Россия – бледная тень СССР, а Китай действует сложнее, – эксперт из США объяснил логику Трампа и озвучил опасный момент

Президент США Дональд Трамп еще до официального вступления в должность отметился заявлениями о взятии под контроль Штатов Гренландии и Панамского канала. Пока слова американского лидера вызывают беспокойство, а иногда и шок у политиков из разных уголков мира, Трамп может преследовать вполне прагматические цели.

В чем критическая важность этих территорий для США и какая огромная угроза кроется в усилении влияния Китая на мировой арене? Об этом "Телеграф" пообщался с Эндрю Михтой – известным американским экспертом, директором GeoStrategy Initiative Центра стратегии и безопасности им. Скоукрофт при Атлантическом совете США (Вашингтон).

"Можем оказаться в ситуации, когда в Центральной Америке появятся китайские военные базы"

— Господин Михта, очень интересно услышать ваше мнение по поводу заявлений президента США Дональда Трампа относительно Гренландии и Панамского канала и контроля над этими территориями. Украинцы внимательно следят за каждым шагом Трампа, но иногда действительно бывает сложно понять, как далеко он может зайти в реализации своих планов.

— Я разделил бы эти заявления на две части.

Первая — это риторика, которая потрясла многих людей, потому что вдруг президент США начал говорить о том, чтобы купить, взять под контроль или включить в состав определенные территории. Но отложим это на минуту. Поговорим о том, почему Гренландия и Панама настолько важны.

Если взять Гренландию, то у Соединенных Штатов там есть военная база, которая фактически является станцией мониторинга. Речь идет о примерно 200 американских военных и около 450 гражданских лиц, размещенных там. Датчане, в свою очередь, имеют около 70 своих военнослужащих. Это критически важно с точки зрения нашей системы воздушно-ракетной обороны и способности предотвратить милитаризацию региона со стороны России и Китая.

Второй аспект — особенно в связи с таянием ледникового покрова — китайцы ведут себя чрезвычайно настойчиво, пытаясь войти в Арктический совет (межправительственный форум высокого уровня, занимающийся вопросами стран Арктики — Ред.). Они стремятся участвовать в судоходстве и навигации. И, по-моему, президент посылает сильный сигнал, заявляя, что мы будем противостоять этому и не позволим им расширять свое влияние.

В-третьих, торговля. Дорога из Европы в Азию по северному маршруту занимает около 14 дней, в отличие от других маршрутов. У американского судоходства на это уходит около 20 дней. Это критически важный торговый маршрут.

Дальше — в Гренландии есть очень важные минералы. Правительство Дании не было достаточно эффективным в управлении островами [которые являются автономными территориями страны]. Поэтому я считаю сильным заявление о том, что Гренландия является стратегически важным регионом, который Соединенные Штаты обязуются защищать и, прежде всего, не разрешить России и Китаю заполучить там влияние.

Напоследок существует так называемый GIUK-проход между Гренландией, Исландией и Великобританией. Чуть дальше от него расположено большинство российских ударных подлодок. Гренландия чрезвычайно важна для нашей оборонной позиции на Севере.

Что касается вопроса Панамы, то когда мы передавали Панамский канал при президентстве Джимми Картера, то не могли ожидать, что он превратится в место китайских операций. Но китайские компании фактически управляют каналом. Большинство телекоммуникационной и цифровой инфраструктуры в Панаме теперь китайские, сделанные Huawei и другими компаниями.

В 2018 году Панама присоединилась к инициативе "Один пояс, один путь", что является новым Шелковым путем, который пытается создать Китай. И я очень серьезно обеспокоен: если это не остановить, мы можем оказаться в ситуации, когда в Центральной Америке появятся китайские военные базы. А это совершенно неприемлемо для Соединенных Штатов.

*Для справки: в начале февраля 2025 года Панама по настоянию США отказалась от продления соглашения с КНР по инициативе "Один пояс, один путь".

Итак, президент Трамп занимает достаточно жесткую позицию: что это Западное полушарие, это место, где "живут" Соединенные Штаты, и мы допустили слишком много китайского влияния, а в Арктике — российского. Это еще один шаг в большом соревновании государств, которое вы сейчас наблюдаете.

Россияне хотят выгнать Америку из Европы

— Какие инструменты может использовать Трамп для достижения своей цели, например, с Гренландией? Кажется, что Дания не готова ни к каким переговорам о продаже острова. Премьер-министр Гренландии в определенной степени выразил открытость к углублению сотрудничества со Штатами, но опять же о продаже речь не идет.

— Вспомните, как президент Трамп действовал в 2016 году. Он непредсказуем. Как мастер сделок он хочет, чтобы его оппоненты чувствовали себя неуверенно, а партнеры постоянно терялись в догадках, куда это все ведет.

Думаю, мы увидим серьезные переговоры по американским объектам в Гренландии. Думаю, мы расширим свое присутствие там.

Очень мало людей в Европе знают, что Соединенные Штаты пытались купить Гренландию сразу после Второй мировой войны примерно за 100 миллионов долларов в золоте. Это не что-то такое, что вдруг придумал Трамп. Это то, что каждый геостратег в Соединенных Штатах всегда понимал как критический вопрос. Думаю, то, что мы видим сейчас, является вступительным словом в переговорах.

Что касается Панамы, то можно будет увидеть значительное давление на разрыв связей с Китаем. Более широкий вопрос экономической стратегии состоит в том, что мы в течение трех десятилетий фактически исключили приоритеты национальной безопасности из экономической политики.

Фактически мы построили Китай. Мы создали Франкенштейна, как будто бы сказал Никсон перед смертью, потому что именно он был тем, кто действительно "открылся" Китаю (Ричард Никсон в 1972 году стал первым президентом США, посетившим КНР — Ред.).

И сейчас есть страна, которая в то же время не стала уважаемым игроком в международной системе, но и фактически претендует на региональную гегемонию в Индо-Тихоокеанском регионе, хочет вытеснить Соединенные Штаты как основного гаранта безопасности.

Если посмотреть на масштабы строительства китайского флота, то они, вероятно, создают эквивалент британского флота каждые четыре года.

Они намерены делать то, что делало каждое быстро модернизирующееся государство. Сначала вы становитесь геостратегически активными в своем регионе, а затем выходите на глобальный уровень. Это не отличается от американского опыта — от 13 выживающих колоний до освоения континента, доминирования в нашем полушарии, а затем и в мире.

Что опасно, так это то, что Китай, в отличие от России, являющейся исключительно ревизионистским государством, действует иначе. Путин пытается пересмотреть итоги Холодной войны. Он хочет восстановить империю, включающую Украину. Он хочет, чтобы ваша страна была абсолютно подчинена и зависима от России. Он хочет сделать с вами то, что сделал с беларусами. И после этого он стремится иметь сферу влияния в Центральной Европе. Это не большая загадка. Это традиционное российское имперское мышление.

Россияне хотят выгнать Америку из Европы. Они критикуют нас, постоянно атакуют во всех возможных областях. Но российская элита всегда любила Западную Европу, ее красивые отели и отличные рестораны. Эта коррумпированная прослойка российской элиты не столько стремится все уничтожить, сколько снова стать большим игроком в европейской политике.

Китай – это другое. Они хотят заменить всю модель управления в экзистенциальном смысле. Я написал статью для Politico несколько лет назад под названием "Свободный рынок для несвободных людей". Это, в сущности, государственная форма меркантильного рыночного капитализма, где обеспечивается высокое качество жизни для граждан, но все контролируется "сверху". Свобода исчезает.

Китайцы, имея огромные суммы денег, которые могут инвестировать, ведут свою игру. Я смотрю на КНР не только как на военную или экономическую проблему, но и на идеологическую.

Россия же не является экономической проблемой ни в коем смысле. Сейчас у них есть деньги, чтобы воевать с вашей страной, потому что цены на энергоносители высоки, а китайцы поставляют им ресурсы и поддерживают их.

Российская Федерация – это бледная тень Советского Союза. Но Китай – это другая проблема. Я очень обеспокоен тем, что альянс между россиянами, китайцами, северокорейцами и иранцами, который я называю "осью диктатур", представляет экзистенциальную угрозу для Запада, и нам необходимо это преодолеть.

"У граждан появилось ощущение, что Америку больше не воспринимают всерьез"

— То есть, контроль над Гренландией и Панамским каналом в определенной степени согласовывается с политикой "Америка прежде всего"? Ведь, как заявлял Трамп, интересы национальной безопасности США должны быть на первом месте. С этой точки зрения его намерения и заявления ясны.

— Трамп всегда был своего рода bête noire (человеком, который особенно не нравился или внушал страх) для европейских и американских элит, потому что он не вписывается в привычный формат. Он никогда не вписывался.

Думаю, никто из политической элиты в Вашингтоне не ожидал, что он выиграет в 2016 году. А европейцы, поскольку Трамп не вписывается в неолиберальную парадигму, тратили большую часть времени, возмущаясь тем, что он говорил, ведь его заявления часто были очень нетрадиционными, мягко говоря.

Но в то же время он говорил европейцам правду, например о перевооружении. Вспомним его первую встречу с Ангелой Меркель, когда он сказал ей: "Как это возможно, что вы платите все эти евро России, покупая российский газ, а я защищаю вас, тогда как вы почти ничего не тратите на национальную оборону?" В своем довольно прагматичном стиле Трамп сказал: "Эй, ты не платишь, Ангела. Что происходит?"

Европейцы и, в определенной степени, американские элиты считали, что Трамп — это исключение, временное явление, а администрация Байдена — возвращение к норме.

Но это не так-то просто. И если посмотреть на реакцию европейских лидеров, то в день перед выборами они называли Трампа Муссолини, Гитлером, говорили о конце демократии. А потом вдруг Макрон приглашает его на открытие Нотр-Дама. И лидеры один за другим едут в Вест-Палм-Бич (где находится вилла Трампа Мар-а-Лаго – Ред.).

Такая масштабная победа, которую он одержал — впервые за десятилетие республиканцы получили большинство в Сенате, Палате представителей, Белом доме — дает понимание, что что-то фундаментально изменилось. Итак, теперь вопрос: какой будет стратегия в дальнейшем?

О политике "Америка, прежде всего". Представьте себе украинского политика, который сказал бы: "Нет, Украина на втором месте". Каждая нация ставит свои интересы на первое место. Да, Трамп сделал из этого лозунг, ведь среди американцев есть сильное чувство такого подхода.

Недавно я читал лекцию в Мичигане. Когда ты в Вашингтоне, будто живешь в мыльном пузыре, а если поедешь в глубинку — это совсем другой мир. И люди разочарованы.

Во-первых, в течение 20 лет мы вели так называемую глобальную войну с терроризмом. И мы не добились наших стратегических целей. Вы видели, как выводились войска из Афганистана. Видели убитых американских солдат и отчаянных людей, бежавших за самолетами.

Появилось ощущение, что Америку больше не воспринимают всерьез, потому что мы потеряли способность к сдерживанию. Иными словами, помню, как в 2022 году, прежде чем на вашу страну напали второй раз, я еще работал с Министерством обороны. Мы видели, что делали россияне.

Мы обнародовали и рассекречивали много информации, чтобы сдержать россиян, сказав им: "Эй, мы видим, что вы делаете, не делайте этого". Но они вторглись. Затем настал 2023 год, ХАМАС напал на ближайшего союзника США на Ближнем Востоке, Израиль.

Потом у нас был случай, когда израильтяне убили иранского генерала и иранцы заявили, что собираются ударить непосредственно по Израилю. Президент Байден сказал иранцам: "Не делайте этого". А они все равно напали.

Итак, когда общаешься с гражданами в глубинке США, слышишь "Почему нас не уважают?"

Знаете, во сколько обошлась глобальная война с терроризмом? Приблизительно восемь триллионов долларов, согласно данным Института Ватсона при Браунском университете. Даже если меньше, это огромная сумма денег. И вдруг мы гоняемся за джихадистами по горам. Тем временем россияне и китайцы вооружаются.

Россияне вторглись в Грузию в 2008 году и не испытали никаких последствий, по моему мнению. "Северный поток-1" был завершен. Потом россияне напали на вашу страну и забрали Крым. Построили "Северный поток-2".

Каждый раз, когда Путин использовал военную силу, из Европы было много разговоров. Но он одерживал геополитические победы. "Минск-1", "Минск-2" и так далее.

В 2022 году многие думали, что Украина либо будет быстро разгромлена, либо не будет сопротивляться. Так если бы вы потерпели поражение, что, по вашему мнению, произошло бы? Это будет звучать несколько цинично, но наверное, люди после нареканий, как все это ужасно, в конце концов вернулись бы к привычному ведению дел с РФ.

Но произошло нечто фундаментальное. Ваша нация изменила историю, потому что вы стояли и сражались. И вам очень повезло, ведь россияне в то время были некомпетентны. У них не было руководства, у них не было логистики, у них не было обороны. Но они учатся. И я говорю это с большой болью, но сейчас россияне набирают обороты. И это очень небезопасно.

Больше о прогнозах Эндрю Михты по поводу войны в Украине на 2025 год читайте во второй части интервью вскоре на сайте "Телеграфа".