая была еще написана до того, как Славик появился в группе, но не закончена. А он пришел и дописал припев. Мы это все объединили и сняли видео. Очень хорошо получилось. Это было еще во Львове до переезда в Киев.

– В декабре 2013 года мы впервые после распада "золотого" состава "Океана Эльзы" увидели вас снова вместе на сцене. На Майдане вместе с Вакарчуком выступили вы, Юрий Хусточка, Денис Глинин и Дмитрий Шуров. А как вы вспоминаете тот памятный концерт?

– Я помню, как мы встретились со Славиком на Майдане во время революции. Начали думать, что мы можем сделать. В конце концов, всем перезвонили и решили анонсировать выступление. Возможно, с профессиональной точки зрения оно получилось несколько сырым, потому что многое было построено на импровизациях. Но очень масштабным с точки зрения количества зрителей. И для нас – очень теплым. После этого мы еще раз собрались в следующем году, уже на праздновании 20-летия группы "Океан Эльзы". Это было в 2014 году.

– А где сейчас Юрий Хусточка? Вы поддерживаете связь?

– Он давно живет во Франции, в Париже. Имеет прекрасную семью – жену и двоих детей. По-прежнему занимается музыкой, в частности продюсированием. На выступлениях в октябре его по личным причинам не будет, хотя очень этого хотел. У нас прекрасные отношения. Возможно, связываемся не так часто, как хотелось бы, но контакты поддерживаем.

– В одном из интервью вы рассказывали, что больше звездной болезнью из группы переболели Вакарчук и вы. Расскажите об этом периоде.

– С одной стороны, ощущение, что ты можешь свернуть горы, наверное, является положительной частью звездной болезни. Я всегда считал себя человеком свободным, а когда становишься популярным, еще больше чувствуешь силу этой свободы. Из негативного… Бывали разные инциденты – в основном на гастролях. Например, я терпеть не мог, когда возникали какие-то проблемные гастрономические выкрутасы. Плохо готовили или обслуживали. Тогда выражал все, что считал нужным, иногда в резкой форме. Но в целом мы были белыми и пушистыми (смеется).

Славе, конечно, доставалось больше узнаваемости, так как он вокалист. И эта популярность, очевидно, имела последствия. Он уже не так легко мог передвигаться по пространству, пользоваться общественным транспортом, по улице ходить. Пришлось одевать какой-то условный капюшон, немного прятаться от людей. А когда ты удаляешься, пусть даже вынужденно, ответная реакция может быть разной. Прежде всего – от поклонников. Но прохождение психологических испытаний, в том числе и звездной славой, какие-то внутренние неурядицы в коллективе – это нормально.

– Официально причина вашего разрыва с группой "Океан Эльзы" звучит так: потеряна творческая связь. Объясните, простым языком, что это было?

– Когда ты не реализуешься в группе, твои песни не исполняются, и так далее – это и есть потерянная творческая связь. Я считал тогда, что это проблема. Настаивал, что нам нужно искать баланс творческой реализации каждого из участников группы. Но писал больше Славик и уже не слишком допускал других к формированию репертуара. Между тем, у меня накопились песни, которые нужно было дальше реализовывать. И я начал сольную карьеру, создал группу "Гудимов". В этот период имелись моменты, когда нелегко решались некоторые вопросы между мной и "Океаном". Но об какой-то обиде речь не шла. Впоследствии мы все цивилизованно урегулировали.

– Вы получаете роялти от творчества группы "Океан Эльзы"?

– Да, это все предусмотрено договорами. Но эти отчисления – не такие большие деньги, как можно подумать.

– Деятельность вашей группы "Гудимов" запомнилась в том числе и тем, что вы попали в Книгу рекордов Гиннеса, сняв, смонтировав и показав в телеэфире за рекордно короткое время клип на песню "Краткий разговор".

– Это была идея Валерии Бородиной, которая тогда была директором нашей группы, моей подругой. Она очень креативна в таких вещах. Зачем это было нам? Ради перформанса, не было больше никаких целей. Честно говоря, я к рекордам и каким-то другим наградам холоден до невозможности. Когда слышу разговор о необходимости званий, громко ржу. Зачем все это нужно? Единственное стоящее звание – это внутреннее чувство гармонии, комфорта и реализованности. Поэтому запись в Книге рекордов Гиннеса – это, скорее, некая промоциональная фишечка, хорошо сработавшая. И если мы вспоминаем это событие вот с вами и сейчас, почти через 20 лет, то оно интересно до сих пор.

– Где вы гармоничнее себя чувствуете: во Львове, где родились и выросли, или в Киеве, с которым связано много интересных лет?

– Во Львове, потому что я тут дома. Я вернулся из столицы в родной город почти через 20 лет после того, как отсюда уехал. Мне здесь очень легко работать, потому что нахожусь в среде, которая обогащает ежедневно. Но я не замыкаюсь исключительно на Львове. Сегодня выезжаю, например, в Одессу, где курирую и открываю выставку одного из самых известных наивных художников современности Дмитрия Молдованова. Вчера был приглашен выступить как музыкант на презентации книги Юрия Рокецкого о братьях Гадюкиных во львовском арт-центре.

– К Киеву долго привыкали?

– В Киеве только тем и занимался, что с первого дня пребывания искал гармонию. Сначала нам сняли жилье в дешевых "панельках" на Оболони. А раньше во Львове я жил в шедевральном доме эпохи модернизма. Представляете мое внутреннее состояние, когда вдруг попал в советские трущобы? Конечно, нужно было что-то искать для гармонии в душе. Ходил по городу, находил какие-то места, которые мне были бы приятны. Понравился Подол. Купив там квартиру, познакомился с соседом, с которым создали архитектурную мастерскую "Я дизайн", начавшую успешно бороться с "версальским" стилем в хрущевках. Впоследствии родился арт-центр "Я Галерея", где работаем с художественными просторами – выставки современного искусства, лекции, дискуссии. Но больше работы сейчас все же у нас во Львове, где тоже есть арт-центр.

– Интересно, кто вам нравится из музыкантов, которые сейчас на слуху? Что думаете по поводу певицы Клавдии Петровны, мысли о которой диаметрально противоположны: одним безумно "заходит" ее творчество, другие – не понимают, почему ей уделяют столько внимания?

– Талантливых исполнителей у нас достаточно. Мне нравится "Один в каное", например. Некоторые песни Кристины Соловий. Хотя это не совсем новые имена, но клево. Shumei имеет невероятный голос, очень профессионально пользуется им. Относительно Клавдии Петровны – это классный поп. Но, хотя я слушаю очень разную музыку, должен признаться, что не является большим поклонником украинского украинского попа. Однако – это отменно. Как та же "KAZKA". Некоторые их вещи – очень хорошая поп-музыка. Еще мне очень нравится песня "Письма" певца Leo Mantis, продюсированного Святославом Вакарчуком.

Очень интересные эксперименты были у Ивана Дорна. Отвергая определенные политические моменты, следует признать, что он очень профессиональный музыкант. Еще стоит упомянуть Go_A, представлявшие нас на Евровидении. Некоторое время я почитал группу Latexfauna. Они появились, сделали классную программу, но пока вопрос – будут ли дальше развиваться, или застрянут на том, что сделали. Последний концерт, на котором был во Львове, это Schmalgausen. Они тоже очень симпатичны, мне понравилось.

– В контексте упоминания об Иване Дорне, как вы относитесь к артистам, которые перестали выступать в России только после полномасштабного вторжения? Верите в их искренность?

– Слушайте, давайте откровенно говорить. Каждый человек сам определяет свой порог чувственности и нравственности. Меньше всего мне хочется сейчас клеймить и заниматься охотой на ведьм. Каждый из случаев следует рассматривать персонально. Если говорить обо мне, то последний художественный проект в России, который я курировал, состоялся в 2013 году. После этого сказал: больше никаких контактов, художников и выставок в РФ.

Я не могу кому-то запрещать, но для себя этот запрет четко сформулировал. А до этого как диски "Океана Эльзы", так и диски группы "Гудимов" выходили на российских лейблах. Сюда валил российский шоубизнес, а наше присутствие там на украинском – было своего рода контрдействием. Возьмем, скажем, ту же группу KAZKA. Они особенно не ездили на гастроли, но даже после 2014 года их украиноязычные песни были в топах российских радиостанциях. Эта музыка была своего рода доминированием украинской культуры.

У нас впереди очень сложный период. Я не верю в то, что когда война закончится, достаточно будет услышать: "Это была ошибка". И все разойдутся. Такого не будет. Кроме определенного покаяния состоится компенсация огромных потерь газорублями. А дальше нам придется как-то выстраивать взаимодействие, жить обособленно за стеной не получится.

Конечно, наши соседские отношения уже никогда не будут такими, как раньше. И очень хорошо, потому что мы уже увидели, к чему может привести засилье русской культуры на чужой территории. Нам нужно выстраивать новую культурную политику. А именно – уделять внимание доминированию нашей культуры. Россияне свою толкают везде. Смотрите, как они сейчас протащили на Канадский кинофестиваль пропагандистский фильм "Русские на войне". Ясно, что такими способами ослабляют весь масштаб трагедии, которую мы переживаем. А каковы наши шаги? Это задача на ближайшее будущее. Победа – это не только преимущество в войне, но и на информационном и культурном поле.

– Готовясь к нашему разговору, наткнулась на видео, где вы со Святославом Вакарчуком накануне концерта в Москве даете интервью на русском языке. Видно, что вам очень не удобно. Как сейчас вспоминаете время, когда многие гастролировали по России?

– Знаете, о наших гастролях в РФ можна написать книгу. Это такой ужас, там столько треша, что вы не представляете. Конечно, если говорить об обычных концертах, это одно дело. А все, что касается корпоративных выступлений, каких-нибудь поездок по России, это кошмар. Например, помню концерт в Волгограде. Мы выступали в клубе, где даже не было сцены. И он считался единственным приличным развлекательным заведением в то время. Затем я попросил местных показать нам немного город. И был невероятно поражен, что некоторые места до сих пор хранили следы Второй мировой войны. Обстрелянные дома, представляете? Я уже молчу об отсутствии освещения на улицах и вывески на магазинах еще с 60-х годов.

На улице к нам подошла девушка и попросила: "Заберите нас отсюда! Будем делать все, что вы скажете, только увезите". Я был в шоке от этой фразы. Но только сейчас понимаю до конца всю глубину того ужаса. И это только одна маленькая история. Есть большие, которые даже не уместятся в одном интервью.

– Кроме того, что вы активно работаете с искусством, вы известный коллекционер, в частности ваша коллекция гитар считается одной из лучших в Украине. Какой инструмент в ней самый дорогой?

– Их стоимость нельзя измерять только деньгами. Они все плюс-минус все равно стоят. Мне очень дорога первая гитара, это Fender (американская компания, считающаяся лидером на международном рынке. – Ред.) начала 60-х годов прошлого века, чрезвычайно качественно звучащая. Вот собственно вчера я на ней играл на презентации книги о Гадюкиных. Очень люблю этот инструмент, на нем записаны мои первые профессиональные альбомы. Из необычных у меня у меня есть Fender 1954 года. Он кладется на колени, а струны нужно перебирать стальным слайдером. Я его привез из Нью-Йорка, это очень ценный инструмент с просто невероятным звучанием.

У меня есть не только гитары, но и другие инструменты. В частности, оригинальный и работающий синтезатор Moog Prodigy, один из самых первых в мире, выпускавшихся компанией Moog Music. Его звучание – это просто космос, никакая цифра не может передать такой звук. Есть электропиано Rhodes 50-х годов прошлого века. Оно маленькое, но очень честное в работе. Его можно услышать, например, на моем альбоме Трамплины. Ну и у меня есть клавинет, на котором играл Стиви Вандер. Но у инструмента есть определенные проблемы со звуком, и это никто не может в Украине отремонтировать, к кому не обращался.

Но, прежде всего, я собираю украинские произведения искусства. Не хочется выделять какое-то одно имя, потому что мастера все разные, каждый заслуживает внимания. У меня есть прекрасные произведения Игоря Яновича, Николая Малышко, Владимира Костырко, Евгения Равского, Андрея Сагайдаковского. Также есть коллекция декоративного искусства, коллекция мебели, коллекция сакральной скульптуры и так далее. Это экспонаты, которые я использую для выставок и собираю для будущих музеев. А событий даже в обозримом будущем запланировано немало. Например, когда я буду играть в Киеве с "Океаном Эльзы", во Львове будет открываться уже третья Львовская неделя скульптуры, которую я курирую.

Ранее OBOZ.UA писал, что в окружении Вакарчука эмоционально отреагировали на его "высокую" военную зарплату.

Также читайте на OBOZ.UA интервью с певицей Аленой Винницкой – о внезапном исчезновении из публичного пространства, смене профессии и темной стороне группы "ВИА Гра".

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!