Трамп провел важнейшую для Украины встречу. Ключевые моменты, которые определят наше будущее

Накануне перепалки Трампа с Зеленским в гостях у американского президента побывал премьер-министр Великобритании Кир Стармер. Со времени инаугурации прошел лишь месяц и Стармер стал одним из первых высокопоставленных гостей Трампа после его возвращения в Белый дом. Вполне ожидаемый шаг для столь близких межгосударственных отношений: даже Трамп называет Британию «союзником №1», и в целом критики с его стороны на долю Лондона выпадает несравнимо меньше любой другой страны Запада.

Конечно, особые отношения между США и Великобританией, проверенные Второй мировой и холодной войнами, остаются ключевым направлением британской внешней политики. Но британский премьер отправился к Трампу не только чтобы лишний раз продемонстрировать приоритетность отношений с Вашингтоном. Саммит с Трампом — важный элемент внешнеполитической стратегии кабинета Стармера, которая во многом строится вокруг поддержки Украины в войне.

Выход из Европейского Союза не только привел к значительным экономическим потерям, но и стоил Британии немалой части влияния в мире. Теперь Лондон не может выступать от имени самого успешного и богатого экономического союза. Проблема даже не в том, что собственных сил для поддержания статуса великой державы недостаточно, главная проблема — несколько десятилетий внешняя политика страны выстраивалась именно с позиции одного из лидеров ЕС, а теперь возникла острая (и вынужденная) необходимость радикально пересмотреть стратегию.

Украина, втянутая в 2014 году в войну, показалась британским лидерам перспективным для такой перестройки вариантом. На фоне нерешительности ЕС и континентальных европейских держав Лондон мог продвинуться в качестве ключевого партнера и главного в Европе защитника Киева. Углубленное военное сотрудничество, жесткая антироссийская позиция, бескомпромиссность в решении проблемы территорий в пользу Украины — все это стало частью британской политики вскоре после референдума по Брекзиту, при тогдашнем премьере Терезе Мэй. Приход к власти Бориса Джонсона сделал проукраинскую позицию и политическую поддержку Киева еще более выраженной и громкой. Когда началось полномасштабное вторжение, Джонсон поддержку Украины вообще сделал своим центральным приоритетом — и не только во внешней политике.

Лейборист Стармер унаследовал увлеченность своих предшественников-консерваторов поддержкой Украины. Собственно, Британия — одна из немногих европейских стран, где вообще нет сколько-нибудь заметных политических сил, которые выступали бы с пророссийских позиций или хотя бы продвигали идею компромиссного мира. Выраженной проукраинской позиции придерживаются все парламентские партии, ее постоянно демонстрирует Чарльз III, британский король и олицетворение всего британского политического класса на мировой арене. У этой позиции глубокие исторические корни, к которым сегодня добавились геополитические расчеты: Британия увидела возможность заполнить вакуум безопасности на восточном фланге Евросоюза и тем самым вернуть себе влияние на континенте в целом.

Задача Стармера усложнилась тем, что после 2022 года приходится выдерживать возросшую конкуренцию со стороны континентальных держав — Франции, Германии и даже Польши. Эти страны сегодня тоже пытаются закрепить за собой роль лидера, который соберет вокруг себя всех европейцев во имя укрепления обороноспособности и самостоятельности континента. Очевидно, теперь у Лондона и не выйдет быть «первым среди равных» в поддержке Украины.

Не все просто и с расходами на оборону. Оборонный бюджет заметно растет, возможно, британцы даже обгонят Германию — нынешнего европейского лидера в этом отношении. Однако Британия переживает экономический кризис более глубокий, чем другие крупные европейские экономики, и это сильно ограничивает возможности дальнейшего наращивания расходов на оборону. Но даже сегодняшний значительный оборонный бюджет не означает, что все деньги пойдут на оружие для Украины или увеличение численности вооруженных сил. Из этого бюджета оплачиваются и выросшие из-за высоких цен на топливо расходы не содержание военной инфраструктуры, и выплаты за аренду баз за рубежом — как, к примеру, в случае с базой на архипелаге Чагос, если соглашение с Маврикием о возвращении островов будет заключено.

Но у британской политики есть в запасе козырная карта — особые отношения с США, на которые, кажется, никак не повлияла смена Вашингтоном курса. Встреча Стармера с Трампом продемонстрировала это со всей очевидностью. Трамп заявил о полном взаимопонимании с британским премьером, что против Лондона не будут введены никакие заградительные тарифы (что само по себе почти уникальное событие сегодня) и даже намекнул на возможность скорого подписания взаимовыгодного соглашения о торговле. Британцы в свою очередь тоже всячески стараются не обострять противоречия. Министр иностранных дел Великобритании Девид Лэмми отказался осудить позицию США при голосовании в Генассамблее ООН, когда американцы выступили против резолюции, осуждавшей российскую агрессию против Украины. И это при том, что одним из соавторов этой резолюции была сама Британия. Стармер в Вашингтоне придерживался позиции, схожей с Лэмми. Да, его высказывания не всегда совпадали с позицией Трампа — наиболее важным было, пожалуй, представление о мире в Украине, который не должен поощрить агрессора, в том числе и территориями. Но если сравнивать его критические ремарки с высказываниями французского президента Эммануэля Макрона (тот был в гостях у Трампа накануне), Стармер чаще всего обходил вопросы, касающиеся противоречий, и всячески подчеркивал единство двух стран.

Такая позиция Стармера и его министров не является свидетельством слабости или нерешительности. Просто ставка на партнерство с США под руководством Трампа — самая сильная для Лондона. Даже если европейцы договорятся заняться обороной Европы своими силами, на реализацию этих планов уйдет немало времени. А пока масштабные военные операции — даже не война, а переброска больших контингентов или развертывание масштабной миротворческой операции — без помощи США европейцам не под силу. Еще свежи в памяти проблемы, с которыми европейцы столкнулись в Ливии, когда начали операцию против режима Каддафи без американского участия. В то же время мало кто из лидеров Запада может похвастаться действительно близкими отношениями с Трампом, без чего договариваться о совместных действиях будет очень сложно.

В воскресенье Стармер собирает в Лондоне лидеров крупнейших европейских стран, в том числе Украины, для обсуждения перспектив мирного соглашения. На первый взгляд, еще одна встреча накануне саммита ЕС, назначенного на 6 марта, особо не нужна — ведь и британцы, и ЕС согласованно выступают за восстановление территориальной целостности Украины и предоставление ей надежных гарантий безопасности. Но главная ее причина как раз и кроется в особом британском подходе к урегулированию. Пока Макрон или будущий германский канцлер Фридрих Мерц призывают европейцев к самостоятельным шагам без Вашингтона, Стармер убежден, что справедливый мир возможен только если европейцы будут действовать совместно с США. Ради этого британский премьер готов на компромиссы и не присоединяется к большинству европейских лидеров в их жесткой критике в адрес Трампа: британский кабинет не осудил американского президента за его нападки на Зеленского до визита последнего в Вашингтон и во время самой встречи. Все это для того, чтобы сохранить максимально тесный и доверительный диалог с американским лидером.

Британцы хотят стать мостиком между США и Европой, и даже между США и Украиной. Достаточно решительные и последовательные сторонники Киева, чтобы способствовать появлению новой оборонительной линии в Европе, но сохраняющие взаимопонимание и диалог с Вашингтоном, чтобы гарантировать поддержку последнего. Слабое звено в этой позиции, если США удастся договориться с российским руководством об уступках: эйфория от такого первоначального «успеха» может отвратить американского президента от поиска более сложных многосторонних договоренностей. Именно поэтому Стармер последовательно не соглашался с Трампом как только речь заходила о сути мирного соглашения. Требуя «мира на принципах устава ООН», Британия имеет в виду мирное соглашение без территориальных уступок. При таких вводных, даже если американских войск в Украине не будет (а сейчас Трамп такую возможность не рассматривает), договориться с российскими лидерами за счет Украины у США не получится.

Британская стратегия стоит на двух опорах — политическая, финансовая и военно-техническая поддержка Украины вплоть до возвращения всех территорий и привлечение США к этому процессу. В отличие от континентальных держав, британцы не рассматривают вариант полностью самостоятельного урегулирования кризиса безопасности в Европе. В военных и политических шагах американцы, по убеждению Стармера, должны быть если и не вместе с европейцами, то на стороне последних. А Британия может стать полномочным представителем и «голосом» США в сложном процессе урегулирования в Украине. Конечно, работать с администрацией Трампа очень сложно. Но Стармер категорически не собирается отвергать такое сотрудничество и не видит урегулирования без поддержки со стороны американцев. Прав ли он — покажет время, но в стратегическом плане его подход верен, потому роль трансатлантического посредника сегодня — единственный путь для Великобритании обеспечить сохранение статуса великой державы.