Столкновение левых и правых: что на самом деле происходит в мировой политике

В настоящее время на Западе происходит пятая за последние 250 лет, волна прихода масс в политику. Каждая такая волна сопровождалась резкой общественной поляризацией, иногда вплоть до гражданских войн и установления диктатур.

Об этом написал в Facebook журналист Ярослав Шимов.

Он описал ситуацию, которая сейчас сложилась в той части мира, которую принято называть свободной.

1. Слева: прогрессизм, экологизм, антиколониализм и политика идентичности, пацифизм (с оговорками), в радикальном изводе – эсхатологический экорадикализм типа Extinction Rebellion, «антибелый» расизм, антисионизм, переходящий в антисемитизм.

Социальная база: парадоксальный, но лишь на первый взгляд, союз части самых богатых (бизнес-элиты, заинтересованные в глобализации или связанные с «прогрессивными» технологиями вроде зеленой энергетики) и самых бедных (мигранты и этнические меньшинства) при поддержке большинства интеллектуалов и некоторой части среднего класса.

Тренды: усиление регуляции и дирижизма во многих областях общественной жизни, идеологизация образования и масс-медиа, подход к обществу как совокупности групп в соответствии с расовой, национальной, гендерной идентичностью при фактическом ослаблении акцента на индивидуальные права в пользу групповых.

В области свободы слова – расширение ограничений, объясняемых борьбой с дезинформацией и языком ненависти, при фактическом непрерывном расширении круга тем, взглядов и высказываний, признаваемых общественно неприемлемыми или откровенно экстремистскими. (Всё это было достаточно точно подмечено Вэнсом в его речи, однако относится не только к Европе, но и к США).

В целом политика большей части нынешних левых и либералов – элитаристская, ориентированная прежде всего на образованные слои, со все более заметным негативизмом в отношении консервативного «простонародья» (basket of deplorables, согласно известному выражению Хиллари Клинтон об избирателях Трампа). Характерная черта – усиливающиеся проблемы в коммуникации с массовым избирателем, акцент на большие стратегические, сильно идеологизированные проекты типа Green Deal в ущерб политической тактике и актуальным социальным проблемам.

Символические фигуры: миллионер-«шампанский социалист», чиновник, университетский профессор и большинство его студентов, недавно прибывший иммигрант.

2. Справа: перехватывание социальной повестки у левых (впрочем, этот бастион левые сдали сами), национализм, антиглобализм, изоляционизм, натализм, клерикализм, в радикальном изводе – расизм, национальный и гендерный шовинизм, милитаризм.

Социальная база: опять-таки союз части богатых (резко поправевшая Силиконовая долина плюс бизнесы, так или иначе выигрывающие от протекционистской политики) со значительной частью среднего класса, силовыми структурами, «неудачниками глобализации» (социальные группы, пострадавшие от переноса производств в Азию, роботизации и т.д.) и «традиционными» бедными (не иммигрантами).

Тренды: антиэлитаризм, рост антимигрантских настроений, неприязнь к «экспертократии» и международным институтам, нарастание социального консерватизма, враждебности к национальным, религиозным и гендерным меньшинствам, потребность в «сильных» лидерах и радикальных решениях.

В области свободы слова – риторика в защиту этой свободы и «альтернативной» информации, ориентация на соцсети при враждебности к «предвзятым» мейнстримным масс-медиа, интерпретация того, что описывается мейнстримом как дезинформация, в качестве скрываемой леволиберальными элитами правды.

В целом политика большей части нынешних правых – популистская, ориентированная на текущие запросы масс, пропаганду быстрых и простых решений и культ сильного лидерства, стимулирование антисистемного протеста, направленного против прогрессистских сил и либеральных элит.

Символические фигуры: миллионер-консерватор, военный/полицейский, мелкий или средний предприниматель, мелкий служащий, безработный.

На основе вышеперечисленного журналист сделал 5 выводов:

1) Мы переживаем на Западе очередную, видимо, пятую за последние 250 лет, волну непосредственного прихода масс в политику. (Первая была связана с американской и французской революциями, вторая - с “весной народов” 1848 года, третья - с межвоенным периодом, четвертая - с крушением СССР и соцлагеря). Каждая такая волна сопровождалась резкой общественной поляризацией, иногда вплоть до гражданских войн и установления диктатур. В этом смысле ничего необычного сейчас не происходит, но последствия, как и всякий раз в таких случаях, непредсказуемы и могут быть самыми неприятными.

2) Специфика нынешней волны: она связана не только с экономикой и политикой, но и с технологическими изменениями, прежде всего приходом эры интернета и искусственного интеллекта. Распространение информации и дезинформации стало небывало быстрым и массовым. Отсюда - особая глубина поляризации и острота “культурных войн”. Известная карикатура, на которой доярка и сельский алкаш в русской глубинке рассуждают о подсчете голосов на американских выборах, - не такое уж преувеличение.

3) Многие устоявшиеся социальные иерархии, главным образом интеллектуальные и культурные, разрушены, а новые еще не сформировались. В этой обстановке часть политических и культурных элит делает ставку на формирование этих новых иерархий “сверху”, путем дирижизма и ограничений, другая, напротив, предпочитает хаос (не путать со свободой), когда прав тот, кто громче кричит или набрал больше кликов в сети. Энергия информационного хаоса способна принести политический успех, что мы и наблюдаем в последние годы и месяцы, ознаменовавшиеся “правым поворотом”.

4) Обе стороны предлагают публике некачественный товар. Одна пытается ввести свободу самовыражения граждан в приемлемые для нее идеологические рамки (стоит подчеркнуть: по-прежнему еще куда более мягкие, чем в авторитарных системах; де-факто именно этим аргументировал Писториус против Вэнса). Другая абсолютизирует эту свободу, не признавая реальность и опасность дезинформационных операций, конспирологических бредней и манипулирования общественным мнением (в действительности при необходимости она сама прибегает ко всему этому).

Оба подхода основаны на презрении к фактам как таковым, оба по сути своей - дети постмодернизма, вне зависимости от того, какими идеологическими одежками прикрывается стремление манипулировать обществом. В политическом смысле “левая” манипуляция ориентирована на создание патерналистско-олигархического режима, “правая” - режима тоже олигархического, но с более ярко выраженными тенденциями к трансформации в авторитаризм.

5) Всё познается в сравнении: западная демократия может выглядеть сейчас как пребывающая в серьезном кризисе, но в действительности ни в одной из ведущих демократических стран основы этой модели (сменяемость власти, свобода политических дискуссий, разделение ветвей власти и проч.) пока не подверглись настолько сильной эрозии, чтобы можно было говорить о настоящем упадке и тем более неминуемом крушении демократического мира. Сопоставление с современными диктатурами говорит ясно: блокировку поста на ФБ за употребление “неподходящих” слов нельзя сравнивать с тюремным сроком за этот пост.

По мнению Шимова, в этом состоит главная слабость аргументации Вэнса: в условиях подъема агрессивных диктатур демократии должны заняться в первую очередь обеспечением своей безопасности, а уже потом решать, что делать с собственным несовершенством.

"Когда бандит занес над тобой нож, глупо огорчаться по поводу того, что у тебя на щеке выскочил некрасивый прыщ. Но я вполне понимаю, что из Америки эти проблемы выглядят несколько иначе, чем из Европы", - отметил журналист.

Как сообщал "Апостроф", Джей Ди Вэнс подверг критике последние заявления президента Украины Владимира Зеленского, а также предостерег от дальнейших "нападок на Дональда Трампа".