Военная медицина в Украине: боевая медик поделилась мыслями, какой она должна быть

Солдаты, обученные на всеобщем военном уровне, должны понимать, что в любой момент им придется перейти на уровень медиков. Боевая медик Юлия «Куба» Григорович рассказала, что еще нужно для того, чтобы военная медицина стала более качественной и спасала еще больше жизней. Ее в Facebook процитировала общественный деятель, доброволец и волонтер Оксана Корчинская.

«Мы должны понимать, что солдат обученный на уровне ACM (для всех военнослужащих) должен достаточно быстро перейти на уровень CLS (боец-спасатель), а в будущем на CMC (боевой медик). Каждый военный должен знать, что врача на поле боя рядом с ним не будет и за свою жизнь он отвечает сам», – считает «Куба».

По словам медика, требования и изменения в учебном процессе должны быть системными, а не частными случаями по собственной инициативе. Однако, подчеркнула Григорович, обеспечивать такие изменения должны люди, которые разбираются в этой теме.

«Такие манипуляции как внутривенный доступ, внутрикостный доступ, игловая декомпрессия, использование гортанных воздуховодов типа I-Gel и т.д., должны быть разрешены на законодательном уровне каждому военнослужащему. Прекратите запугивать декомпрессионными иглами военных», – отметила боевая медикиня.

Она объяснила, что когда придет время ставить ту самую декомпрессионную иглу, то рядом может не оказаться врача. А когда же он окажется рядом, то будет производить дренирование плевральной полости, а не ставить иглу.

«Хочу сказать, что даже наличие хорошо обученного боевого медика с прокачанным рюкзаком на соседней позиции, на расстоянии, скажем, 30 метров, не гарантирует, что он сможет быстро прийти на помощь», - отметила «Куба».

Также она подчеркнула важность телемедицины, или как сама ее называет – радиомедицины. В частности, по словам медика, у колесного экипажа, который дежурит должна быть стабильная связь с находящимися рядом с ними ранеными и собратьями.

«В идеале это вообще должно быть дежурство отдельного человека на командно-наблюдательном пункте батальона, управляющего эвакуацией. Он должен иметь возможность следить в эфире за тем, как происходит передвижение раненого по полю боя, консультировать при оказании помощи», – объяснила Григорович.

При этом разработка и изготовление дронов для эвакуации, подчеркнула медик, должна происходить на государственном уровне, а не отдельными группами людей, которым не безразлично. Для таких дронов также нужен отдельный экипаж. Состоять он должен из примерно такого же числа людей, которое нужно для того, чтобы вытащить раненого своими руками.

«Только в случае использования живой силы вместо робота мы рискуем этими людьми. Дрон должен выдвигаться только в случае тяжелого ранения. Когда это вопрос жизни или смерти. Дрон должен рассматриваться как расходник, но и как шанс на жизнь. Их должно быть много», – добавила Григорович.

Следующим этапом медик видит бронированный быстрый внедорожник, оснащенный системой РЭБ, портативным подогревателем для растворов, кислородным концентратором saros и всеми современными устройствами, с которыми можно работать на этапе тактической эвакуации. «Куба» отметила, что это может быть и другой бронированный транспорт, например гусеничный. Однако, по ее словам, большая техника может оказаться легкой мишенью. Поэтому здесь следует понимать, какие обстоятельства и местность.

«Далее, в будущем, это должен быть Медэвак с парамедиками, сертифицированными у Denys Surkov со всем необходимым оборудованием. Никаких фиксированных точек забора или передачи раненых. Точки должны быть ситуативными, чтобы их не курил и не пристреливал враг. Мы должны понимать, что стандарты НАТО – это в первую очередь исследование и внедрение, а не привязка к точкам. И то, что делаем мы сегодня, уже будет написано у них в протоколах. Потому что мы являемся главным полем для исследований», – пояснила «Куба».

Однако медик признается, что внедрение такого Медэвака выглядит для нее по меньшей мере не быстрым вариантом. Хотя он по словам Григорович, позволил бы оттянуть стабилизационные пункты дальше «нуля».

Что касается самих стабилизационных пунктов, то, как отметила «Куба», только там появляются люди с медицинским образованием: анестезиологи, хирурги и т.д. Люди, которые должны быть снабжены всем необходимым для работы.

«В идеале стабики должны находиться под землей. Никаких выездов для врачей. Возможно рассматривать выезд из стабика в следующее медицинское учреждение с тяжелым раненым. Но только тогда, когда врачи сами определили эту необходимость, а не по приказу сверху (опять возвращаемся к предыдущему пункту и подготовке парамедиков, которые и здесь не помешают). Иначе нам просто не хватит врачей. Это игра в долгую», – отметила «Куба».

Она объяснила, что боевого медика можно подготовить за месяц. Однако для того, чтобы стать врачом, нужно много лет.

«Это не значит, что жизнь врача весит больше, чем жизнь другого военного. Просто потеря врача может повлечь за собой значительно большее количество смертей», – добавила Григорович.

В самой структуре боевой бригады, по мнению «Кубы», необходимость медицинского образования нужна только в медицинской роте. Там, добавила медик, должны быть сконцентрированы все врачи. В медицинскую роту должны обращаться бойцы за помощью в случае соматических заболеваний, получать необходимые направления на ВЛК и т.д.

«Что касается штурмовых батальонов, разведбатов и т.д., то потребности в врачах я не вижу совсем. Медпункты батальонов следует переформировать во что-то вроде «роты тактической медицины», которая будет заниматься учебным процессом даже на боевых (инструктора), эвакуацией, будет осуществлять запросы на аптечки и все необходимое для работы, контролировать качество турникетов, заниматься радиомедициной и т.д.», – добавила Григорович.

Командиром такой роты, по словам медика, должен быть человек с лидерскими качествами, боевым опытом, доскональным знанием протоколов. А не вчерашний условный гинеколог, имеющий такое же отношение к этим процессам и боевой травме, «как я к синхронному плаванию».

Как работает медицина на фронте и как выжить в армейской действительности? Почему важно знать свои возможности и ограничения? В статье «Военная медицина без иллюзий: правила, спасающие жизнь» собственным опытом делится Александр Чистяков.