МСЭК и прокуроры с «инвалидностью»: как все исправить?

25 октября шесть руководителей областных и специализированных прокуратур идут в отставку. Причина — космические пенсии, которые получали их работники из-за липовых групп инвалидности, которую определила Медико-социальная экспертная комиссия (МСЭК).

28 октября бюджетный комитет Верховной Рады голосует за повышение зарплат прокуроров на 37%. 

30 октября, к счастью, парламент отменяет это самоубийственное решение.

22 октября президент на заседании СНБО объявляет о ликвидации МСЭК.

29 октября Верховная Рада принимает законопроект об усовершенствовании работы МСЭК.

Нет, это не день открытых дверей в театре абсурда. Это короткая иллюстрация того, как работает государственное управление в Украине.

Расскажу коротко предысторию, в чем же источник скандала с МСЭК и прокурорами. Сейчас в украинском законодательстве прописано, что пенсии по инвалидности начисляют для всех граждан и гражданок Украины на одинаковых началах. Но есть три исключения: военные, пострадавшие вследствие Чернобыльской катастрофы и работники прокуратуры. Если к военным и чернобыльцам вопросов нет, то прокуроры в этом перечне явно потому, что кто-то в свое время так «порешал». Причем порешал в 2001 году, еще при президентстве Леонида Кучмы. Представляете, сколько миллиардов из бюджета высосали недобросовестные прокуроры?

Согласно Закону Украины «О прокуратуре», если прокурор имеет первую или вторую группу инвалидности и стаж работы от десяти лет, то он будет получать пенсию в размере 60% от зарплаты. Средний размер пенсии по инвалидности в Украине — 4892 грн 57 коп. в месяц. Для прокуроров эта сумма может быть 60 тыс. грн в месяц и больше.

Именно поэтому у руководителя Специализированной прокуратуры в сфере надзора за уголовными производствами о военных преступлениях Григория Рябенко — более 1 млн грн пенсии в декларации за 2023 год. У начальника отдела Харьковской прокуратуры Александра Шевченко — 1,21 млн грн пенсионных выплат, а у заместителя прокурора Ровненской области Валерия Патрикея — почти 1,4 млн грн. Это всего три примера, о которых пишет «Экономическая правда». Конечно, их значительно больше.

И эта норма действует до сих пор. В конце месяца семейный бюджет всех этих прокуроров из новостей пополнится новой транзакцией за фейковую инвалидность на 83 500, 101 000 или 116 350 грн, кто как договорился. Мы с коллегами в парламенте подали на регистрацию законопроект, чтобы уравнять принцип начисления пенсий по инвалидности для работников прокуратуры со всеми другими украинцами. И я очень надеюсь, что хотя бы общественный резонанс заставит других нардепов его поддержать.

Но также мы просим отправить всех прокуроров, которым установили инвалидность, на повторную проверку. Моя команда направила обращение об этом в Кабинет министров, и от Минобороны уже поступил ответ — они поддерживают повторную проверку.

Если наш законопроект станет законом, спрос на поддельные справки об инвалидности станет немного меньше. И в том, что мы с командой сделали, не было ничего сверхсложного: ты замечаешь коррупционную несправедливую абсурдную норму и стараешься ее убрать.

Но система МСЭК требует более глубоких изменений и переосмысления. К сожалению, сегодня ответ офиса президента на любые вызовы в жизни страны — цифровизация. Нет, сам по себе перевод услуг в онлайн — это хорошо. Но это уже приобретает признаки магического мышления — Офис простых решений не работает, когда речь идет о реформировании социальных отношений.

Иметь оцифрованную историю болезни пациента удобно, так можно предупредить часть коррупционных злоупотреблений, когда диагнозы появляются из воздуха. Но пока приложение по Face ID не может поставить диагноз. Пока сканирование отпечатка пальца не сможет определять, насколько человек потерял возможность выполнять какие-то функции. Так что нам до сих пор нужны врачи. И главная проблема с МСЭК то, что под каждым решением о мнимой инвалидности какой-то врач поставил подпись. Кстати, очень интересно, чувствуют ли они ответственность за свои действия после скандала с прокурорами?

И так же с предложением цифровизировать военно-врачебные комиссии. Давайте цифровизируем. Но мы не избежим человеческого фактора при работе ВВК. Ставить диагноз и делать вывод о пригодности к военной службе могут только профессиональные врачи, только живые люди. И проблема в том, что в нашей стране нет других врачей — их нам не завезут партнеры, их не заменишь роботами.

В 2017 году команда Ульяны Супрун предложила ввести международное тестирование по основам медицины — IFOM. Результаты украинских выпускников медицинских вузов были позорно низкими. Это свидетельство системных проблем в медицинском образовании, которые потом (сюрприз!) вылезают в медицинской практике. Без реформы медицинского образования наивно надеяться, что ниоткуда появятся новые знания, новые идеи, новые ценности, если над их формированием систематически не работать.

У нас до сих пор медицинский диплом получают люди с такими моральными качествами и профессиональными знаниями, что им просто не место в медицине. И в медицине, и в государственном управлении нужны знания и честность. И здесь нас ожидает разговор о низких баллах ВНО для поступления на медицинские специальности, купленных дипломах, лицензировании врачей и других неприятных, но крайне нужных для медицинской отрасли реформах.

Сейчас Минздрав предлагает, чтобы отправлять человека на экспертизу могли семейные врачи без привлечения врачебно-консультативной комиссии. Я слабо представляю, как это будет работать. Но даже если верить в этот подход, то семейные врачи должны пройти обучение, им нужно рассказать, что именно они должны оценивать, какие для этого государство определило критерии. Заложило ли Министерство здравоохранения время и средства на переподготовку семейных врачей? Чтобы разработать законодательство для реформы предмета «Защита Украины», написать новую программу, научить тренеров, которые потом обучат школьных учителей, понадобилось минимум полгода. Здесь нельзя мухлевать, срезать путь, потому что можно обмануть лишь самих себя.

Так же и с МСЭК, и с ВВК. Не будет простых решений. Нужно садиться, думать, планировать и воплощать изменения: день за днем, месяц за месяцем, чтобы реформа наконец заработала. Простые решения возможны лишь в театре абсурда.