"Я не бомжиха, так сложилось". Почему переселенцы оказываются в приютах для бездомных

На часах 19:50, Львов уже окутала непроглядная ночь. Под фонарем, у бокового входа стандартной панельки, скопились люди. Некоторые тихо разговаривают, а большинство просто курят, убивая время. Через десять минут дверь откроется, и все эти люди окажутся в тепле – ночлежка для бездомных начинает работу в восемь.

Приют на улице Кирилловской существует много лет. Ранее он занимался только поддержкой бездомных, но с началом полномасштабного вторжения ситуация изменилась. Сейчас значительная часть "клиентов" – вынужденно перемещенные лица. Война оставила их без крова, однако сдаваться они пока не собираются. Эти люди надеются изменить свою жизнь к лучшему, хотя признаются, что готовы к любому развитию событий.

Как устроен приют изнутри и почему переселенцы не находят лучших вариантов – читайте в репортаже на LIGA.net.

Зарегистрированные

В восемь дежурный открывает замок и говорит через дверь: "Заходим по одному". Сначала посетители проходят в комнату, где их регистрируют в журнале. Соцработник Александр записывает имена еще до того, как люди их называют.

"У нас есть такие, которые с перерывами по три-четыре года здесь живут, успеваешь запомнить, – объясняет он. – Обстоятельства бывают разные. К примеру, сейчас у нас зависли переселенцы, которых обещали расселить в пансионатах в области, но из-за бюрократических моментов этот процесс застопорился неизвестно на сколько. Так что они будут оставаться здесь, пока все не решится".

Александр работает в приюте более десяти лет и помнит, что обычно процент неместных был весьма незначительным, а сейчас переселенцы — это почти половина жителей. На смене работают трое: дежурный и два соцработника. Они остаются на всю ночь с 50 людьми – это максимальное количество, которое может принять приют.

Ожидаемо в зимний период услуги ночлежки становятся более актуальными, но начиная с 2022 года все забито под завязку, независимо от сезона. Нуждающиеся могут получать здесь ночлег, ужин и помощь в восстановлении документов. С каждым заключают письменное соглашение, где установлено несколько правил: нужно сделать флюорографию и находиться в трезвом состоянии.

"Слушай, ну мы же это уже проходили, сейчас будешь гудеть в трубку", – раздается спокойный голос дежурного от двери. "Да не пил я", – уверяет заросший седой бородой человек в надвинутой на глаза шапке. Дежурный смотрит на алкотестер: "Нет, ну кому ты рассказываешь, еще больше, чем в прошлый раз. Давай так: или сейчас идешь по-хорошему и придешь потом трезвый, или больше ты сюда вообще не вернешься". Тот соглашается и молча выходит на улицу.

Рассчитывать на себя и на Бога

Несколько мрачных мужчин один за другим молча расписываются в журнале и выходят из комнаты. Вдруг в комнату заходит женщина в белом пальто. В руках она держит такую же светлую кофту и начинает бойко рассказывать, как нашла ее где-то в гуманитарном штабе и как она пришлась ей по душе. Яркая фигура женщины буквально режет глаза после серо-черных фигур.

"Я не бомжиха, просто так сложилось", – будто в ответ на мой удивленный взгляд говорит женщина. Это Анна из Николаевской области. На родине у нее было фермерское хозяйство, техника и домашние животные. Сейчас ничего этого нет, есть случайные подработки, место в приюте и несколько личных вещей. Она соглашается показать свой "уголок": на кровати лежит посуда, книги и странная репродукция "Тайной вечери", составленная из фасоли, гречки и прочего зерна.

"Вот и все мое имущество, – саркастически говорит Анна. – Что было, того уже нет. Что поделаешь? Нет, я не из тех, кто быстро сдается, но как-то так получается, что рассчитывать можно только на себя и на Бога".

Стиль жизни

После регистрации люди идут ужинать. Похоже, к соцработникам здесь относятся как к начальству, а вот в столовой заметно, что атмосфера становится более неформальной. На стене висит телевизор, из которого звучит телемарафон, но здешних жителей военно-политическая ситуация не очень интересует. А может, просто насущные угрозы у них другие. За ужином ведутся разговоры о гуманитарных хабах: где и что дают, кто-то вспоминает о пункте обогрева на вокзале, другой – о столовой при храме. Говорят, что на каком-то рынке охрана — как звери, а ночью на улице избили Гришку и теперь он в больнице.

Опираясь на свой многолетний опыт, соцработник Александр говорит, что причины, по которым люди нуждаются в приюте, существенно не изменились. Да, война добавила новую категорию бездомных, но вместе с тем остались злоупотребления алкоголем и наркотиками, проблемы с законом и семейные невзгоды.

"У каждого свои проблемы. Мы рассматриваем ситуацию, пытаемся выяснить, что мешает человеку двигаться дальше. К примеру, потерянные документы — это распространенное явление. Мы составляем план действий и стараемся стимулировать человека постепенно решать вопросы. У кого есть четкая цель выбраться – обычно здесь не задерживаются. Но для многих это конечная станция, для них, можно сказать, это стиль жизни такой", – делится соцработник.

За период работы случались и нестандартные истории. Александр вспоминает мужчину, потерявшего жилье из-за аферистов и оставшегося на улице. А одна из "новинок" военного времени – супружеские пары и семьи.

"Мы вернемся домой даже в руины"

Людмила и Николай – пара средних лет из Мирнограда в Донецкой области. Она работала продавщицей, а ее муж – водителем. До конца 2023 года, несмотря на опасность, супруги оставались в родном городе, пока в одну из ночей дом рядом не разрушил КАБ. Их жилье тоже сильно пострадало.

С января 2024 года они живут в приюте на Кирилловской. Людмила подрабатывает поваром, а Николай не работает из-за серьезного заболевания. Оказать необходимую медицинскую помощь ему могут только в городе, поэтому пара остается в ситуации, когда не может позволить себе снимать квартиру во Львове, но и уехать тоже не может.

"То, что я сейчас зарабатываю, этого не хватает ни на что. Мне платят процент от выручки, бывает такая касса за день, что есть 100 гривен. Но я все равно держусь за эту работу, потому что хотя бы проведу день в тепле, а также смогу что-нибудь поесть и взять с собой", – рассказывает Людмила.

Пока идет война, Николай с Людмилой не видят для себя будущего. Говорят, что могли бы уехать за границу, но перспектива оставить свою Родину для них хуже жизни в нищете. "Если будет мир, мы вернемся домой даже в руины. А пока мы не знаем, как оно будет", – обреченно пожимает плечами женщина.

От окраин Мирнограда до позиций россиян всего несколько километров, поэтому они ежедневно обстреливают жилые кварталы из артиллерии. Город лежит на пути, по которому враг наступает на Покровск, и, возможно, в ближайшее время Мирноград превратится в руины или будет оккупирован.

Люди-тени

До отбоя в 22:00 в приюте свободное время. Кто-то стирает вещи или принимает душ, а кто-то читает книгу или тихо общается, сидя в комнате. Какой-то мужчина беззвучно, как тень, прошел и лег на матрац в коридоре между жилыми комнатами. Примечательно, что часть людей в приюте ведут себя так, будто хотят быть невидимками. Они ходят, опустив глаза, и избегают каких-либо контактов. Если стать на пути, такой человек обойдет тебя, как робот-пылесос ножку стула. Кажется, они привыкли, что для окружающего мира их не существует, и отвечают миру тем же.

На скамейке у входа сидит одетая женщина. Она кажется вполне обычной, но весь ее вид, то, как она смотрит, говорит, что она не отсюда. Может, пришла по делам или кого-то ждет.

– А вот и Наталья. Почему не раздеваетесь? Уже ужин заканчивается, – неожиданно говорит Александр.

– Я хотела спросить вас: долго ли я еще здесь могу ночевать? – обращается к нему женщина.

Александр начинает объяснять, что можно оставаться сколько потребуется.

Вперед, неизвестно куда!

"Я прихожу сюда последняя, чтобы меньше пересекаться с постоянными жителями, – рассказывает Наталья. – Я бомж, но не такой бомж, как принято об этом говорить. Это не мой стиль жизни, и мне тяжело с этими людьми. Мне разрешили пожить здесь месяц, но уже ясно, что задержусь дольше".

Наталья из Херсона, много лет работала поваром на флоте. Признается, что о своем прошлом никому здесь не рассказывает, потому что до сих пор не привыкла к мысли, что пришлось опуститься до такой жизни.

В начале вторжения дом Натальи пострадал от обстрела, а затем, после подрыва россиянами Каховской ГЭС, оказался под водой. Какое-то время женщина жила в приюте в Тернополе, затем с дочерью и ее мужем — в Ровенской области. Но семья сватов оказалась не очень гостеприимной, и Наталья была вынуждена уехать во Львов. К сожалению, адаптироваться ей не удалось, стоимость жилья оказалась заоблачной.

Я жила на железнодорожном вокзале, меня гоняла полиция, говорили плохие слова, унижали. Это стандартное отношение к таким людям. Так я прожила два месяца, пока не получила воспаление легких и не очутилась в больнице. Затем волонтеры привезли меня сюда, все же лучше, чем на вокзале", – рассказывает Наталья.

Она еще не полностью пришла в себя после пневмонии, но не сидит сложа руки. Наталья с иронией отмечает, что "имеет бизнес" – грузовые перевозки, и достает из мешка "кравчучку". Женщина дежурит на рынках, помогает покупателям довезти картошку в мешках или что-то другое, а на вокзале – багаж пассажирам.

Этот сервис приносит всего 100-200 грн в день, поэтому без гуманитарной помощи не обойтись. Значительная часть дня проходит в поездках между благотворительными фондами. Сегодня у Натальи было немного работы, и она чувствует себя уставшей.

"Я каждый день мечтаю о возвращении в Херсон, но возвращаться некуда. Каждый день скучаю по дому и по морю. У моря воздух вкуснее, здесь мне этого очень не хватает, я чувствую, что здесь все не родное. Сколько лет я работала на флоте, а сейчас мне стыдно, что стала жить так. Надеюсь, это временно, я буду двигаться вперед, хоть и неизвестно куда", – говорит Наталья и все же идет на ужин.

Наталья сможет устроиться на работу по специальности после того, как восстановит утраченные документы. Вместе со специалистами приюта они уже работают над этим. Через несколько месяцев Наталье исполнится 60 лет, и она будет получать хоть какую-то пенсию. Этими перспективами и питается ее оптимизм.

В восемь часов утра все жители будут вынуждены покинуть приют. Такие правила. Эти люди вернутся на улицы Львова, где, возможно, кому-то из них удастся изменить свое положение.

Александр рассказывает, что иногда его подопечные исчезают без предупреждения. В таких случаях он всегда надеется, что услуги приюта им больше не нужны и они смогли найти для себя что-то лучше. А все остальные в 19:50 снова будут стоять под фонарем дома на улице Кирилловской.