Ментальная оккупация Крыма: как на полуострове столетиями уничтожали украинскую идентичность

Российская вооруженная агрессия против Украины началась с оккупации Крымского полуострова — одного из самых уникальных регионов Украины, который российская пропаганда называет «исконно русским». Он уникален не только с точки зрения географического расположения и климатических особенностей, но и из-за бурной истории и разнообразного этнического состава. Три коренных народа Украины (крымские татары, караимы и крымчаки) сформировались и преимущественно проживают именно в Крыму. А сколько других народов проживало когда-то и продолжают жить сейчас на полуострове!

Но за этим разнообразием потерялась история одной из самых больших, но малоуслышанных громад Крыма — этнических украинцев. Выглядит очень странно: как так сложилось, что эта часть титульной украинской нации в течение чуть ли не всего времени независимости была вытеснена на второстепенные позиции в общественно-политической жизни полуострова? И это часть, давшая Украине такие таланты, как основатель Братства тарасовцев Иван Липа, художница-шестидесятница Алла Горская и абсолютный чемпион мира по боксу Александр Усик. Что уже говорить о современном положении в условиях российской оккупации, когда полумиллионная украинская громада Крыма оказалась на грани выживания.

Чтобы понять, как сформировалась украинская громада в Крыму, заглянем в прошлое. Первые украинцы-русины на полуострове появились еще в княжеские времена (Х–ХІ век), когда под властью Киева (или как минимум под его протекторатом) пребывала восточная часть полуострова. Здесь в средневековых Керчи и Судаке жило много русинов, прежде всего торговцев — как всегда, бизнес побуждал людей осваивать новые горизонты. А вот на протяжении следующих столетий причины появления украинцев в Крыму были уже не настолько приятными. Во времена существования Крымского ханата это были пленные невольники или же казаки-запорожцы, периодически проводившие рейды на крымские порты. Очень вероятно, что какая-то часть из этих сотен тысяч невольников влилась в состав крымскотатарского народа, однако стабильной украинской громады не было на полуострове вплоть до ХІХ века.

Но постепенно волна освоения украинцами степных причерноморских просторов достигла Крыма. Кто-то переселялся по политическим причинам, например запорожцы, убегавшие от российского террора. Однако большинство опять же руководствовалось мотивами экономическими: чумаки осваивали соляные промыслы возле Евпатории и Перекопа, рабочие ехали трудиться на рыбных заводах в Керчи, крестьяне же мечтали о земле.

Российская власть относилась к этому процессу очень неоднозначно. Прежде всего ее интересовало вытеснение с полуострова крымских татар и переселение на их место россиян, чтобы укрепить власть над этим стратегически важным регионом. Украинцев пускали на полуостров неохотно, лишь тогда, когда нужны были специалисты со специфическими навыками: например, мастера-корабельщики, специалисты по разведению шелкопряда или новых пород коней. Поэт Степан Руданский, проживший двенадцать лет в Ялте, попал туда потому, что был врачом по специальности, а биолог Лев Симиренко — благодаря незаурядному таланту в промышленном плодоводстве.

Российское правительство всячески препятствовало массовым украинским переселенческим движениям на полуостров, как, например участникам крестьянского похода «в Таврию за волей» в 1856 году: украинцев тогда остановили регулярные российские войска и подавили их выступления. Но, несмотря на все, количество украинцев среди общего населения Крыма неуклонно увеличивалось. Уже во второй половине ХІХ века они составляли как минимум пятую часть от всего населения Степного Крыма. Точную цифру назвать сложно, ведь имперские переписи стремились преуменьшить долю нерусского населения. Украинцы в Крыму, как и везде в Российской империи, подвергались жесткой русификации. Если украинец переходил на русский язык, а скорее, на суржик, то в глазах официальной статистики он уже был россиянином. К сожалению, несколько столетий такой шовинистической политики принесли свои страшные плоды — даже во времена независимой Украины можно встретить многих жителей Крыма с украинскими корнями, которые горячо будут доказывать, что они — «настоящие» россияне.

Впрочем, полуостров не обошло украинское национальное возрождение, в ХІХ веке охватившее всю Украину. Повсеместно — в Севастополе, Феодосии, Керчи, Симферополе — создавались украинские культурные центры, печатались украинские газеты, формировались филиалы украинских политических партий. Во время бурных революционных событий 1917–1921 годов украинцы полуострова объединились в Краевую украинскую раду во главе с педагогом Павлом Горянским. Они продвигали идею того, что после распада Российской империи Крым должен стать частью независимой Украины. Хотя активные шаги в этом направлении делали разные украинские правительства — и республиканские, и гетманские, но на практике эта идея была реализована только спустя три с половиной десятилетия, уже в условиях советского господства. Причины этого шага — тема для отдельного разговора.

Насколько вхождение Крыма в состав Украины в 1954 году способствовало развитию местной украинской громады — вопрос дискуссионный. Отдельные шаги по украинизации общественно-политической жизни полуострова в течение 1950-х — 1960-х годов очень быстро сменились общесоюзными процессами строительства «единого советского народа», за которым скрывалась тотальная русификация. Как следствие, в Крыму сформировалась агрессивная пророссийская среда, которая любые манифестации национальной принадлежности рассматривала как личную угрозу. И это касалось как украинцев в частности, так и всех нероссийских национальных громад.

Ситуация не изменилась кардинально после получения Украиной независимости в 1991 году. Пророссийская среда, благодаря щедрой финансовой поддержке со стороны Москвы и присутствию на полуострове объектов российского флота, включая базу Черноморского флота в Севастополе, стремилась уничтожить любые украинские национальные проекты в Крыму. Конечно, постколониальное сознание в отношении украинского языка существовало не только в Крыму. И если условно в Запорожье или Харькове к украинскому могли пренебрежительно относиться как к «сельскому» или «захидняцкому», то в Симферополе или Феодосии носителя языка рассматривали как предателя и чуть ли не смертельного врага.

Несмотря на все, постепенно сквозь тернии начали пробиваться важные центры украинской жизни: появились отдельные классы и школы с украинским языком обучения, выходили украиноязычные радио- и телепередачи, открылись храмы Украинской православной церкви Киевского патриархата (позже стала частью Православной церкви Украины). Газета «Кримська світлиця», Украинская школа-гимназия, театральная студия «Світанок» стали верными друзьями многих украинцев Крыма.

Но этих проектов было мало. Взять хотя бы Академический украинский музыкальный театр в Симферополе: созданный еще в советское время, он был на самом деле двуязычным, а на украинском языке показывал преимущественно спектакли двухсотлетней давности, и лишь незадолго до российской аннексии начал осовременивать свой репертуар.

В образовании ситуация была не лучше. Украиноязычных школ на весь Крым было всего семь, часто они располагались в малоприспособленных условиях с переполненными классами: хотя в Украинскую школу-гимназию всегда была очередь из потенциальных учеников, их физически негде было разместить. Так и выходило, что образование на украинском языке получали только 7% жителей Крыма (среди них и крымские татары, и россияне, и представители других народов), в то время как доля этнических украинцев на полуострове достигала четверти населения. С украиноязычными детсадами ситуация была вообще плачевная, следовательно, уже с раннего возраста дети начинали подвергаться беспощадной русификации.

Но больше всего возмущает равнодушие украинских политиков и чиновников к проблемам украинской громады Крыма. Все указанные проекты держались почти исключительно на плечах энтузиастов. Даже бумагу для печати первых номеров газеты «Кримська світлиця» пришлось просить у дружеских крымскотатарских организаций. Центральная власть за все годы так и не сумела начать действенную поддержку своего же народа в Крыму. Почему? Очевидно, было проще закрывать глаза на тотальную русификацию в обмен на кажущуюся «лояльность» крымских элит вместо того, чтобы решительно менять ситуацию. Поэтому сейчас мало только физического освобождения полуострова — нужна еще и его ментальная деоккупация.

Конец февраля 2014 года стал очень трагичным для украинской громады Крыма. Самых активных ее представителей арестовывали, похищали, били. Те, кто был готов рискнуть всем, бросить свое имущество и выехать фактически в никуда без государственной поддержки со стороны Украины, сделали это, чтобы только не находиться под ненавистной оккупацией. В целом таких было приблизительно 40 тысяч. Крымчане, оставившие полуостров, создали КСУК — Краевой совет украинцев Крыма, восстановив традиции столетней давности. Общими усилиями они продолжают отстаивать права и интересы своей громады перед украинской властью и международным сообществом. Многие из крымских переселенцев воюют в рядах ВСУ, не только защищая свободу собственной страны, но и мечтая вернуть свой украденный дом.

В то же время большинство было вынуждено остаться жить под дулами российских автоматов, в условиях целенаправленного и методичного этноцида. За одиннадцать лет оккупации были полностью уничтожены все учреждения, которые такими усилиями создавались в первые два десятилетия независимости: школы, церкви, музеи, СМИ. В наши дни на полуострове украинский язык как факультатив изучают всего несколько сотен учеников раз в неделю. Более того, изучают на основе текстов, где прославляется российская оккупационная армия и ее геноцидная агрессия против Украины, — так нынешняя московская имперская власть продолжает применять пропагандистские методы своих коммунистических предшественников. И даже в условиях всеобъемлющего террора и фальсификации демографических данных не меньше 150 тысяч жителей современного Крыма открыто декларируют свою принадлежность к украинскому народу. За патриотическую позицию украинцы Крыма рискуют свободой, здоровьем, благосостоянием и даже жизнью.

«Какой бы паспорт мне ни навязали, а я был и останусь украинцем», — так сказал известный крымский украинский поэт Данил Кононенко, проживший под оккупацией последние годы своей жизни. Украинцы Крыма еще скажут свое веское слово, несмотря на нынешнее чувство безнадежности у многих из них. Где же те звезды, которых все никак не видно за колючим слоем терновника?