Ни реинтеграции, ни единства? Как хаотичные решения разрушают государственное управление

Год назад Владимир Зеленский заявил, что Украина готова уменьшить количество министерств. Во второй половине 2024-го что-то изменилось, и начали звучать идеи о создании новых. В конце концов остановились на идее переименовать Минреинтеграции в Минединства.

Мы не знаем, чем руководствовался Владимир Зеленский, когда вместе с Андреем Ермаком принимал решение создать Министерство национального единства и перевести туда из «Нафтогаза» Алексея Чернышова. Должно ли Минединства стать трамплином для прыжка Чернышова в кресло премьер-министра? Или, наверное, Зеленского так огорчили фокус-группы, показавшие крайне негативное отношение к нему как кандидату на будущих выборах со стороны тех, кто выехал из Украины, что он решил поручить что-то сделать с этим новому министру? Мы этого не знаем. Но знаем, какими могут быть последствия такого решения.

Государство забыло об оккупированных территориях?

Большинство сосредоточилось на вопросе, кто и кого должен объединять. Менее очевидный, но значительно более важный вопрос: реинтеграция и проблемы ВПЛ — больше не приоритет для государства? Это может повредить государственной политике как на внутреннем, так и на международном уровнях.

С 2016 года главной задачей Минреинтеграции была работа над гуманитарными вызовами войны — разработка и реализация государственной политики в отношении временно оккупированных территорий и помощь пострадавшим от российской агрессии. Конечно, в адрес министерства регулярно звучала критика — можно лучше и больше. Но будем откровенны: подобное звучит в адрес каждого органа власти. Ключевое — государство держало в приоритете и фокусе реинтеграцию временно оккупированных территорий и работу с вынужденными переселенцами настолько, что имело для этого отдельное министерство с уникальным опытом работы с невиданными ранее вызовами.

Теперь функции Минреинтеграции передали Минразвития громад, которое работает над развитием инфраструктуры и собственно громад. На него возложили также обязанности по:

• оформлению и выдаче справок о взятии на учет внутренне перемещенных лиц;
• реализации закона о социальной и правовой защите лиц, лишенных личной свободы вследствие вооруженной агрессии;
• формированию перечней территорий, на которых ведутся или велись боевые действия или которые временно оккупированы.

Но сможет ли Мингромад, у которого много своих задач и вызовов, выполнять функции Минреинтеграции эффективнее, чем это делало ликвидированное министерство?

А что с Минединства?

Чем будет заниматься новое министерство? Правительство передало ему развитие связей с зарубежными украинцами, противодействие пропаганде среди диаспоры, формирование позитивного имиджа Украины и, конечно, реализацию государственной политики для национального единства. А еще Минединства должно способствовать тому, чтобы украинцы возвращались на родину, создавая благоприятные условия для реинтеграции.

Работать над объединением украинцев за границей, помогать диаспоре сохранять связи с Родиной — идея в целом хорошая. Но нужно ли было делать это ценой министерства?

Ликвидация Минреинтеграции и создание на его основе нового министерства означает фактическую ломку имеющейся системы, обеспечивавшей постоянство политики. Конечно, реорганизация происходит постепенно и не приводит к полнейшему прекращению работы. Однако ликвидация директоратов, которые обеспечивают продолжение политики и внедрение реформ, значительно усложняет процесс. Интегрирация их в новые структуры требует времени, ресурсов и усилий как минимум для налаживания новых процессов в коллективах. Поэтому вместо решения сложных проблем появляется еще больше управленческих вызовов.

Создание новых министерств в ответ на новые вызовы — вполне нормальная практика во всем мире. Однако в Украине регулярно руководствуются другой логикой — создавать институцию под конкретного человека. Чуть ли не самый яркий пример — объединение Мининфраструктуры с Минразвития громад и территорий в Минвосстановления. А потом — процесс «возвращения, как было».

Действительно ли для эффективного взаимодействия с украинцами за рубежом необходимо целое министерство? Ведь есть структуры с похожими, если не идентичными функциями. Посольства, консульства, Управление зарубежного украинства в составе МИД, которые отвечают за коммуникацию и координацию связей с диаспорой и украинцами за рубежом, поскольку это их непосредственная функция в рамках внешнеполитической деятельности государства.

Также есть Национальная комиссия по вопросам зарубежных украинцев при Кабинете министров, ответственная за предоставление статуса зарубежных украинцев, которые имеют схожие с гражданами права и могут упрощенно получить гражданство.

На самом деле эффективнее было бы масштабировать работу уже имеющихся институций, а не создавать новую, которая будет дублировать эти функции. А средства, которые пойдут на создание нового министерства, можно было бы использовать, например, на финансирование МИД. Потому что там, где нужна была бы определенная централизация и консолидация от государства, ее нет.

Нужно ли отдельное министерство для того, чтобы украинцы объединялись и возвращались из-за границы? Чтобы найти ответ на этот вопрос, нужно понимать, при каких условиях люди будут готовы вернуться. Согласно опросу КМИС весной 2024 года, около половины беженцев вернутся только при условии полнейшей безопасности, восстановления жилья и окончания войны.

Что означают эти данные на практике? Люди не вернутся немедленно. И министерство не может заниматься созданием иллюзии того, что государство на самом деле дать и гарантировать не может — быстрого восстановления и продолжительного мира.

Если не министерство, то что?

Реалистичным подходом было бы создать условия для сохранения связи с гражданами за границей. Например, запустить образовательные программы, которые позволят украинцам за рубежом получать украинское образование дистанционно. Их можно было бы реализовать в сотрудничестве с ведущими университетами страны.

Отдельного внимания заслуживает взаимодействие с диаспорой, ведь на фоне призывов возвращаться до сих пор нет концепции взаимодействия с ней. Попыткой его начать можно считать президентский законопроект о множественном гражданстве. Но наличие паспорта не поможет, если нет целостной государственной политики по привлечению этих граждан. Власть должна взять на себя ответственность и координировать процесс, чтобы это не осталось просто декларацией хороших намерений.

Демографические вызовы нельзя решить одним лишь созданием министерства. Возвращение граждан, как и консолидация нации, зависит не от количества ведомств, а от реальных изменений, повышающих качество жизни: безопасность, доступ к жилью, экономические перспективы. Государство должно показать своим гражданам, что они нужны ему независимо от того, где живут — за рубежом или на оккупированном Донбассе. То есть это последствия многих других успешных политик в разных сферах жизни. В частности и по реинтеграции оккупированных территорий, которой занималось ликвидированное министерство.

Как свидетельствует практика, государство нуждается не в новых структурах, а в четкой стратегии работы с ВПЛ и качественной системной политике для диаспор во всем мире. Новое министерство может стать основой для выработки и первого, и второго. Либо же стать еще одним доказательством того, что нельзя создавать новое ведомство без четких задач и политики, да еще и под конкретного человека.