Чего боятся в Киеве и Варшаве и как помирить Украину и Польшу

У Украины не так много надежных друзей, чтобы позволить себе появление еще одного врага. Тем более в лице Польши: в условиях российско-украинской войны наша страна во многом зависит от западной соседки. В том числе и в сфере логистики: оружие и гуманитарная помощь со всего мира поступают в Украину в основном через польскую территорию.

Но в последние год-полтора украино-польские отношения периодически трясет. «Скелеты», спрятанные Киевом и Варшавой после 24 февраля 2022 года, все чаще вываливаются из потаенных шкафов. Вначале это был вопрос транзита украинского зерна через территорию Польши и продажи его на польском рынке. После — требование польских автоперевозчиков вернуть для украинских водителей фур разрешения на международные автоперевозки. Теперь — политика исторической памяти двух стран.

В интервью Le Monde глава польского внешнеполитического ведомства Радослав Сикорский заявил, что Украина должна найти решение касательно Волынской трагедии в первую очередь в вопросе эксгумации, прежде чем Польша будет принимать более жесткие меры. Недели три назад премьер-министр Польши Дональд Туск недвусмысленно сказал: Украина не будет членом ЕС, если не урегулирует исторические вопросы с Польшей.

Подобные заявления звучат как ультиматум.

Для большей части украинского общества требования Варшавы непонятны. Они вызывают возмущение и реанимируют недоверие к Польше. Зачем польское правительство усиливает напряжение, вновь и вновь возвращаясь к теме Волынской трагедии? Разве в прошлом президенты двух стран не сделали жест примирения, когда заявили — «прощаем и просим прощения»? Ведь от повышения температуры в украино-польских отношениях выигрывает только Россия.

Поэтому для многих украинцев, теряющих близких из-за агрессии России, ежедневно ощущающих на себе удары российских ракет и дронов, живущих в условиях отсутствия света, испытывающих проблемы с поставками воды, угрозы представителей польского правительства выглядят как нож в спину. Но для поляков позиция польской власти в отношении Волынской трагедии — это стремление восстановить историческую справедливость и отдать последнюю дань жертвам.

В польском обществе очень болезненно восприняли запрет Киева на проведение поисково-эксгумационных работ на территории Украины. Такое решение Украинский институт национальной памяти принял несколько лет назад в ответ на разрушение в Польше памятников воинам УПА. Возобновить процесс эксгумации в Киеве предложили после того как будут восстановлены легальные памятники. Но памятник на горе Монастырь поляки восстановили без списка погибших бойцов. В результате запрет остался в силе.

Позиция украинской власти вызывает возмущение у поляков: так поступать — не по-христиански. А поскольку тема Волынской трагедии за последние десять лет стала частью внутриполитического трека Польши, любое польское правительство будет постоянно ставить перед Киевом вопрос как о Волынской трагедии, так и о возобновлении поисково-эксгумационных работ. В противном случае это отразится на отношении избирателей к правящей политической силе.

Возмущение действиями Киева накладывается на усиливающееся в польском обществе раздражение в отношении сотен тысяч украинских беженцев в стране. (Но это может боком выйти самой Польше, поскольку, если украинцы уедут на работы с более высокими зарплатами в Германию, Швецию, другие страны ЕС, то поляки останутся без столь необходимых для польской экономики украинских рабочих рук и с оголенными рабочими местами.)

Как отмечает координатор программ Восточной Европы Польского института международных отношений Даниэль Шелиговский, «общественное мнение в Польше меняется. Вместе с изменением этих настроений меняется политика правительства по отношению к Украине. Внутри нынешней правящей коалиции уже давно идет борьба между сторонниками помощи Украине и скептиками, причем именно вторые постепенно набирают силу».

На этом фоне запрет на эксгумацию означает дальнейшее ухудшение двусторонних отношений. Несмотря на подобную перспективу, украинская власть не дает разрешение на проведение поисково-эксгумационных работ. Почему? Дело не только в том, что в Киеве считают, будто Варшава будет действовать прагматично и во время российско-украинской войны не пойдет на открытый разрыв и сохранит поддержку Украины.

«Стороны потеряли доверие друг к другу. В Киеве боятся, что если разрешат эксгумацию, то поляки выдвинут новые требования. Точно также не доверяют и в Варшаве, подозревая, что украинцы не выполнят взятые на себя обязательства», — пояснил в комментарии ZN.UA замглавы правления Совета внешней политики «Украинская призма» Сергей Герасимчук.

Украинские и польские эксперты отмечают, что Варшава стремится воспользоваться ситуацией, когда Украина зависима от Польши, и решить в свою пользу максимальное число проблемных вопросов в украино-польских отношениях. «На данный момент в Польше среди основных политических сил формируется консенсус, что решение спора относительно истории будет условием вступления Украины в ЕС», — написал в ТГ-канале Даниэль Шелиговский.

Подобный подход не является чем-то новым. Достаточно вспомнить македонский кейс на пути в ЕС: Македония столкнулась с противодействием Греции из-за споров вокруг названия страны и Болгарии — из-за идентификации македонского языка. И в случае с Грецией Скопье вынужден был сменить название страны на Северную Македонию.

Но такая политика Варшавы вызывает естественное возмущение Киева: во время российско-украинской войны, когда формируется украинская нация и создается пантеон национальных героев, ОУН-УПА и красно-черные знамена — символ борьбы за независимость. (В то же время Украина осуждает преступления против мирного населения, которые были совершены некоторыми подразделениями УПА.) На Банковой учитывают и то, что если украинская власть выполнит завышенные требования Варшавы, на это не согласится украинское общество, и тогда заговорит улица.

«В Польше в последние годы сложился и был укреплен законодательно новый консенсус в отношении Волынской трагедии: это геноцид, в котором виновна «преступная организация ОУН-УПА». И поскольку асимметрия вины в рамках такой интерпретации общей истории огромна, невозможно говорить о взаимопрощении, как это было даже в случае польско-немецкого примирения. Подобная позиция стала политическим мейнстримом для польских политиков большинства крупных партий», — отметила в комментарии ZN.UA преподаватель Киевской школы экономики, эксперт по украино-польским отношениям Надежда Коваль.

При этом тема Волынской трагедии накладывается на проблемы сотрудничества Украины и Польши в оборонной сфере.

Например, украинцев удивляет, почему Варшава, являясь участницей чешской инициативы по закупке боеприпасов для ВСУ, не внесла ни одного злотого. Но если в Киеве говорят, что поляки могут сделать больше, ведь помогая Украине, они защищают и свою страну, то в Варшаве полагают, что украинцы недостаточно благодарны Польше за уже оказываемую помощь. При этом польскую сторону волнует как возросшее влияние Украины, так и перспектива усиления контактов Киева с Берлином и Парижем, минуя Варшаву.

Кризис в двусторонних отношениях ярко проявился в прошлую пятницу на встрече Владимира Зеленского с Радославом Сикорским. По информации польского издания Onet, атмосфера между Зеленским и Сикорским была крайне напряженной, и, по сообщениям участников разговора, можно было даже говорить о ссоре. По словам источников Onet, поляки, похоже, были как минимум удивлены стилем, в котором Зеленский пытался общаться с главой польского МИДа.

Судя по этой встрече, маловероятно, что в ближайшее время Киев снимет запрет на эксгумацию. И все же необходимо искать выход из сложившейся ситуации. Посол Украины в Польше в 2014-2022 годах Андрей Дещица полагает, что Украина должна поступить как зрелая европейская нация — снять запрет на эксгумацию и разрешить захоронения. По его мнению, подобное разрешение в значительной мере снимет напряжение в украино-польских отношениях.

«Украина и Польша по-разному оценивают УПА. И это нормально, поскольку УПА боролась за украинскую государственность. Точно так же, как Армия Крайова пыталась сохранить польскую государственность в границах 1939 года. К сожалению, во время этой борьбы гибли мирные жители. Мы должны продемонстрировать, что разделяем боль, которую испытывают поляки, стремясь найти тела родных и по-христиански их похоронить. Это желание нам близко. Ведь и многие украинцы, потерявшие во время российско-украинской войны своих родных, хотят достойно их похоронить», — сказал в комментарии ZN.UA Андрей Дещица.

Однако разрешение на эксгумацию снимает лишь часть проблем в украино-польских отношениях. Существует и более глобальная проблема — диаметрально противоположная оценка Волынской трагедии украинцами и поляками: если в Украине ее рассматривают как этническую чистку, то в Польше — как геноцид. И хотя в Киеве предлагают оставить историю историкам, в Варшаве на это не соглашаются.

«После того как позиция польской стороны радикализировалась и стала ультимативной, диалог по историческим вопросам вести очень трудно», — констатирует Надежда Коваль. Выходом из этой ситуации, по мнению Сергея Герасимчука, может стать создание многосторонней комиссии по Волынской трагедии с привлечением европейских историков. «Иначе мы не договоримся и упремся в тупик обоюдных обвинений и завышенных ожиданий», — полагает эксперт «Украинской призмы».

Украино-польские отношения обременены взаимными обидами и непростой совместной историей. Но наши две страны нуждаются друг в друге. А тесное политическое, экономическое и военное сотрудничество невозможно без доверия и диалога. Игнорирование же проблем в надежде, что все само рассосется, лишь усугубляет ситуацию и способствует росту взаимного недоверия. И очень не хочется, чтобы Польша превратилась для нас во вторую Венгрию.

Полтора года назад, комментируя перспективы украино-польских отношений, Зеленский написал в ТГ-канале, что «в будущем между нашими народами не будет существовать никаких границ: политических, экономических и — что очень важно — исторических». Теперь же, у нас вновь конфликты из-за отличий в трактовке событий совместной истории и ссоры с министром иностранных дел Польши…

Нас многие будут испытывать на прочность, потому что в чем-то мы объективно очень сильны, а в чем-то — слабы. В этой ситуации нам нужно учиться не обострять отношения, а понимать, где для нас существуют красные линии, а где место разумным компромиссам.