Психолог Людмила Гридковец: Нельзя простить подросткам жестокость, но нужно дать шанс измениться

Безжалостное, циничное избиение 12-летней Ярославы в Белой Церкви не дает покоя. Принять участие в экзекуции вызвались 10 подростков, которых подговорила девушка, оскорбленная приятельницей за огласку своего секрета. Уголовное дело открыто по статье «Пытки» Уголовного кодекса, девять участников издевательств от наказания по закону спасает малый возраст, одному грозит до 12 лет тюрьмы по дополнительной статье «Вымогательство».

Что вынуждает детей к жестокости, отчитываются ли они перед собой за свои поступки, как реагировать взрослым и что говорить – об этом в интервью Коротко про рассказывает кандидат психологических наук, председатель Украинской Ассоциации Христианской Психологии Людмила Гридковец.

"Делаю то, чего не хочу"

- Людмила, в своем сообщении в фейсбуке вы назвали подростков самой жестокой категорией населения. Почему?

– У подростков происходит гормональный взрыв, нервная система не стабильна. Подросток очень часто не управляет своими эмоциональными состояниями. У него есть напряжение, но недостаточно сформированы механизмы его конструктивной разрядки. Далеко не все участки головного мозга созрели, поэтому мозг не справляется с тем, что чувствует ребенок.

Очень часто подростки спрашивают: почему я не делаю то, что хочу, а делаю то, чего не хочу. Они могут чувствовать, что их поступки не принесут хороших последствий для них же самих, однако в процессе возбуждения не могут остановиться, особенно в условиях присутствия группы принадлежности.

Подростковый возраст – это этап идентификации себя с определенным сообществом, период группирования. Это что-то похожее на то, что мы наблюдаем у животных – формирование в стаю. Для ребенка группа становится идентификатором собственной ценности. Очень часто подросток негласно не разделяет то, что делает группа, но все равно следует за ней. Ибо этот момент принадлежности для него очень важен.

- То есть можно предположить, что часть детей, присутствовавшая во время издевательств над девочкой, на самом деле не хотела причинять ей страданий?

– Да, вполне может быть. Часть детей попала под влияние группы и пыталась из нее не выпасть.

– А девушка, задумавшая «акцию мести» за разглашение своей тайны, сознательно формировала «стаю»?

- Подросток, который не может справиться со своими эмоциями, внутренним напряжением, нуждается в разрядке. Если у ребенка не сформированы ценностные ориентиры, а в семье не уделялось этому существенного внимания, такой ребенок просто не имеет механизмов разрядки. Это не означает, что эти механизмы уже не могут быть сформированы, но сейчас они отсутствуют. И тогда ребенок идет за своими инстинктами.

Здесь тоже можно провести аналогию с животными. Если животное загнать в угол, то, чтобы ему не сделали больно, оно пытается укусить. У подростка, не имеющего ценностно-ориентированных механизмов, возникает идентичное желание – укусить. Я сейчас не говорю о конкретной девушке, потому что я с ней не работала. Я говорю о том, чем может руководствоваться в подобных случаях подросток.

В то же время могут быть и другие механизмы, например, желание чувствовать власть. Как правило, такое желание возникает тогда, когда есть внутри страх, и чтобы его компенсировать, срабатывает механизм – «я должен владеть всеми, все должны мне подчиняться.» Это своеобразная форма защиты.

Может быть также и другой механизм, в частности, когда страх перед разоблачением и наказанием настолько силен, что возбудивший этот страх считается опасным, и его пытаются устранить, чтобы не произошло разоблачения. Это характерно для подростков из семей, где культивируется физическое наказание детей, где родители склонны срывать на детях свой гнев или плохое настроение, где нет доверительных отношений в семье.

Наказание должно быть обязательным, но…

– Собственно, дети сами себя разоблачили, когда снимали избиение на видео и выкладывали его в интернет. Они не осознавали, что поступают плохо и могут быть за это наказаны?

– В момент, когда речь идет о возбуждении, осознания может и не быть. Дети этого возраста категоричны, у них есть черное и белое. В их воображении формируется концепция добра и зла, но субъективного добра и субъективного зла.

Взрослая позиция такова: если человек сделал зло, оно должно быть разоблачено, чтобы этот человек больше не мог делать зло. Позиция подростка: если человек совершил зло, но об этом зле никто не знает, то другой человек, который расскажет о зле, будет злом. То есть понимание хорошего и плохого у подростков есть, но оно может быть искажено. И с этих позиций, устраивая самосуд, они делают «добро». С позиций объективной реальности, мы, конечно, видим зло.

– Детские драки и коллективные избиения были всегда. Если не каждый переживал такое, то точно видел. Негативная реакция взрослых предсказуема. Но на этот раз она была очень острой. В соцсетях требовали для всех участников инцидента тяжелейшей судьбы, колонии строгого режима, едва ли не физического уничтожения. Взрослые не хотели разбираться, что происходит с детьми, говорили только о наказаниях.

– Все мы, учитывая наш исторический опыт и родственные специфики, в той или иной степени являемся травматиками, а война дополнительно внесла свои коррективы. Люди как бы адаптировались к происходящему, но их психика постоянно находится в стрессе. Когда возникает некий раздражитель, психическая система дестабилизируется и «взрывается».

Ситуация в Белой Церкви стала триггерной для многих людей, и поэтому на нее была направлена ​​«разрядка» длительного стресса. Большое количество комментариев были озвучением симптомов личностных травм, и эти симптомы тем ярче проявлялись, чем незрелее была личность, выражавшая публично свою позицию.

Если говорить об обычных взрослых, то такая позиция не совсем адекватна, потому что взрослый должен понимать, что речь идет о подростках, имеющих свои определенные процессы. Это не значит, что взрослый должен подростку все прощать. Нет! Наказание должно быть обязательно, но его степень должна сравниваться с тем, что совершил подросток. Это очень важно.

Чтобы, с одной стороны, не произошло так, что детей, как говорится, отмазали, потому что тогда у подростков формируется вседозволенность, которая в будущем может переродиться в бандитизм.

С другой - если общество слишком жестоко поступает с подростками, то они начинают против него объединяться и защищаться, часто создавая свои банды. А поскольку у подростков нет достаточных адаптивных механизмов к защите, то используют механизмы нападения.

Задача общества не простить подростков или наказать, а дать шанс измениться. То есть выбрать такое наказание, которое будет способствовать формированию здоровой личности. Следует не просто посадить подростков за решетку и забыть, что они там сидят, а приложить максимум усилий, чтобы помочь детям выбрать правильный жизненный путь.

И в таких случаях очень кстати система пробации, способствующая переориентации подростка через общественные работы, через помощь социальных служб, через различные мероприятия, перевоспитательные и реабилитационные учреждения. В то же время система пробации призвана к тому, чтобы подросток чувствовал, что он несет ответственность за свои действия.

Свой и чужой

- Сейчас в ответ на общественный запрос после событий в Белой Церкви есть подросток в СИЗО и с перспективой 7–12 лет заключения. Парень поступил ужасно, когда избивал девочку и требовал с нее деньги. Но ему всего 16 лет.

– На сколько бы его ни посадили, в будущем можем получить сформированного преступника. Он отбудет взрослое наказание и почувствует себя «крутым». Есть велик риск того, что это станет базовой моделью поведения. Нервная система формируется к 21 – 24 годам. Это время, когда на человека можно активно воздействовать. А этот парень уже находится в условиях, не способствующих формированию здоровой личности.

– В соцсетях родители пишут, что удивлены спокойной реакцией детей на видео с избиением. Одна женщина рассказала, что подруги угрожали ее дочери: расскажешь, что мы курим, тоже побьем.

– В подростковой «стае» - как в секте: есть свой, а есть чужой. Кто представляет угрозу, тот чужой и нуждается в уничтожении. Неважно, эмоциональном или физическом. Когда дети ориентируются на такие свои законы, значит, им не уделяли должного внимания дома. Родители, как правило, оправдываются тем, что должны были зарабатывать, чтобы выживать, и надеялись на школу.

А школа – это школа. Учителям во многих случаях не до того, чтобы беспокоиться о формировании личности. Отчитали свой предмет и тоже занимаются выживанием.

Кроме того, вспомним, что был коронавирус, когда дети не ходили в школу. Если для студентов старших курсов обучение онлайн может быть вполне положительным, то для школьников оно недостаточно. Детям нужна социализация. А в условиях онлайн-школы она не работает. Дети сами находят себе социализацию, а учителя отстраняются от детей. А сейчас на учителей тоже влияет война, они устали, у них малые зарплаты, профессиональное выгорание, страх за свои семьи и т.д.

- И все же кого считать больше виновным – семью или школу?

– Мы не должны ставить вопрос, кто виноват. Момент пропустили все. Мы должны говорить: что делать, чтобы помочь этим детям стать людьми.

«Не хочу, чтобы наказывали те, кто тебя не любит»

– В школах уверяют, что много говорят о буллинге, объясняют законы, полицейские читают лекции.

– Лекции не срабатывают. Мы можем рассказывать очень много и красиво, и подросток будет соглашаться. Но в момент внутреннего возбуждения он не сможет остановиться. Мы должны формировать в детях тормозные механизмы, а эта система гораздо сложнее. Должны быть использованы контекстные программы, тренинги, которые дают детям вход в эту сферу через эмоции. Ибо ребенок подросткового возраста все воспринимает через эмоции. И только пережив их, оценивает саму ситуацию.

- Как должна реагировать семья, если ребенок уже что-то натворил? Сторонники жестких наказаний считают, что «эти малолетние подонки» уже никогда не станут порядочными людьми.

– В конце 90-х годов я проводила исследования среди мужчин в возрасте от 35 до 42 лет, которые в подростковом возрасте имели проблемы с законом. Участвовали в разбойничьих нападениях, совершали автоугоны или квартирные кражи. В результате исследования были выявлены 4 группы по реакции взрослых и характеру наказаний для исследуемых в подростковом возрасте.

• 1 группа – подростки были осуждены и попали в колонию для несовершеннолетних, родители от них отстранились, обвиняли, что они их «подставили» или не ценили "добра".
• 2 группа – родители откупили своих детей, как говорится, отмазали от ответственности.
• 3 группа – откупили, но дома отец изрядно «дал ремня». И объяснил: я не хочу, что тебя наказывали те, кто тебя не любит, лучше я тебя накажу. Я буду бороться за тебя, пусть даже таким образом, и не отдам тебя злу.
• 4 группа – подростки, осужденные и попавшие в колонию, но родители не отказались от своих детей и поддерживали их: ты должен ответить за преступление, но мы рядом, мы вместе все пройдем и все преодолеем.

Неожиданно для нас оказалось, что наиболее ресурсной социально ориентированной была группа, где родители откупили детей и наказали их сами. У подростков произошло переосмысление жизни. Мужчины даже смеялись и как один, хотя между собой не были знакомы, говорили: вот вспомнил - и когда сажусь, до сих пор болит. Только один человек из этой группы имел рецидив. Эти результаты для меня были полной неожиданностью, потому что я уже училась в те времена, когда физические наказания детей категорически осуждались обществом и наукой.

Вторая по эффективности наказания оказалась группа, где дети попали в колонию, но получили полную поддержку своих родителей. Более половины из них никогда не возвращались к преступлениям.

Больше рецидивов было в группе, где ребенка лишили свободы и родители от него отвернулись. Только несколько человек пришли к выводу, что тюрьма стала им наукой. Остальные укрепились в колониях, почувствовали там свою силу. В 90-х большинство из них ушли в рэкетиры.

Интересные результаты оказались в группе тех, кого «откупили» родители без каких-либо наказаний: всего несколько человек из этой выборки снова попали в тюрьму. Остальные даже достигли достаточно высокого социального статуса – стали чиновниками, руководителями. Но это были те чиновники, для которых взятка является нормой, и руководители, для которых унизить подчиненного тоже норма. То есть взрослые с определенной нравственной деформацией.

"А разве ты не бываешь виноватым?"

- Итак, первопричина все-таки в семье… Многие мамы сейчас обеспокоены, чтобы их дети не стали участниками деструктивной "стаи". Допустим, мой сын - подросток со своим характерным мировоззрением, как с ним говорить об этом видео?

- Самая большая ошибка родителей, когда они говорят: "Вот, смотри, какие подлецы… Что они делают? Чтобы ты не смел так!" Это не затрагивает ребенка. У подростка другая позиция… Они обвинят жертву, потому что она их подставила.

Как уже говорила я раньше – воздействовать надо через эмоции. Например: «Посмотри, жаль, что они не понимают, что на самом деле делают. Как ты думаешь, кто-нибудь из них готов взять ответственность за то, что испортил жизнь девушке? А если она совершит с собой что-нибудь страшное? Будь ты среди них, то готов был бы взять ответственность за то, что дальше произойдет с этим человеком?».

Подросток может сопротивляться – она виновата (в его глазах).

"А скажи, разве ты никогда не бываешь виноват? И это повод для того, чтобы уничтожать тебя? Правда, нет? Так почему этого ребенка нужно уничтожить? Кто дал такое право распоряжаться чужой жизнью?" Дальше разговор следует перевести в размышления: «Как ты думаешь, зло можно преодолеть злом? А как на самом деле достойно поступить?».

Ребенок включается в процесс поиска решений и, таким образом, нарабатывает для себя протоколы возможного поведения.

– То есть эмоции и оценки должны идти не со стороны взрослого, а от самого ребенка?

- Да, ребенок сам должен пережить эмоцию – на сочувствие, на мотивацию поиска решения проблемы. Надо активизировать положительные аспекты у ребенка, а не негатив.

Найти конструктивную «стаю»

– Буллинг, другие проблемы в детском коллективе чаще всего зарождаются в школе. И если встречается прецедент, учителей называют ответственными на уровне с родителями. Что должен делать педагог?

– В первую очередь, следить за тем, как общаются между собой дети, и реагировать на сигналы, свидетельствующие о возможном буллинге. Если замечены несовершеннолетние, которые склонны оскорблять и травить слабых, нужно обращаться в службы по работе с детьми и целевые общественные организации. У них есть соответствующие программы и проводятся тренинги. Есть немало общественных организаций, специализирующихся на таких темах. Хотя лекции тоже нужны, пусть читают их учителя, пусть приходит служба превенции и проводит соответствующие занятия. Но надо всю информацию для детей подавать с примерами: если так, то последствия будут следующие. К примеру, поднимите руки, кто хочет сесть в тюрьму на 12 лет?

- В шутку или из-за бравады поднимут…

- Хорошо, если добровольно – значит, пошли. Прямо сейчас пошли! С подростками нужно разговаривать на их языке. В Харькове был очень хороший тренер, я сейчас не помню ее фамилии, которая прекрасно работала со старшеклассниками по противодействию алкоголю и наркотикам. Общаясь с ними, она использовала элементы подросткового сленга. И дети начинали смеяться, включались в тему, идентифицировали себя с теми или иными ролями, переосмысливая ценность тех или иных явлений и лиц.

- В глобальном понимании преодолеть подростковую жестокость, эти ужасные самосуды, наверное, нельзя?

- Есть такая поговорка: чем больше мы изгоняем Бога из школ, тем больше и просторнее строим тюрьмы. Все преодолеть нельзя, но нужно стараться. Есть отличные детские организации – такие как «Пласт», «СУМ». Ребенок, который в «Пласте», точно не пойдет ничего ужасного делать. Ребенок, который ходит на кружки, спортивные секции, чем-то интересуется и постоянно занят, тоже не будет искать «стаи». Потому что у нее уже есть своя – конструктивная.

Ребенок должен пройти период «стаи» – желательно положительный и конструктивный – хотим мы этого или не хотим. Ибо тот, кто его не проходит, вероятнее всего, переживает депрессивные состояния либо имеет расстройства аутичного спектра, либо находится в маргинальном положении по отношению к сообществу, либо переживает компьютерную зависимость. Такой ребенок также будет искать себе свою "стаю", но преимущественно через соцсети или виртуальные игры. Это будет онлайн-"стая" со своими большими рисками.

Взрослые должны помочь ребенку найти конструктивную группу. И помнить, что подростки подвержены выбросу адреналина. Им нужны лагеря, где обучают лазанью по скалам, занимаются рафтингом, учат управлять парусником или играть на барабанах. Чтобы адреналиновые выбросы тоже были конструктивными.