Путин зациклился на Украине: как Россия потеряла весь мир, пытаясь захватить четыре области

В 2015 году, когда президент России Владимир Путин по просьбе диктатора Башара Асада ввел войска в Сирию, он преследовал несколько целей. Он хотел помочь России выйти из международной изоляции, в которой она оказалась после аннексии Крыма в 2014 году. Он хотел вернуть России влияние на Ближнем Востоке, где ее присутствие ослабло после распада Советского Союза. Он хотел утвердить Россию в качестве мировой державы, способной поддерживать своих союзников и пресекать попытки свержения дружественных правительств. Вмешательство в дела Сирии также позволило России взять на себя роль защитника христиан на Ближнем Востоке — роль, от которой, по мнению Путина, отказались упадочные западные державы, и миссию, которая вполне соответствовала желанию Путина представить Россию в качестве последнего бастиона христианских ценностей в Европе.

После стремительного краха режима Асада Путину почти нечего показать в рамках этой тройной программы. России грозит потеря военных баз на Ближнем Востоке, и она не проявила особой заботы о сирийских христианах, которых, как она заявляла, защищает, когда светское правительство Асада было свергнуто исламистской организацией "Хайят Тахрир аш-Шам". А изоляция России от международного сообщества только усилилась после вторжения в Украину в 2022 году.

В основе вмешательства России лежало послание малым странам, не имеющим тесных связей с западными державами: присоединяйтесь к нам, и мы защитим вас от поддерживаемых Западом смен режимов. В течение почти десятилетия это послание казалось правдоподобным. Однако теперь все выглядит иначе. Путин, сосредоточившийся на достижении полной победы над Украиной, отодвинул другие внешнеполитические цели России на второй план и лишил ее одного из самых больших внешнеполитических успехов. Падение Асада лишает Россию права претендовать на роль гаранта стабильности режима для союзных правительств. До тех пор пока в Украине продолжается война, она будет оставаться неспособной экспортировать безопасность за рубеж.

ОЧЕНЬ ВОСТРЕБОВАННОЕ ПРИСУТСТВИЕ

С самого начала участие России в Сирии было связано с Украиной. Москва воспринимала "арабскую весну" 2010-х годов как продолжение протестов на Майдане в Киеве и "цветных революций", потрясших постсоветские страны десятилетием ранее, — все эти события Путин рассматривал как возможные репетиции для возможного свержения его собственного режима. Внешне, конечно, Путин представлял российскую интервенцию в Сирии как антитеррористическую операцию. Хотя Запад отверг предложение России о партнерстве в борьбе с "Исламским государством" (также известным как ИГИЛ) в Сирии, он принял реальность участия России в войне против общего — или, по крайней мере, пересекающегося — врага. Соединенные Штаты, Турция и несколько стран Персидского залива установили каналы военной связи с Россией, которую перестали обсуждать исключительно как международного изгоя, как это было после аннексии Крыма.

Между тем, чтобы поддержать режим Асада, Россия углубила свои отношения с Ираном, создав совместную военную комиссию, поставив Тегерану ракеты С-300, несмотря на возражения США, и работая в обход международных санкций. Путин также не стал уклоняться от споров с Турцией по поводу ее поддержки сирийских повстанцев, дойдя до введения торговых санкций против Анкары. Тем не менее, его военное вмешательство не переросло в конфликт с региональными суннитскими государствами, который предсказывали критики Путина. Хотя российско-турецкие отношения колебались между враждебностью и дружбой (Путин поддержал президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана во время попытки переворота в 2016 году), страны Персидского залива с уважением отнеслись к демонстрации Москвой военной мощи в проблемном конфликте, который ранее оказался трудноуправляемым. Асад был восстановлен в Лиге арабских государств, контакты на высоком уровне между Россией и странами Персидского залива стали более частыми, торговля между Россией и Объединенными Арабскими Эмиратами увеличилась, а Саудовская Аравия и Россия начали координировать нефтяную политику.

Подача была эффективной: правительства африканских стран, включая режимы в Буркина-Фасо, Центральноафриканской Республике, Чаде, Ливии, Мадагаскаре, Мали, Мозамбике и Южном Судане, а также светские постсоветские режимы в Центральной Азии, такие как Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан, воспользовались предложением российских войск и наемников в борьбе против вооруженных партизан, исламистских и сепаратистских групп, а также для обучения местных вооруженных сил и служб защиты. Для центральноазиатских правительств Россия уже давно рассматривается как защитник от внутренних беспорядков, вызванных исламистами и поддерживаемой Западом политической оппозицией, а сирийская интервенция укрепила это представление.

НЕ В СОСТОЯНИИ ОБЕСПЕЧИТЬ

Отказ России от режима Асада ради привлечения дополнительных ресурсов для борьбы с Украиной наглядно демонстрирует, что Путин готов пожертвовать всем ради полной победы в войне. Хотя Путин пытается изобразить себя реалистом, он поглощен Украиной, исключая почти все другие внешнеполитические императивы.

В большинстве стран Африки, Азии, Латинской Америки и Ближнего Востока России удалось представить свою войну в Украине как борьбу за общее дело: менее ориентированный на Запад мировой порядок, большую независимость и децентрализацию финансовой системы, а также возможность игнорировать критику Запада в отношении нарушений прав человека и антидемократических правительств, которую некоторые незападные страны считают лицемерной. Многие страны, включая Китай, Индию, Вьетнам и бывшие советские республики в Центральной Азии, увидели возможности в изоляции России от Запада. Когда западные фирмы и инвесторы закрыли свои магазины в России, незападные игроки вышли на российский рынок и помогли России обойти санкции. Падение Асада не окажет немедленного влияния на попытки этих компаний и правительств извлечь выгоду из изоляции России. Но зрелище стремительного краха российского союзника может изменить их готовность к сотрудничеству с Россией в ущерб отношениям с Западом.

Способность России предоставлять военную силу своим союзникам означала, что ее услуги по обеспечению безопасности были востребованы как на Ближнем Востоке, так и в Африке, но падение Асада, вероятно, приведет к снижению этого спроса. Военные базы России в Сирии, доступ к которым она может потерять, позволяли ей заправлять корабли и самолеты и поставлять войска в оба региона. Без физического присутствия на Ближнем Востоке сделать это будет гораздо сложнее. Успех повстанцев в Сирии также показывает ограниченность российских предложений в области безопасности и экономики для союзников по всему миру. Москва успешно помогла Асаду восстановить военный и политический контроль над большей частью страны, но оказалась не в состоянии нанести решающий удар по сопротивлению в долгосрочной перспективе.

Россия также не смогла способствовать экономическому развитию Сирии и заменить западные инвестиции, которые хлынули в страну в первые годы правления Асада, а затем иссякли во время "арабской весны". Сирия так и не смогла выбраться из экономической черной дыры, в которую она провалилась во время гражданской войны, когда ВВП на душу населения сократился в два–три раза. В районах, контролируемых исламистскими повстанцами, поддерживаемыми Турцией, уровень жизни в конечном итоге превысил показатели регионов, управляемых Дамаском при поддержке России и Ирана. В контролируемом повстанцами Идлибе есть электричество, топливо, вода и гораздо меньше дефицита продовольствия. Общий объем торговли России с Сирией никогда не превышал 700 миллионов долларов в год — меньше, чем торговля Турции с относительно небольшими участками территории, контролируемыми повстанцами.

МОНОМАНИЯ

Россия в конечном итоге переживет падение Асада и возможную потерю своих военных баз в Средиземноморье. Русские всегда относились к сирийской экспедиции с осторожностью и безразличием; идея отправки солдат в далекую мусульманскую страну никогда не была популярной и вызывала воспоминания о советской войне в Афганистане. Русские были довольны небольшой, высокотехнологичной, преимущественно воздушной войной, ведущейся с ограниченными силами на земле. Освещение сирийской интервенции помогло сформировать ожидания "специальной военной операции" в Украине как быстрой победы где-то далеко, быстрого источника гордости, не требующего жертв со стороны общества или участия непрофессиональных солдат. Когда вторжение 2022 года не увенчалось немедленным успехом, отдаленные успехи в Сирии стали неприятным контрастом с мрачной реальностью войны в Украине. Сейчас, когда война идет уже третий год, Путин потерял еще один сирийский эффект: веру своих граждан в способность России быстро выигрывать войны за счет технологического превосходства.

Россия, Иран и многие другие страны критикуют американские военные интервенции как высокомерные, не знающие местных условий и неспособные создать ни стабильные режимы, ни эффективные структуры безопасности. Можно было бы ожидать, что Россия, играющая роль противовеса поддерживаемым Западом режимам на Ближнем Востоке, и Иран, являющийся региональным тяжеловесом, будут понимать местную динамику. Но они не смогли стимулировать экономический рост в Сирии и привлечь других на сторону Асада. Инвесторы из стран Персидского залива, Индии и Китая не потянулись в Сирию под российские и иранские гарантии безопасности. Теперь, когда Россия обращается к Эрдогану за помощью в эвакуации своих военных и гражданского персонала из Сирии, она оказывается в той самой роли, в которой когда-то обвиняла Соединенные Штаты: страны, далекой от дел и динамики региона, вытесненной местными политическими игроками, не заинтересованными в присутствии чужаков.

Важно Сирия — только начало: Что не так на Ближнем Востоке и кто будет "вносить исправления" в карту

Сосредоточенность России на войне в Украине поможет Путину и россиянам в целом игнорировать неудобные вопросы о Сирии, например, что случилось с деньгами и ресурсами, которые Россия вложила в эту страну, или почему российские службы безопасности, которые сейчас эффективно управляют страной, неоднократно оказывались застигнутыми врасплох: готовностью Украины к сопротивлению, мятежом лидера "Вагнера" Евгения Пригожина в июне 2023 года, вторжением Украины в Курскую область прошлой осенью, а теперь и стремительным крахом режима Асада. Однако эти вопросы будут задавать и партнеры России в других странах. Стало ясно, что Россия не способна обеспечить своим союзникам военную поддержку и экономическое развитие, пока она ведет войну, и режимы, которые раньше обращались к России за поддержкой, обратят на это внимание. Сейчас Россия продвигает версию о том, что она спасла жизнь и свободу Асада, тем самым выполнив свои гарантии, избавив его от участи Муаммара Каддафи в Ливии. Но союзники Москвы явно ожидают гораздо большего от экспортера стабильности и безопасности режима.

Правители, надеющиеся на помощь России, могут быть неприятно удивлены тем, как быстро она стремится наладить контакты с новыми лидерами Сирии. Еще до ухода Асада российское телевидение перестало называть "Хайят Тахрир аш-Шам" террористической организацией. Совсем недавно глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров, явно с одобрения Кремля, предложил снять с "Хаят Тахрир аш-Шам" ярлык "террориста", а правительство разрешило посольству Сирии в Москве поднять флаг повстанцев. Теперь Москва устанавливает прямые контакты с новым сирийским правительством, пытаясь завоевать его расположение, подчеркивая, что, несмотря на предыдущие попытки поддержать светского лидера против религиозных фундаменталистов, она видит себя в качестве глобального бастиона религиозного консерватизма.

Путин пытался представить неудачу России в Сирии как победу, утверждая, что Россия предотвратила создание "террористического анклава" в стране. Однако падение Асада (и безразличие России к краху его режима) говорит о том, что забота о Сирии или любом другом государстве-клиенте была подчинена Путиным его главному стремлению нанести Украине решительное поражение. В то же время решение Путина отдать приоритет Украине не следует воспринимать как полный отказ России от амбиций за пределами своего ближайшего окружения. Потеря Сирии, скорее, просто повысила ставки в войне в Украине. По замыслу Путина, Украина стала переломным моментом в глобальной борьбе между западной элитой и новым порядком, возглавляемым Россией: как только Украина падет, Россия надеется захватить Грузию и любую другую территорию, которую пожелает, и вновь представить себя в качестве сильного покровителя для стран всего мира.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.

Источник

Важно Сирия — школа зверства. Как Россия перед Украиной тренировала террор против гражданских