"Мертвые души" в ВСУ: почему численность армии увеличивается, а бойцов не хватает

В начале года Владимир Зеленский заявил, что численность армии составляет почти миллион человек.

"У нас 880 тысяч. У нас миллионная армия. А при этом у нас 30 миллионов человек работают, а даже может больше немного. Сказать точно цифру не могу", — говорил президент Украины.

Уже в июле начальник Главного управления персонала Генштаба ВСУ Роман Горбач сообщил, что в течение двух летних месяцев по сравнению с периодом с конца 2022 года и до весны 2024-го в 3,5 раза увеличилось количество людей, которые добровольно вступали в армию. В свою очередь по словам министра обороны Рустема Умерова, за год показатели мобилизации выросли втрое.

Он отметил, что по состоянию на сентябрь 2024 года в "Резерв+" почти 3,5 миллиона украинцев получили электронный военно-учетный документ, тогда как электронными услугами в "Армия+" пользовались 230 тысяч военных.

"Мертвые души" в ВСУ: как бороться с проблемой

Украина имеет почти миллионную армию, однако на фронте не хватает людей, большинство военнослужащих занимают тыловые должности. Но и здесь не все так просто. Среди тыловиков есть те, кто ни разу даже не появился на службе. Речь идет о мужчинах, которые покупают место в части, по документам — военные, однако находятся дома.

Народный депутат Марьяна Безуглая отметила в разговоре с Фокусом, что решение этой проблемы должно начаться с желания руководства бороться и проводить аудит. Однако она отметила, что такого системного желания нет, а часть генералитета являются участниками подобных схем.

По словам Безуглой, проблема "искусственного пополнения" ВСУ, к сожалению, наблюдается везде, однако отдельно следует отметить Воздушные силы.

"Может помочь диджитализация и создание электронного военного билета", — считает нардеп.

Также для борьбы с такими схемами следует устранить "старперов" от руководства войском, убеждена она.

Военный эксперт, полковник запаса ВСУ Олег Жданов отметил, что в воинских частях нужно проводить аудит. А истории с "мертвыми душами" — это договоренность с командиром. Ведь только он может прикрыть бойца, чтобы тот находился дома, но считался в части.

"У нас есть силы управления личного состава в составе Генерального штаба и соответствующие отделы по личному составу в оперативных командованиях, которые должны осуществлять контроль наличия личного состава согласно штатному расписанию", — пояснил Фокусу Жданов.

Он отметил, что это фактически является уклонением от службы, когда лицо отдает свою зарплатную карту командиру, который снимает с нее деньги. В результате никто не знает, где он находится — или в командировке, или на выполнении каких-то задач.

По словам военного эксперта Дмитрия Снегирева, подобные схемы — это коррупционные проявления, поэтому это вопрос к антикоррупционным органам. Он отметил, что это не единичные случаи, когда ТЦК позволяет такие схемы, что свидетельствует о системном характере.

"Главный вопрос к контролирующим органам, которые должны были бы отвечать за борьбу с подобными проявлениями", — сказал Фокусу Снегирев.

Тогда как адвокат Ростислав Кравец считает, что наличие этой проблемы зависит от конкретного командира.

"Мы же видим, сколько уже есть уголовных производств, когда лица, которые находятся дома или строят командирам жилье, даже получают боевые за то, что якобы они участвуют в боевых действиях. Все это зависит исключительно от командира", — сказал Фокусу Кравец.

Он убежден, что для того, чтобы контролировать подобные ситуации, нужно возрождать военную юстицию. Необходимо, чтобы военные прокуроры и следователи проводили проверки, ездили по частям и проверяли наличие личного состава, выплаты на постоянной основе.

По словам адвоката, можно достаточно быстро разоблачить человека, который условно состоит в ВСУ, но находится дома. Так есть участковые, которые знают, кто в их округе военнообязанный, где работает, чем занимается.

"Когда якобы лицо находится в ВСУ, но оно дома, то конечно очень быстро можно все вычислить и привлечь к ответственности, было бы желание с этим бороться", — пояснил он и добавил, что сейчас нет физической возможности бороться с проблемой из-за отсутствия военной юстиции.

Тыловиков больше, чем бойцов на фронте: изменится ли это соотношение

Марьяна Безуглая отметила, что на передовой воюет до трети всех украинских военных, тогда как остальные — тыловики. По ее мнению, коррупция и отсутствие реформирования системы являются причинами того, что это соотношение не меняется. Зато побороть коррупцию и реформировать армию возможно в ближайшее время, для этого стоит по крайней мере сделать ряд элементарных перезревших шагов, подытожила депутат.

По словам Жданова, в "нуле" находится около 100 тысяч военных, а в прифронтовой зоне — 200-300 тысяч. Однако история, когда тыловиков больше, — это мировая проблема, отметил он.

Эксперт рассказал, что в годы Холодной войны США обнаружили, что на одного воюющего бойца нужно содержать шесть-семь человек, которые будут это обеспечивать. После чего они начали оптимизировать операционную штатную структуру армии, и минимальная численность обеспечивающих составляла три к одному. Однако даже такое соотношение сложно удерживать.

Снегирев отметил, что главнокомандующий ВСУ Александр Сырский ранее заявлял о проведении аудита Сил обороны, пополнении боевых подразделений за счет бойцов, которые находятся в тылу. Однако сейчас численность Сил обороны составляет около миллиона человек, а на линии боевого соприкосновения находится меньшая часть. Поэтому возникают вопросы относительно самого характера комплектования и проанонсированных мероприятий по ротациям, добавил он.

25 ноября нардеп Ирина Констанкевич сообщила о трех проблемах с процессом мобилизации — дефицит бойцов в ВСУ, более миллиона забронированных лиц и нарушения при получении отсрочки от призыва.