Изобрела сапоги на молнии и покорила Париж: как советский модельер Вера Аралова творила историю за «железным занавесом»

Почему-то принято считать, что в Советском Союзе моды не было вовсе. Стильным ботинкам предпочитали теплые валенки, заботились только о комфорте, а о сочетаемости вещей слышали лишь жители столицы, да и то далеко не все. В действительности же дела обстояли иначе: в основном советские граждане банально не имели достаточно денег, чтобы радовать себя модной одеждой и обувью — многие еле сводили концы с концами, однако женщины все равно старались быть «в тренде».Покупали журналы, перешивали старые вещи по новым выкройкам, интересовались тем, как выглядели западные девушки.

Как мы знаем, СССР должен был быть первым во всем: мир моды не стал исключением — и хотя для большинства талантов выезд заграницу и всеобщая известность были заказаны, некоторые дизайнеры все-таки сумели выбраться за пределы «железного занавеса» и прославить страну в Париже и Нью-Йорке. Одним из таких модельеров стала Вера Аралова — уникальная для своего времени женщина, состоявшая в официальном браке с афроамериканцем, заметившая способности знаменитой манекенщицы Регины Збарской (читайте также: «Самое красивое оружие Кремля»: как королева советской моды Регина Збарская превратилась во врага народа), создававшая образы, о которых мечтали первые красавицы Европы и подарившая миру сапоги на молнии.

Из биографии Веры Араловой

Вера Ипполитовна Аралова родилась в 1911 году в семье красного командира и разведчика армии Буденного. Кроме этого факта о ее детстве практически ничего неизвестно: самое беззаботное время в жизни каждого человека у Веры выпало на тяжелый период войны и лишений, поэтому впоследствии в разговорах с прессой она предпочитала не вспоминать и не говорить об этом.

Будучи маленькой девочкой, Аралова страстно любила рисовать, поэтому с выбором будущей профессии проблем не возникло — дальнейшую жизнь было решено связать с живописью и творчеством. В 1930 году она закончила Московское художественное училище, после которого стала создавать декорации и костюмы для театров. При этом мечту о славе художника Вера не забыла: в свободное время она с радостью писала портреты друзей и знакомых, не меньше любила отражать на холсте пейзажи.

Талант сделал из Араловой успешного и востребованного работника творческой среды, и за счет связей она уже тогда активно искала «выход» в Европу — устраивала за границей успешные выставки отечественных художников, имела знакомства со многими интересными людьми и знаменитостями мировой величины. Так, например, одной из ближайших подруг Веры была муза и любовь Владимира Маяковского — Лиля Брик (читайте также: Музы русских поэтов: 4 истории любви, которые изменили литературу (и весь мир)).

Женщина, любившая единожды

Неординарная и творческая натура Веры Ипполитовны проявлялась и в выборе мужчин. Пожалуй, Аралова, действительно, была самой нетипичной и неординарной женщиной. В 1932 году она вышла замуж за чернокожего американца Ллойда Паттерсона — а ведь за брак с иностранцем в то время женщина могла заплатить слишком высокую цену. Но настоящая любовь не видит преград: пара познакомилась на одной из вечеринок в Москве, Ллойд приехал в столицу в составе труппы американского поэта, драматурга и колумниста Джеймса Хьюза. Мужчина не пожелал возвращаться назад в Америку: видимо, поэтому союз с художницей не вызывал у властей никаких вопросов.

Паттерсон стал работать диктором иностранного вещания Всесоюзного радио, вместе с Верой они воспитывали троих сыновей: Джеймса, Тома и Ллойда-младшего. Старшему из ребят было суждено стать восходящей звездой Советского Союза — именно он исполнил роль известного каждому негритенка в фильме «Цирк» с Любовью Орловой (читайте также: Самые красивые актрисы советского кинематографа).

Тяжелые времена для пары начались вместе с Великой Отечественной войной: в 1941 году Ллойд попал под бомбежку и был сильно контужен — снаряд упал настолько близко к нему, что мужчину подбросило в воздух и ударило о стену. После этого его здоровье сильно ухудшилось, вместе с семьей он был вынужден перебраться в эвакуацию на Дальний Восток. В Комсомольске-на-Амуре Паттерсон продолжал работать диктором на местном радио, однако в 1942 году скончался от тифа. Ему было всего 32 года.

После трагедии Вера Аралова продолжала растить сыновей в одиночку, всю себя она посвятила творчеству и карьере модельера — тем более уже в 1948 году в ее судьбе случился долгожданный перелом.

Хранительница Дома моделей

50-е годы стали для Веры Араловой по-настоящему триумфальными. В 1948 году она пришла в знамениты Общесоюзный Дом моделей на Кузнецком мосту. Уже по первым её шагам в качестве модельера стало ясно, что Аралова мечтает одеть советских женщин на европейский манер, при этом сохранив истинно русскую изюминку. Именно поэтому поначалу публика удивлялась непривычным фасонам и необычным колодкам — раньше в СССР такого не носили. Помимо создания коллекций Аралова принимала активное участие в создании прессы о моде — она входила в редколлегии «Журнала мод» и журнала «Моды стран социализма»: впоследствии именно свое протеже Регину Збарскую Вера будет чаще других помещать на обложки.

Но судьбоносным для женщины стал 1959 год. Именно тогда руководство страны договорилось с французской стороной о проведении в Париже недели «русской моды». Честь представить свою коллекцию выпала Вере Араловой. Модельер сильно отличалась от своих коллег — ее творения нисколько не уступали работам европейских лидеров fashion-индустрии — настолько они были нетипичны для Советского Союза. Общение с представителями иностранной богемы в молодости явно сказалось на её карьере. Впоследствии модельер Вячеслав Зайцев признавался, что Аралова была для него легендой и главным примером для подражания (читайте также: «Красный Диор»: самые роскошные модные творения Вячеслава Зайцева, которые навсегда войдут в историю).

Коллекция, демонстрировавшаяся в Париже должна была поспособствовать тому, чтобы иностранцы познали суть «русской души». Именно поэтому для создания образов использовали много меха, Павлопосадские платки, а акцентным стал красный цвет. Публика осталась в восторге, но наибольший фурор произвела обувь.

Те самые сапоги на молнии

На примерке коллекции Вера поняла, что привычная модель сапог в сочетании с яркими нарядами смотрится грубо и только портит весь образ. Талантливая модельер не растерялась и придумала выход из ситуации: в сапоги было решено вшить молнию. Тогда ярко-красные сапожки элегантно обегали стройные ноги манекенщиц. До ателье Дома моделей инновация еще не дошла, поэтому шить первую партию Вере Ипполитовне пришлось в мастерских Большого театра за собственные деньги.

Парижанки были в восторге — до этого момента сапоги делались исключительно с широким голенищем, что визуально уплотняло ноги, а тут обувь села, словно чулок. Сразу после показа Араловой стали поступать предложения от модных модов всего мира: европейцы хотели продвигать идею в массы, поэтому хотели выкупить у Веры патент. Но «железный занавес» так и не открылся: начальству СССР была чужда западная экономика, поэтому на предложение ответили резким отказом.

Правда, это не помешало выпускать модель обуви с вшитой молнией уже через год. Идея настолько «взорвала» иностранную публику, что певица Франсуаза Арди даже посвятила ей песню Des Bottes Rouges De Russie («Русские красные сапоги»). Мировые бренды воспользовались инновационным решением Араловой, а ее имя, увы, забылось очень скоро. В СССР такие сапоги стали продаваться лишь 15 лет спустя — экспортные коллекции не были предназначены для массового распространения — когда советские модницы уже были убеждены, что молния — очередная гениальная находка западных дизайнеров.

Веру Аралову можно смело назвать самым недооцененным модельером советской эпохи — талантливую женщину с интересной судьбой сейчас практически не знают и не вспоминают. Вера Ипполитовна всегда отличалась добротой: она помогала молодым художникам и моделям, охотно брала их под свое крыло, была открыта к общению и творила ради идеи и моды. Многие современники замечали, что в чертах ее лица было что-то библейски-прекрасное. Наверное, отзывчивое сердце и душа, способная чувствовать, все-таки видна со стороны. Аралова умерла в 2001 году, и хотя в 90-е вместе с одним из сыновей переехала в США, похоронена в Москве на Армянском кладбище.