Кластерная экономика vs аграрная: какой путь выберет Украина?

Украинская экономика стоит на своеобразном цивилизационном перекрестке: или окончательное погружение в аграрно-сырьевую архаическую модель развития, или закрепление в модерной индустриальной фазе с дальнейшим скачком в инновационный постиндустриализм и постмодерн. То есть или сползание в уютную и закостенелую архаику, или следование путем большинства прогрессивных наций и волевой скачок.

На самом деле именно эта дихотомия развития экономического базиса формирует и дихотомию формирования надстройки в виде базовых политико-экономических принципов существования общества и государства.

Архаическая сырьевая модель в нашем случае — это в первую очередь формирование иерархического, кастового, неофеодального общества и политической системы с проникновением во все клетки общественного организма клиентелы крупного рентоориентированного капитала и таких же рентоориентированных политических элит. Они становятся «клиентурой» сверхмощных в финансовом плане рентовиков, чьи капиталы базируются на контроле над сырьевыми потоками и природными ресурсами страны.

Такие элиты формируют экстракционные политические институты вместо инклюзивных, то есть не допускающих в страну ни иностранных инвестиций, ни инноваций и не дающих развиваться сложному бизнесу и компаниям среднего формата. Неслучайно именно за раскрытие механизма формирования общественно-политических экстракционных и инклюзивных институтов и оценку их влияния на развитие отдельных стран Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон в этом году получили премию по экономике имени Альфреда Нобеля.

Архаическая модель — это и урбанистический кризис мегаполисов, и кризис инфраструктурного развития страны, и коррупция, и постоянная бедность большинства населения, и деиндустриализация, и рентоориентированное поведение политических элит, и десоциализация, угасание человеческого капитала, эмиграция из страны и сокращение численности населения. А также неспособность своими силами себя защитить.

Мы уже фактически двумя ногами стоим в трясине аграрно-сырьевого уклада, но еще можем выбраться наверх. Впрочем, уже начинаем экспортировать сахарную свеклу вместо сахара и железную руду вместо металла.

С другой стороны, кластерный подход развития — это новая экономическая матрица увеличения уровня добавленной стоимости в экономике, наращивание внутренней переработки, запрос на высококвалифицированную рабочую силу и инновации. Это развитие мегаполисов, творческой экономики, новая индустриализация, мощный ВПК и новая политическая система, базирующаяся на среднем классе и балансе между внешними и внутренними инвестициями. Это акцент на инклюзивных политических институтах, когда политические силы становятся «клиентами» не сырьевой магнатерии, а среднего класса.

Следовательно, то, что нас ждет в скором времени, — это неофеодализм против республиканизма.

Кластер — это единственная на сегодняшний день форма, которая может сгенерировать стимулы перерабатывать сырье внутри страны, а не экспортировать его, и создавать новые рабочие места. Это экономическая модель на пересечении науки, образования и реального сектора экономики, где бизнес формирует спрос на рабочую силу и инновации, а образование и наука удовлетворяют его.

Эта модель должна объединять методологию размещения производительных сил страны (территориально-экономических районов) и современный мир-системный анализ.

На этот момент в Украине есть несколько региональных протокластеров, которые формировались на основе разного набора факторов производства, но сейчас объединяются в рамках единого украинского экономического проекта.

Размещение производительных сил в Украине должно быть реформировано на базе более эффективных и адекватных рыночной экономике единичных структур — таксонов, то есть отдельных экономических районов, сформированных на основе общего характера и набора основных факторов производства (сырья, человеческих ресурсов, энергетики, логистики, научного и образовательного потенциала).

Нам необходимо применять разные полифонические экономические политики согласно определенным региональным особенностям.

Например, в центральных и западных кластерах страны необходимо развивать логистическую и транспортную инфраструктуру для обеспечения транзита товаров на рынок ЕС. Это позволяет создавать в центральной и западной частях страны инновационные и технологические кластеры, промышленные полигоны, свободные экономические зоны.

Со стороны государства здесь требуется стимулирующая политика, направленная на усиление роли малого и среднего бизнеса. В таких кластерах должны появиться новые точки роста экономики и произойти заметное усиление роли МСБ в общей структуре валового выпуска. Основного притока прямых иностранных инвестиций необходимо ожидать именно в центральные и западные кластеры. Здесь также будут активно развиваться транзитная логистика и инфраструктура. В центральных кластерах можно прогнозировать и значительное усиление предпринимательской инициативы, и более эффективный трансферт инноваций в реальный сектор экономики.

Что касается приднепровского экономического района, то здесь необходимы методы государственного дирижизма и грамотного протекционизма для восстановления индустриального ядра страны и усиления эффективности добывающей промышленности. Объективно в нем будет сохраняться и роль крупного бизнеса, а пул инвестиций продолжит формироваться при активном участии государства и действующих финансово-промышленных групп.

Если говорить о южных экономических кластерах, то здесь серьезные перспективы открываются в секторе туризма и услуг, а также в части создания свободных торговых беспошлинных транзитных зон и торговых терминалов. Для активации регионального потенциала в южных кластерах необходимы максимальная дерегуляция и кредитное стимулирование МСБ. Роль государства здесь — только по развитию инфраструктурных проектов, например портов.

Основные принципы формирования свободных экономических зон и свободных торговых терминалов в южных кластерах развития можно позаимствовать у Испании, где концентрация свободных экономических сегментов экономики происходит около крупных портовых городов, расположенных на торговых путях из Европы в Азию и Африку. Такие островки предпринимательской свободы включают свободное таможенное пространство, свободные склады, промышленные полигоны, технологические парки и специальные торговые зоны. Их экономическим развитием руководят не чиновники, а консорциум компаний, формирующих базовый промышленно-торговый кластер.

Кластерное экономическое развитие позволяет обеспечить вектор инновационного движения, наращивание экспортного потенциала, интеграцию страны в мировые технологические и торговые цепочки, создание новых рабочих мест.

Конечно, не только формат географических кластеров должен применяться для развития украинской экономики, но и целевые технологические и инновационные кластеры.

Тем более что старые территориально-производственные комплексы экономики УССР формировались при протокластерной структуре организации, только на принципах плановой экономики, а не рыночной. То есть все, что надо было сделать в 90-е годы прошлого века, — это перевести их на рыночные платформы и трансформировать согласно условиям свободной конкуренции. Но эти кластеры были безжалостно «порезаны» и «разделены» между разными олигархическими ФПГ в ходе большой приватизации.

Яркий пример — авиационно-алюминиевый кластер: транспортировка бокситов по морю и их переработка на Николаевском глиноземном заводе, затем производство алюминия и сплавов на Запорожском алюминиевом комбинате и в конечном итоге — производство самолетов на предприятиях «Антонова». Уникальный кластер с самой большой мультипликацией добавленной стоимости в конечном продукте: от бокситов до самолетов. И источник энергии кластера в виде Запорожской АЭС и ДнепроГЭС. Сейчас этого кластера уже нет. ЗАлК был уничтожен еще до войны, «Антонов» едва дышит и не способен выпускать самолеты, а во время войны была оккупирована ЗАЭС и повреждена ДнепроГЭС. Следовательно, нет ни энергии, ни мощностей по переработке сырья, ни высокотехнологических производств.

Это тем более усиливает важность запуска тех кластеров развития, где вероятность технологических цепочек добавленной стоимости еще сохраняется.

Это литиево-промышленный кластер: технологическая цепочка от добычи лития до производства литиевых аккумуляторов (Запорожский аккумуляторный завод) и электромобилей при участии ведущих мировых автомобилестроительных компаний, которым нужно разрешать добычу украинского лития и графита только при условии переработки сырья и выпуска готовой промышленной продукции.

Также и титановый кластер, когда добыча сырья будет объединяться с выпуском металлического титана и изделий из него.

Урановый кластер предполагает участие Украины в мировых технологических цепочках по производству ядерного топлива и ТВЭЛ для наших АЭС.

И наибольший в Украине по потенциалу в будущем — биотехнологический кластер: переработка аграрного сырья и выпуск биотоплива, растительного белка, изолятов, биодобавок, комбикормов, продуктов пищевой промышленности, объединенных с сельскохозяйственным машиностроением, химической промышленностью и академической наукой.

Главное, чтобы все эти кластеры развивались на конкурентной основе, потому что кластерное строение экономики — это прежде всего творческая конкурентная среда. Одной из ее форм становится концепция технологических парков на пересечении науки, образования и производства.

Ключевой риск здесь — чтобы такие кластерные формы не превратились в псевдокластеры для парковки бизнеса украинских олигархов. Потому что псевдо-СЭЗ у нас уже были.