Украина после войны. Приближается время, чтобы сделать все правильно

В конце третьего года войны вполне естественная ненависть к фашистскому режиму Путина и отвращение, вызываемое согласием населения России на убийство украинцев, мешают мыслить рационально. Между тем, прекращение боевых действий раньше или позже произойдет, и нам нужно хотя бы в общих чертах представлять, с кем и с чем мы будем иметь дело на следующем этапе нашей истории.

Во-первых, нужно осознать, что Россия в ее нынешнем виде ни при каких условиях не будет иметь позитивной перспективы. Страна, живущая под лозунгом «есть Путин — есть Россия, нет Путина — нет России», обречена оставаться тем, чем она является, — бензоколонкой с ядерным оружием. Избрать себе в лидеры плюгавого закомплексованного агента КГБ могли только люди, которые не хотят никакой другой судьбы, кроме ярма. История, несомненно, вынесет свой приговор если не этому, то следующему поколению «великороссов». Стоит вспомнить слова одного из них, «демократа» Николая Чернышевского, сказанные полтора века назад: «Жалкая нация, нация рабов, сверху донизу — все рабы». Ничего с тех пор не изменилось. Отныне их национальная гордость называется «орешник».

Во-вторых, в мире существуют только две страны, которые действительно являются евразийскими, — это Турция и Россия. Элементарные соображения с точки зрения геополитики позволяют прийти к выводу, что такие страны просто не могут двигаться вперед на пути цивилизационной эволюции, если не будут крепко стоять на двух «ногах» через сотрудничество как с Европой, так и с Азией. Именно поэтому Турция имеет таможенное соглашение с ЕС и никогда не выйдет из НАТО, при этом активно продвигая единство Османского мира и выстраивая эффективные отношения со странами Востока. Агрессией против Украины, невероятной, нечеловеческой жестокостью по отношению к гражданским, количествомвоенных преступлений, совершенных не только против военных, но и против детей, женщин, людей преклонного возраста, Россия отрезала себе путь в Европу, если не навсегда, то на очень длительную перспективу. Это жестокая азиатская культура, не эволюционировавшая со времен татаро-монголов, а просто маскировавшаяся за французским языком, дворцами Растрелли и браками с принцессами Германии. Стратегичность отношений с Китаем еще можно объяснить, но с Северной Кореей — ничем, кроме тотальной деградации, не объясняется.

В-третьих, вопрос «духовного величия» России снят навсегда. Никакого «Третьего Рима» не будет, и невозможно представить, что когда-нибудь патриарха московского, благословившего на убийство целый православный народ, пригласят на Вселенский собор и будут упоминать в молитвах. Потеря украинских приходов, отрыв от истории крещения Руси, которую они пытались украсть и приписать себе, превращает московских попов в сектантов. Историческая легитимность является тем фундаментом, на котором строится духовность. Нация, обменявшая духовность на жажду имперского величия, будет гнить изнутри, пока не растворится в этом гное.

Довольно слабым местом с точки зрения будущей если не деградации, то стагнации России остается жадность и недальновидность отдельных западных элит, которые на определенном этапе будут готовы примириться с фашистским прошлым России в обмен на доступ к полезным ископаемым. Вместе с тем не следует рассчитывать на передачу ими России технологий или инвестиций в создание высокотехнологичных предприятий. И не потому, что Россия запятнала себя Бучей, Ирпенем и Мариуполем, а потому, что с другой стороны Евразии ее будет потреблять Китай. Передача технологий России будет означать доступ к ним Китая, что, скорее всего, не будет входить в планы даже пророссийских политиков Запада. Не следует также рассчитывать, что сами по себе процедуры демократии в политике или капиталистические отношения в экономике способны трансформировать азиатскую империю в нечто дееспособное. Имперское мышление, как свидетельствует опыт, в частности некоторых стран Европы, давно переставших быть империями или их частями, не пропадает с исчезновением исторических условий существования империй.

Нет никаких оснований считать, что политика «хохляндизации» Украины, которую Россия проводит больше четырех столетий, изменится без кардинальной трансформации самой России. Раньше она уничтожала украинцев в Батурине, Запорожской Сечи, Сандармохе, теперь — в Харькове, Одессе и Бахмуте. Менялись формы обустройства бывшего улуса Джучи, его границы и названия, но отношение к Украине и украинцам оставалось неизменным. Московское царство—Российская империя—СССР—РФ все равно стремились превратить украинцев в рабов, но все их попытки оказались тщетными. Мы есть и мы свободны.

Для того чтобы жить с таким соседом, нам нужно пересмотреть собственное видение своего государства. В отличие от России, которая является типично «горизонтальной» страной, то есть географически европейско-азиатской, Украина является «вертикальной» — по оси «из варягов в греки». Со времен становления Киевской Руси украинцы переняли принципы государственного правления и организации военной мощи у скандинавов, духовность и письменность — у греков и болгар. Балто-Черноморская дуга (и ее обобщение в виде инициативы Триморья) — абсолютно естественная для Украины среда существования. То, что на протяжении истории мы перенимали среди прочих османские традиции, и то ссорились, то мирились с западными соседями, не меняет цивилизационного выбора быть частью оси Север—Юг, скорее, чем Запад—Восток. Страны Балтии и Скандинавии неслучайно являются нашими самыми большими союзниками, они чувствуют историческое единство, хотя и, возможно, подсознательно. Это касается и Великобритании, которая в значительной степени формировалась под влиянием скандинавских культур. Угроза безопасности, идущая от агрессивной России, лишь подпитывает чувство общей судьбы, имеющей корни в общем прошлом.

Опыт отношений АСЕАН и КНР дает хороший пример того, как коллективные усилия в отношении небольших по сравнению с большим соседом стран позволяют эффективно противостоять его экспансионистским шагам. Правда, Китай — древняя цивилизация, которая, несмотря на всю критику и ошибки, имеет собственную философию и видение миропорядка. Россия не имеет ничего, кроме имперского фашизма и презрения к другим культурам.

«Вертикальное» видение Украины лишает ее ужасной судьбы быть страной фронтира, лежать на линии раскола между Европой и Большой степью, и речь идет прежде всего не о географии, а о ментальном восприятии своей идентичности. Конечно, такое видение формируется через образование и культурные проекты, которые должны прийти на смену тем нарративам, которые были навязаны нам российской-советской-коммунистической властью.

Кроме того, историкам с непредвзятым взглядом на мир нужно написать и издать настоящую историю России, которая должна наконец открыть глаза как населению «далекого Запада», так и странам «глобального Юга» с постимперским синдромом, запутавшимся в том, кто был и остается агрессивной империей, а кто пытается избавиться от ее «братских» объятий. Достаточно перечитать выдумки Самуэля Хантингтона о столкновении цивилизаций (как минимум тотально ошибочными в части России и Украины) или подискутировать с индийской профессурой, чтобы понять, насколько далеко продвинулась Москва в трансформации прошлого в свою пользу. Кто, как не мы, должен это исправить?

Чтобы жить рядом с таким соседом, Украина должна быть сильной. Восстановление военно-промышленного комплекса в самых технологичных и важных для современных войн отраслях будет иметь первоочередное значение. Но еще более важной целью должно стать преобразование в «незаменимую нацию». В свое время именно такими словами Мадлен Олбрайт характеризовала США. Она сказала: «Мы — незаменимая нация. Мы стоим высоко и видим будущее лучше, чем другие». Преимущества Украины — в уникальной комбинации качества человеческих ресурсов и аграрных земель, многообразия и объемов важных полезных ископаемых, удобного логистического расположения — являются фундаментом для того, чтобы стать «незаменимой нацией». Но мы должны еще научиться видеть будущее лучше, чем другие, и не только видеть, но и строить лучшее будущее. Все рецепты давно известны, не мы первые восстаем из пепла войны. Вопрос в общественной воле сделать наконец все правильно.

Никогда не мог подумать, что буду цитировать Владимира Ульянова. Меня оправдывает только то, что он написал статью «О национальной гордости великороссов» в 1914 году, еще до того, как уничтожить миллионы людей, в частности в Украине, и за это быть похороненным на Красной площади. В этой статье он дает такую характеристику народа России: «Никто не повинен в том, если он родился рабом; но раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает свое рабство (например, называет удушение Польши, Украины и т.д. «защитой отечества» великороссов), такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам».

Для того чтобы обезопасить цивилизацию от этого «холуя и хама», который никуда не делся, НАТО должно не просто немедленно пригласить Украину к членству, но и предоставить ей все необходимые инструменты для создания надежного щита против «круга зла» на своей восточной границе, включая самые современные комплексы противоракетной и противовоздушной обороны.

Убедить наших партнеров с «далекого Запада», что мы для них — «незаменимая нация», будет очень тяжело и потребует времени и усилий. В содружестве с «варягами» и «греками» достичь цели будет легче. Нам нужно не ситуационное большинство, формирующееся каждый раз, когда возникает потребность, а стабильный круг надежных друзей, которые будут понимать фундаментальную необходимость поддерживать Украину. Кругу зла «Россия+» мы должны противопоставить круг добра «Украина+», в основе которого четкое понимание экзистенциальной угрозы, которую несет имперская фашистская Россия цивилизованным странам мира, а среди них в первую очередь — Скандинавским и Балто-Черноморским. Даже если сегодня подобные шаги некоторым могут показаться несколько утопическими, их следует рассмотреть вместе с другими моделями сосуществования с психически нездоровым соседом. Время, чтобы выбрать самую лучшую модель, приближается. Главное — не ошибиться, потому что, кажется, все возможные шансы на ошибки мы уже исчерпали.