Будет ли война между США и Европой?

В данной заметке, не смотря на “остроту момента” – Гренландии, речь идет не о ближайшем годе-двух-трех. Вопрос в сохранении глобальной гегемонии США в контуре условного Запада, когда утверждение американских планетарных интересов перевесит выгоды от поддержки союзников как “союзников”.

Анонсированное сокращение на 20% -- 20 000 контингента американских солдат в Европе, желание максимально добиться оплаты их нахождения на субконтиненте – первые признаки такой политики.

Гренландия играет важную роль, спору нет, но т.к. единственная военная инфраструктура что там, что в Исландии – американская, то даже сама идея “аннексии” выглядит смешно. Американцы и так имеют военный контроль над этими странами, а Дания – особые отношение и отдельный (от НАТО) стратегический оборонный договор с США.

Кто будет новым Коринфом?

В целом, ситуация отношения в рамках “Запада” все более напоминает конфигурацию, сложившуюся в отношениях между Ахейским Союзом – союзником римлян, в стремлении обоих ослабить Македонию, и самим Римом, который всегда по возможности и необходимости отправлял войска на Пелопоннес. Присутствовала и пропаганда – в 196 г.д.н.э. Тит Квинкций Фламинин, победитель Филиппа V (царя Македонии) провозгласил на Истмийских Играх о «свободе эллинов” – имея ввиду окончательный подрыв гегемонии Македонии на южных Балканах. Греки устроили бесконечную овацию римлянину, как описывает Полибий.

Рим тогда вел глобальную геополитику – галлы, Карфаген, Малая Азия и проч. (это была, т.с. его тогдашняя “планета”). Греция представляла для него особый вопрос. С одной стороны, высокие образцы культуры, философии, науки, медицины были импортированы им либо напрямую из Греции, либо опосредованно – через южную Италию, Сицилию и в целом “эллинистический мир”. Будучи одним из самых мощных в Средиземноморье эллинистических полисов, он неизбежно символически зависел цивилизационно от “колыбели” тогдашнего глобализма.

С другой стороны, Коринф (казна и крупнейший торговый город Ахейского союза и всей тогдашней Греции) представлял для себя непосредственного регионального экономического конкурента. И сколько бы римляне не освобождали от тогдашней “агрессивной Германии” в лице Македонии Грецию, римский интерес был очевиден: либо поддержка дальнейших планов римлян, либо полное поглощение.

Рим отличался принципиальностью именно в вопросах союзничества – и именно нейтралитет в третьей македонской войне сформировал предпосылки для окончательного поглощения Греции Римом. В рамках этого поглощения своего торгового конкурента – Коринф, римляне просто разрушили, выселив всех жителей.

Любые исторические аналогии надо принимать с должной толикой здравого смысла. Но попробуем описать ситуацию несколько иначе.

Американский Ковчег и Китайская Рынок-Фабрика

В планетарной гегемонии США (иначе она невозможна – планета закончилась, в целом, дальше только Марс и Луна), существует ряд проблемных вопросов:

• Китай, реализующий свой проект глобальной экономической и технологической экспансии, с близким контуром безопасности (недопущение блокады), балансирующий США в стратегических силах сдерживания, и создающий свою зону “единой судьбы человечества”;
• Группа партнеров Глобального Юга, Восточной Азии и давних союзников, из которых все время создают то союзы (AUKUS), то разнообразные многосторонние форматы (QUAD – Индия, Япония, США, Австралия), с целью одновременно и развитие экономики (для балансировки развития), и решение вопросов безопасности (континентальная блокада Китая и его “жемчужного ожерелья” – цепи портов в ближнем радиусе и искусственных островов, при невозможности – на более дальних рубежах);
• Вопрос глобальной экспансии и развития (Арктика, Луна, Марс, ИИ, роботизация и проч.).

Каждый из трех вопросов неизбежно влияет на другой. Так, проигрывая Китаю в технологической гонке, США придется больше открывать кооперацию с “малыми экономическими конкурентами Китая”, такие как Индия, Индонезия, Вьетнам и т.д. – одной помощи старых технопартнеров (провинция) Тайвань КР, Япония, Республика (Южная) Корея) в регионе будет недостаточно.

Более того, логика “возвращения”, а фактически – мягкого принуждения этих технопартнеров переносить свои компетенции и технологии в США, очевидна. С другой стороны, так уменьшается их ценность (кроме военной) для экономики и стратегии США.

В свою очередь, если темпы развития экономического партнерства окажутся недостаточными на глобальном Юге, США получат недостаточно “топлива” (включая как природные, так и трудовые ресурсы, а также капиталы) для колонизации Арктики, других планет, развития технологий и т.д.

В случае же переоценки (о чем пишет, напр., регулярно украинский аналитик Владимир Стус) самой возможности новой экспансии (“зима технологий” на фоне глобальной гибридной герильи), ставится под вопрос уникальность самого ресурса Штатов (родина новых технологий, глобальный культурный и экономический центр и проч.). В лучшем случае, тогда США могут желать двухполярного мира (“спарринг партнер”), чего в свою очередь уже не хочет Китай.

Из “условно-приемлемого” варианта возможен мини-вариант Pax Americana, где, прямо по Арриги, будет реализована Мир-Система – ядро (в лице США, Канады, возможно Британии), полупериферия (в лице НЗ, восточноазиатских союзников и Австралии) и периферии (Мексика, латинская Америка, часть Африки для поставки ресурсов/привлечение по необходимости рабочей силы/рынок сбыта).

Остальной же мир просто будет заниматься тем, что перепродавать друг другу китайские товары (т.к. создание сопоставимого промышленного комплекса не представляется реальным ни для кого больше на планете) – не смотря на модернизацию, многие предприятия, в том числе семейные, вместо производства начинают перепродавать китайские товары. Как пример – в Индии, до сих пор наполовину “сельской”, фермеры используют перезаряжаемые батареи – в горелках, насосах-распылителях, быту – повсеместно. Индийская экономика может предложить их стоимость от 100 рупий (прим. 50 грн.), китайская с доставкой – 20 рупий (10 грн.). В такой ситуации любая недостаточно технологичная и роботизированная экономика будет всегда проигрывать “китайской фабрике”, которая уже строит больше половину судов всего мира (остальные по-сути строят корейцы и японцы – первые участники возможной войны) и эксплуатирует абсолютное большинство (55%+) промышленных роботов (которые автоматизируют заводы) мира.

Можно отметить, что контуры обоих проектов (торгово-фабричный и “малая мир-система”) на практическом уровне видны уже сейчас.

Во всех этих (вышеперечисленных вариантах) Европа США не нужна. И она даже ... мешает.

Европа как проблема

Европа является донором капитала (в первую очередь финансового, но также промышленного, технологического). Сейчас этим активно пользуется США – за менее чем двадцать лет Европа перестала быть сопоставима со Штатами по доли в Глобальной экономики – теперь, имея большее население, она уступает на треть в экономике одним только США.

Но, объективно, экономическое “умирание” Европы идет не столь быстро, сколь было бы нужно. Европа должна сократиться еще хотя бы вдвое, чтобы занять свое законное место полу-периферии в Мир-Системе США. Тогда есть смысл и в размещении военных контингентов, поддержку потребительского рынка и проч. – в общем, “верните мой, 1947-й”).

Европа, обладая собственными ключевыми проблемами безопасности, в первую очередь, это бесспорно, Россия, не имеет ни возможности, ни целесообразности активно участвовать в контурах безопасности где-либо еще в той мере, в которой это требует Главный Ключевой Союзник. Одно только то, что одна Россия присылает на совместные учения с Ираном или Китаем судов больше, чем вся Европа на учения со своими союзниками в Индо-Тихоокеанском Регионе (ИТР) – говорит о себе куда больше, чем сто деклараций Европарламента.

Также, учитывая экономические проблемы, Европа формально поддерживая тезис об угрозе китайского капитала и технологий, сепаратно, на уровне отдельных своих стран – полисов нового Ахейского Союза, развивает сотрудничество с Китаем. Фактически, Европа в контуре торгово-технологического противостояния США и Китая занимает или стремится, в рамках возможного в связи с союзом США, к экономическому нейтралитету. Показательно заявление руководителя компании из Нидерландов, ASML (мировой лидер-монополист производства оборудования для производства тех самых “чипов”), где он отмечает, что введенные ограничения на поставку новейших версий их оборудования в Китай, только “подстегивают их создавать свое независимое производство литографического оборудования”.

Европа до сих пор является как донором, так и обладателем ряда передовых технологий. Кроме полупроводниковой литографии, это также ядерное оружие, энергетика, ВПК и многое чего другого. Все же, будучи колыбелью глобализма (во всех смыслах этого слова – экономическом, политическом, военном, культурном и технологическом) ей есть и еще долго будет что предложить любой стране мира, в том числе тем же США. Но также и Китаю, Африке, Индии и вообще, кому угодно, кто заплатит...

И все это на фоне крупного населения (ок. 450 млн. против 330 млн. в США), и политической разобщенности (фактически, каждая страна сепаратно ведет свою политику, а Брюссель все больше из центра исполнительной власти превращается в конференцию, что находит широкую поддержку среди населения самих европейских стран).

Риски для США очевидны – Европа по-сути это “союз торговцев”, которые, каждый будучи за себя, стараются найти сбыт своей продукции включая передачу ключевых технологий по всему миру – и эта тенденция будет только усиливаться. Заверения в виде общих деклараций совета ЕС, дырявых антироссийских санкций, голосований в Европарламенте – уже не убеждают Вашингтон.

Кому потом “утекут” европейские технологии? России, Ирану, снова Китаю? А может и каким-то вообще квазигосударственным образованиям в Африке, под обязательство снабжать ключевыми ресурсами?

Европа не хочет умирать – и более того, не смотря на разобщенность, сдаваться она тоже не намерена. Но именно такое поведение диктует ее стратегию, которую по отношению к США и Китаю можно охарактеризовать “и вашим, и нашим”.

Но это, в свою очередь, не находит сочувствия в Вашингтоне. Ведь, в оптике американского истеблишмента, поддержка реализованной Утопии – США, является вообще единственной надеждой человечества на дальнейшее развитие. Ради этого союзники должны затянуть пояса, если потребуется, и вместе участвовать в деле строительства и защиты Свободного Мира.

Тут не может быть “и-и”, только “Или-или”. В свое время из этой американской стратегии (пусть и подыгрывая ей долгое время) вышел Китай – но Китай является единым государством с единым руководством, и, пусть через глубокий дискомфорт, американское руководство приняло это. Далее дискуссия в США уже свелась к дилемме – конкуренция с Китаем, либо наоборот, сотрудничество с ним (“биполярный мир” и G2). В любом случае, США предпочли бы видеть на месте КНР все же СССР – то был куда более понятный спарринг партнер.

Вспоминая “Движение Неприсоединения” времен Холодной войны (Индия, Индонезия, Иран как его костяк), невозможно его сравнить с ролью и весом Европы. На тот момент это были большие, малоразвитые и в целом, молодые в политико-институциональном плане страны, не имеющие даже возможности ставить палки в колеса сражающимся гигантам. Они не представляли из себя угрозу – такую угрозу, которую представляет из себя пока еще развитая Европа.

Конец (на этот раз уже окончательный) Европы?

Европа не может “закатиться”, как часто переводят Der Untergang Шпенглера. Она может, следуя буквальному переводу именном «рухнуть», как в несчастном случае. Таком же несчастном случае, который произошел с Коринфом.

Когда был силен СССР – поддержка экономико-технологического субгегемона для США имели прямой военный, стратегический смысл. Сейчас же, напротив, имея “сетевого субгегемона” возле Китая, в лице пр.Тайвань КР, Республики (Южной) Кореи, Японии и некоторых других, цель США снизить зависимость и от них. Заводы для производства “чипов” (а также корпусирования, и еще сотни других технологических процессов в микроэлектронике) в США строят и вводят в эксплуатацию не только добрые тайваньские инженеры. Это делают и японские компании, и корейский Самсунг. Все должно производится в Штатах – роль этих стран в американской стратегии исключительно военная.

США уже, особенно ярко при новой Администрации, поддерживают разобщенность Европы, играют на ее слабых местах. Отсутствие нормального регулярного контакта на высшем уровне с руководством ЕС (условный “Брюссель”) заменено на интенсивные контакты с отдельными руководителями стран. В каком-то смысле, процесс уже пошел.

Будут ли, как древние римляне, американцы вводить оккупационные войска в Европу в добавок к ста тысячам уже размещенных солдат? Будет ли сожжен дотла Брюссель, как символ ненавистной евробюрократии? Кто знает.

Или пропуская этот болезненный этап, Европа сама выступит с предложением аннексии Соединенными Штатами (уже тогда далеко не Америки)?

Пока ответим только словами премьер-министра Италии Дж. Меллони – “столица Европы должна быть в Риме!”. Действительно, ведь функциональная роль Рима исполняется городом на другом стороне океана, как когда-то (еще до аннексии Республикой) важнейший город Эллады был за Адриатикой.