«Человек-ящик»: о забытом романе к пропущенному юбилею Кобо Абэ

Прошлый литературный год мог бы пройти под знаком Кобо Абэ, ведь в 2024-м был его 100-летний юбилей, — классик японской литературы родился 7 марта 1924 года. Но мир читателей отметил это событие не слишком громко. Знаковой можно назвать разве что премьеру кинофильма «Человек-ящик» (или «Человек-коробка»), прошедшую на 74-м Берлинском кинофестивале. Роман своего соотечественника экранизировал спустя полвека после написания японский режиссер Сого Ишии (он же Хакурю Ишии). От получения права на экранизацию до выхода на экраны прошло 27 лет… Украинское книгоиздательство имело замечательную возможность переиздать этот причудливый роман, но проигнорировало такую возможность.

Обидно, но немалое литературное наследие удивительного японского писателя в украинских переводах представлено всего четырьмя его книгами — «Спалена карта» (1967 год, на украинском издана в 1969-м), «Людина-коробка» (в 1973-м и 1975 году), «Чуже обличчя» (в 1964-м и 1988 году) и трижды изданная «Жінка у пісках» (написана в 1962-м, на украинском вышла в печати в 1988, 2004 и 2008 годах). Все четыре перевода сделал один человек — настоящий интеллектуал Иван Дзюб, интервью с которым о японской стороне его многогранной жизни ZN.UA публиковало уже в таком далеком 1996-м (см. «Наверное, в предыдущей жизни я летал в Японии птичкой...»). Интервью начиналось с важного уточнения: речь идет не об известном правозащитнике Иване Дзюбе, а об ученом-физике (который, впрочем, тоже в свое время поддерживал отечественных диссидентов, за что надолго стал практически невыездным) Иване Петровиче Дзюбе (род. 16 марта 1934 года на Львовщине).

Доктор физико-математических наук Иван Дзюб в духе 1960-х с наивными диспутами о физиках и лириках замечательно объединил две стихии — кроме серьезных успехов в науке, стал переводчиком с испанского, итальянского (в частности известных сказок Джанни Родари «Планета Новорічних Ялинок» и «Казки по телефону»), но больше всего — с японского языка. Творчество таких классиков, как Ясунари Кавабата, Кобо Абэ и Харуки Мураками, стало доступно украинскому читателю благодаря Ивану Петровичу. Японский язык переводчик и физик выучил самостоятельно, впрочем, как и остальные — а это хинди, урду, испанский, португальский, итальянский и скандинавский языки. Но к японскому его душа лежала больше всего.

В 1987-м, после 20 лет запрета на посещение «капиталистических стран», Иван Дзюб, уже признанный переводчик японской литературы, попал в островную страну. «Это было в марте, я впервые увидел сакуру, и вообще Японию вплотную. Когда после стольких лет переводов и изучения Японии вдруг туда приезжаешь — впечатление такое, словно ты раньше здесь был. Я даже говорил: «Я, наверное, в предыдущей жизни здесь летал птичкой», потому что мне все знакомое, приятное, родное... Словно попал домой!» — так рассказал он в интервью о своих впечатлениях.

Роман «Человек-ящик» странный, что типично для японской литературы. То, как понимать его сюжет, теперь толкуют литературные эксперты с Ютуб-каналов. Выдуманные автором «люди-ящики» опередили на несколько десятилетий «хикикомори», которые уже никого не удивляют, — молодых социофобов, изо всех сил противящихся тому, чтобы вписываться в общество, наслаждаясь полным одиночеством в замкнутом жилье, которое пытаются не оставлять без крайней необходимости. Герои Кобо Абэ пошли дальше — они просто решили носить свои дома на себе, чтобы находиться в собственных ракушках (пусть и в форме плотных картонных ящиков из-под холодильников) практически всю жизнь.

Гротескные герои, которые, согласно заповеди Цицерона, носят все свое с собой (на специальных крючочках в стенах коробки висят фонарь, радио, кастрюлька и т.п.), в фантазии Абэ были немногочисленны. В то время как реальных «хикачей» (так это слово фигурирует в молодежном сленге) только в Японии насчитывается около миллиона. И «Человек-ящик» не ограничивается социальной тематикой. Чем ближе к финалу, тем сложнее для понимания (и, вероятно, интереснее для любителей разгадывать литературные ребусы и копаться в тайнах человеческой психологии) становится сюжет, где находится место и раздвоению личности, и эротике, и элементам детектива. Одна беда — тот выпуск журнала «Всесвіт», в котором в 1975 году был опубликован роман, уже давно стал раритетом для библиофилов. К счастью, текст его есть на бесплатном сайте «Електронна бібліотека «Чтиво», и, безусловно, он достоин того, чтобы снова, через 50 лет, выйти из печати и в виде бумажной книги.

В завершение немного о Кобо Абэ, чья жизнь целиком вписывалась в образ человека-ящика. Плодотворный писатель вел затворнический образ жизни, избегая контактов с людьми, — но перешел к нему не сразу. Смолоду не гнушался и политикой, побывав даже членом Коммунистической партии Японии, откуда впоследствии был исключен за ее критику. Хорошо знал технику, стал первым японским автором, начавшим набирать тексты на портативном компьютере. Одним из первых в стране купил себе синтезатор, который использовал для музыкального сопровождения театральных постановок собственной «Студии Абэ Кобо». Из музыки же больше всего любил творчество группы «Пинк Флойд» и композиции Белы Бартока (венгерского композитора, который жил в детстве в закарпатском городе Виноградов и объездил край, собирая народный фольклор). Увлекался фотографией (недаром же и герой «Человека-ящика» не расставался с фотоаппаратом), причем одним из его любимых объектов съемок были мусорные свалки. Писатель отметился как изобретатель одного из видов колесной цепи противоскольжения, отличавшейся от аналогов легкостью натяжения, за что получил патент и серебряную медаль на Международной выставке изобретателей. А вот желанной Нобелевской премии по литературе Кобо Абэ не дождался, хотя и был кандидатом на нее, и если бы не преждевременная смерть в 1993 году, в конце концов должен был бы ее получить.