Трамп готовит «шок и трепет». Какой ценой он может закончить войну в Украине?

Инаугурация каждого нового президента США превращается в событие планетарного масштаба — в соответствии с влиянием этой страны на глобальную политику и экономику. Впрочем, то, что мы могли наблюдать в самих Соединенных Штатах и мире в ожидании вступления в должность Дональда Трампа, вынуждает подыскивать другие, еще более выразительные, эпитеты. Иногда возникает впечатление, что после 20 января 2025 года, когда Трамп принесет присягу, начнется отсчет нового периода в современной истории. Мир стал более нестабильным и опасным для жизни. Многие американцы связывают надежды на лучшее с пришествием нового-старого президента, который обещает навести порядок во всем — внутри страны и глобально. Их ожидания разделяет немалое количество жителей других стран, расположенных в зонах войн и конфликтов. Оправданы ли эти ожидания? В поисках ответа посмотрим, каковы намерения 47-го президента США.

Бросается в глаза, что по сравнению с 2016 годом, когда успех на выборах стал неожиданностью для него самого, Трамп основательно подготовился к своей новой президентской каденции. Как в сфере программных вопросов, так и в плане подбора кадров, которые должны реализовывать его замыслы.

Движущая сила «плана» Трампа для Америки и мира — его предельная уверенность в своей непогрешимости и величии, которые приобрели почти библейские масштабы после того, как «провидение» спасло тогда еще кандидата в президенты во время покушения на его жизнь. Думаю, ошибаются те, кто по инерции советует «делить все пополам» и не воспринимать слишком серьезно провокативные заявления президента: к сожалению, политическое шоу от Трампа все больше трансформируется в реальную политику. При этом он не ограничивается присущим всем политикам высшего ранга желанием просто оставить след в истории страны. Трамп лелеет амбицию буквально «подорвать» современную систему административного управления в США, радикально изменить правила игры в политике, нанести сокрушительное поражение традиционным элитам, помножить на ноль так называемый deep state, опираясь на полностью подконтрольные ему на этом этапе республиканское большинство в обеих палатах Конгресса и консервативное большинство в Верховном суде США. Такие намерения Трампа не только отображают его личные эмоции: они резонируют с антисистемными настроениями избирателей и являются его вариантом ответа на всеобщий запрос о проведении в стране реальных изменений.

Важный элемент внутриполитической стратегии нового президента — намерение существенно расширить полномочия Белого дома и исполнительной власти в целом, что напоминает «имперское президентство», каковое в свое время пытался создать Ричард Никсон. Например, вопреки практике, существующей в США, Трамп считает, что президент имеет исключительное право контролировать федеральные затраты и может влиять на работу Федеральной резервной системы фактически независимого центробанка США.

Свою атаку в стиле «шок и трепет» Трамп и его команда намерены начать уже в день инаугурации. Можно ожидать, что им будет издано более 100 указов по вопросам, которые были определены приоритетными во время избирательной кампании и обеспечили ему поддержку большинства американских избирателей. В частности, речь идет о жестких мерах по регулированию миграции, изменениях в энергетической политике по снятию ограничений на добычу горючего топлива, упрощении процедуры увольнения федеральных служащих, пересмотре политики в отношении прививок. Некоторые из указов могут оказать заметное и непосредственное влияние на работу правительства, другие будут иметь преимущественно символический характер, посылая американской общественности месседж: «Отныне все будет иначе».

Параллельно Трамп и республиканцы Конгресса начали активный поиск путей для реализации законодательных инициатив новой администрации. Сейчас обсуждается возможность внесения одного или, вероятнее, нескольких законопроектов, посвященных продлению действия сокращения налогов, введенного во время первого президентства Трампа, повышению безопасности на границах США и депортации нелегальных мигрантов, изменениям в энергетической политике, а также затратам на военные нужды. По сравнению с указами, для введения в действие которых нужна только подпись президента, для прохождения законопроектов в Конгрессе понадобится больше времени, усилий и инвестиций политического капитала, особенно с учетом хрупкости республиканского большинства в Палате представителей. К тому же отсчет времени до следующих промежуточных выборов в 2026 году уже начался: с учетом возможности потерять доминирование в Конгрессе, у Трампа и трамповской «рати» время для реализации его законодательной программы ограниченное.

Ожидается, что в день инаугурации Сенат нового созыва присоединится к Палате представителей и примет законопроект о задержании и депортации нелегальных мигрантов, совершивших даже мелкие уголовные правонарушения (республиканцев могут поддержать 10 сенаторов-демократов).

Новоизбранный президент США встречает инаугурацию с практически сформированной командой, главные действующие лица которой проходят процесс утверждения Сенатом. Самая сложная ситуация с претендентами на должности министра обороны, директора ФБР и национального координатора по вопросам разведки. Все они относятся к когорте ультралоялистов, которые должны играть ключевую роль в реализации идеи Трампа о «президентстве мести» и «вычистить» его врагов из подчиненных им федеральных органов. Несмотря на многочисленные претензии к их взглядам и нехватку необходимого опыта, все они имеют шанс пройти через сенатское чистилище: настолько сильно желание сенаторов-республиканцев угодить Трампу. Замечу, что из 17 республиканских законодателей, в свое время голосовавших за импичмент Трампу, в Конгрессе нынешнего созыва осталось всего пять.

За исключением упомянутых выше одиозных персонажей, остальные назначенцы нового президента в целом вписываются в существующий в США алгоритм назначения членов президентского кабинета и руководителей центральных органов власти. Большинство из них имеют необходимую компетентность и профессиональный опыт, нужные для исполнения ими своих должностных обязанностей, или по крайней мере определенный политический задел. Впрочем, указанные черты являются лишь приложениями к самому важному критерию — почти религиозной лояльности к «боссу». Его подчиненным отводится роль имплементаторов решений президента, известного своей склонностью руководствоваться собственными эмоциями, представлениями и интуицией, действовать, часто не принимая во внимание мнения экспертов или даже вопреки их рекомендациям. Для него, как свидетельствует первая каденция, также характерна изменчивость в оценке своих подчиненных, что может существенно сократить время их пребывания на должностях. В этом смысле очень интересно посмотреть, долго ли будет длиться «роман» между двумя мегаломанами — Дональдом Трампом и Илоном Маском. Последний вызывает все большее раздражение у ближайшего окружения президента и президентского «фан-клуба».

В ожидании инаугурации Трамп сделал все возможное, чтобы отодвинуть Джо Байдена на задний план — и во внутренней политике, и на международной арене. Именно к нему было приковано внимание американских и международных СМИ, именно к его флоридской резиденции выстроилась очередь руководителей ведущих американских корпораций (включая тех, кто раньше относился к нему критически) и руководителей иностранных государств.

Даже до официального вступления в должность Трамп пытался оказывать существенное влияние на мировую политику. Очевидно, больше всего это было заметно на Ближнем Востоке, где к переговорам между Израилем и ХАМАС активно подключился его специальный посланец. В переходный период несколько более четкими стали очертания плана Трампа по окончанию войны в Украине, что он определил как свой неотложный приоритет в мировой политике.

По сравнению с предвыборными заявлениями о «24 часах», Трамп признает, что прекращение войны в Украине — сверхсложная задача, для решения которой понадобится по крайней мере шесть месяцев. Далее обратимся к заявлениям Марко Рубио на сенатских слушаниях. По его словам, война в Украине «зашла в тупик». Хотя, как он считает, нельзя позволить России захватить всю Украину, Киев не сможет вернуть все суверенные территории, контролируемые Россией. Ради достижения мирных договоренностей на уступки должны пойти не только Россия, а и Украина и США. Правильно отмечая, что санкции являются рычагом влияния США на Россию, Рубио предполагает возможность их ослабления. О невозможности возвращения Украины к границам 2022 года сказал раньше и кандидат в министры обороны Пит Хегсет, а о возможности смягчения санкционного режима — Кевин Келлог.

Таким образом, команда Трампа соглашается на фактическое разделение Украины и в перспективе не исключает хотя бы частичного возвращения к нормальным отношениям с Россией. Вместе с тем Трамп не планирует предоставлять Украине гарантии безопасности, перечеркивает наши евроатлантические перспективы и публично признается в понимании негативных «чувств» России о членстве Украины в НАТО.

В этом контексте будущая встреча или разговор американского президента с российским диктатором вызывает у меня глубокую тревогу. Особенно после, казалось бы, не касающихся Украины заявлений об аннексии Гренландии и восстановлении контроля над Панамским каналом, включая возможность применения силового сценария. Они четко показали, что Трамп убежден в существовании одних правил поведения для мощных государств, подобных США, и совсем других — для более слабых стран, которые должны подчиняться воле «больших парней». Он также фактически подверг сомнению принцип нерушимости границ — один из основоположных принципов современного международного права.

В более общем плане в подходе Трампа к внешней политике наблюдается трансформация неоизоляционизма «Америка превыше всего!» в сторону «Америка превыше всего!+», когда доминирование США в мире является возможным и даже желательным при минимизации ресурсных затрат и глобальной ответственности, избегании заангажированности в военные конфликты с мощными соперниками. Происходит активный дрейф в сторону экспансионизма, характерного для США в ХІХ веке: американские аналитики запустили в обращение термин «континентализм», означающий намерение Трампа обеспечить исключительное влияние США на Американском континенте в духе новой версии «доктрины Монро».

Мир по Трампу очень похож на мир по Путину, к которому американский лидер относится с неизменным уважением. Симптоматично, что о войне в Украине кремлевский диктатор хочет договариваться именно с Трампом. Не станет ли принцип «ничего об Украине без Украины» пустым звуком после их переговоров?

Накануне инаугурации можно констатировать, что в отношениях Трампа с большей частью американской общественности продолжается медовый месяц: благоприятный ветер наполняет паруса его политического судна. По данным последнего опроса CNN, 56% американцев верят, что экономическая ситуация в стране улучшится уже за год, 55% одобряют действия Трампа во время переходного периода, уровень популярности президента достиг самой высокой для него отметки в 46%.

Как будет дальше, будет зависеть от выполнения Трампом предвыборных (преимущественно популистских) обещаний, прежде всего об укрощении инфляции и улучшении экономического состояния рядовых жителей США, что не очень стыкуется с его намерением резко повысить тарифы на импортные товары из ряда стран. Его лидерские качества будут испытаны уже в ближайшее время в ходе борьбы с катастрофическими пожарами в Калифорнии и преодолении их последствий.

Украинцам, как и всему неамериканскому остальному миру, нужно исходить из того, что у нас нет другого выбора, чем искать наиболее эффективные средства взаимодействия с лидером, которого выбрали избиратели Соединенных Штатов. И делать это нужно, несмотря на его превосходство, самовлюбленность, эмоциональные перепады и изменчивость характера. Главное бремя усилий на этом направлении падает на плечи нашего руководства, политиков и дипломатов. Украинскому обществу в целом важно понять бесполезность расчетов на то, что «придет Трамп и все решит». Если и решит, то решит исходя из собственных интересов. Для того чтобы выстоять в борьбе с российским агрессором, нужны не только сверхусилия западных партнеров Украины. Нужна ремобилизация всего украинского общества, когда все аспекты его жизни подчинены этой цели. Нужно новое качество управления государством, которое отвечало бы критичности ситуации.