Оскар для «Аноры» — когда кино становится политикой

В 2025 годуглавная кинопремия мира снова продемонстрировала, что от политических реалий никуда не деться даже на оскаровской сцене. Возвращение Дональда Трампа в Белый дом, глобальные общественные сдвиги и разные взгляды на российско-украинскую войну — все это определило тон и настроения 97-й церемонии.

Больше всего внимания привлек триумф «Аноры» Шона Бейкера, которую часть критиков назвала главным «символом художественной свободы», а другие — опасным сигналом об отрыве Голливуда от реальности. Эмоциональная история украинского сопротивления «Порцелянова війна» осталась без заветной статуэтки.

Можно ли называть решения Академии сугубо художественными, а «Оскар» — внеполитическим? ZN.UA ищет ответ на этот вопрос между строками официальных речей и кулуарных комментариев.

Искусство на фоне скандала

Уже на этапе оскаровских гонок было понятно, что «Анора» Шона Бейкера станет одним из главных претендентов на победу. Лента, получившая «Золотую пальмовую ветвь» на Каннском кинофестивале в 2024 году и собравшая ключевые премии профессиональных гильдий (продюсеров, режиссеров, сценаристов, кинокритиков), буквально дышала в затылок крупным конкурентам вроде «Конклава» или «Бруталиста». В итоге именно «Анора» взяла пять «Оскаров», включая «Лучший фильм», «Лучший режиссер» и «Лучший оригинальный сценарий».

Сюжет вызвал горячие дискуссии: история сексуальной связи между стриптизершей Эни (Майки Мэдисон, получила «Оскар» за лучшую женскую роль) и сыном российского олигарха Ваней (Марк Эйдельштейн) объединила элементы социальной драмы и триллера. Критики (в частности, из Variety и IndieWire) похвалили «Анору» за тонкий баланс юмора и трагизма, а также за рискованные эксперименты с визуальной формой. Вместе с тем политический подтекст показался многим слишком щекотливым: актеров из РФ, не высказывавших антивоенную позицию, пригласили сыграть в проекте, который вышел на экраны в разгар войны России против Украины. Часть украинских и восточноевропейских критиков восприняла это как опасную «нормализацию» российской точки зрения.

Для большинства западных медиа «Анора» стала очередным подтверждением того, что Голливуд любит истории «столкновения миров», особенно, если речь идет о культурных или социальных конфликтах на фоне личной драмы. И возвращение Дональда Трампа в Овальный кабинет и его заметно более прохладное отношение к украинскому вопросу создали новую реальность: громкие антироссийские заявления от кинематографистов теперь прозвучали бы слишком смело, ведь Голливуд не хочет терять влияние или сталкиваться с очередными обвинениями со стороны консервативных сил.

Самой противоречивой фигурой в актерском составе «Аноры» стал Юра Борисов. Его номинация на «Лучшую мужскую роль второго плана» вошла в историю как первое за почти полвека участие российского актера в оскаровских гонках (в 1977-м номинировали балетного танцовщика Михаила Барышникова). Хотя сегодня победу получил другой претендент (Киран Калкин за американо-польский фильм «Настоящая боль»), Борисова называли «прорывом», а режиссер Бейкер хвалил его «способность играть внутренний конфликт персонажа».

Но украинские СМИ напомнили, что фигурант «Миротворця» Борисов не осуждал публично вторжение РФ в Украину и продолжает сниматься в российских проектах. Роберт Дауни-младший со сцены оскаровской церемонии упомянул об этом факте. Впрочем, официального ответа или реакции от Академии не прозвучало. Некоторые медиа воспринимают позицию Голливуда как стремление «отделить человека от гражданства». Но с точки зрения Украины и дружеских к нам стран это нередко читается как пренебрежение моральными аспектами — в частности, когда речь идет о стране-агрессоре.

Новая администрация в Вашингтоне склонна к осторожности во внешнеполитических вопросах. Дональд Трамп неоднократно намекал, что видит «путь к снижению градуса» в отношениях с РФ. Для либеральной киноиндустрии, как пишет The Hollywood Reporter, это означает сложную дилемму: или выступить против войны, или приглушить политические месседжи, чтобы не провоцировать резкую реакцию консервативных элит. В этом году «Оскар» был поразительно «беззубым» в политическом плане, если сравнивать со скандальными выступлениями на предыдущих церемониях.

Сами же организаторы объясняют такую сдержанность «желанием сосредоточиться на художественном компоненте». Впрочем, аналитики называют это тихой политизацией: вместо прямого противостояния команда «Аноры» демонстрирует универсальную историю (с россиянами в кадре). Такие фильмы подпитывают иллюзию, будто культурный диалог может существовать вне контекста агрессии.

Изменение политической атмосферы в США также играло роль в том, как и о чем говорят в Голливуде. С начала новой каденции Дональда Трампа среди демократов и либерально настроенных деятелей кинобизнеса выросли опасения, что открыто антироссийская или проукраинская риторика может стать дополнительным раздражителем для новой администрации, настроенной на деэскалацию с РФ. Хотя Трамп и не выступал прямо за снятие санкций с России, его прохладное отношение к поддержке Украины чувствовалось уже в первые месяцы при власти.

По словам инсайдеров, Академия кинематографических искусств и наук посоветовала воздержаться от политического активизма во избежание прямых конфронтаций. В итоге темы войны в Украине и действий США на международной арене прозвучали лишь в единичных упоминаниях (например, актриса и режиссер Дэрил Ханна начала свой спич словами «Слава Україні!», а британский сценарист Питер Строган («Конклав») прицепил желто-голубую ленту).

Формально Голливуд не выступает против Трампа, но свои награды и речи делает возможностью для завуалированных сигналов (сочувствия, поддержки или осуждения). В случае с «Анорой» это считывается как потворство российскому лобби или попытка «заговорить» конфликт на универсальном языке любви, дистанцируясь в то же время от конкретики войны.

«Порцелянова війна»: почему украинский фильм остался без статуэтки

«Порцелянова війна» — документальная история о сопротивлении украинских художников во время российского вторжения. Эту 87-минутную картину, снятую украинским режиссером Славой Леонтьевым в сотрудничестве с американцем Бренданом Белломо, считали одним из фаворитов в категории «Лучший полнометражный документальный фильм». После триумфа на фестивале Sundance создавалось впечатление, что лента об украинском сопротивлении имеет все шансы на «Оскар». Но главный приз получил палестино-израильский проект No Other Land («Нет другой земли»), посвященный выселению палестинских семей из Масафер-Ятты.

Несколько профильных изданий (в частности The Hollywood Reporter) предположили, что причина — не в качестве, а в том, что за два года полномасштабного российского вторжения тема войны в Украине уже появлялась в документальных фильмах (вспомним «20 дней в Мариуполе»). Члены Академии, вероятно, захотели «предоставить слово другим горячим точкам», в частности Ближнему Востоку. «Нет другой земли» действительно отметился непривычным форматом: палестино-израильская команда представила проблему выселения палестинцев из Масафер-Ятты через хроники жизни обычных семей с обеих сторон конфликта. Для многих академиков это стало «более свежим» взглядом, в то время как украинскую войну они, возможно, воспринимают уже как постоянный компонент новостной повестки дня. Режиссер фильма заявил, держа статуэтку, что нужно дипломатическое решение войны, «чтобы оба народа могли жить свободно».

«Порцелянова війна» акцентирует на объединении военной хроники с художественным сопротивлением — показывает, как в Харькове художники-керамисты продолжают лепить фарфоровые фигурки, несмотря на обстрелы. Это чрезвычайно личный и «камерный» взгляд на войну, который, по мнению части академиков, мог показаться менее универсальным и драматичным, чем глобально-политическая перспектива No Other Land.

Конечно, сама номинация уже является огромным шагом вперед для украинского кинематографа. Многие назвали ленту моральным победителем, ведь она и далее актуализирует тему российской агрессии. Авторам «Порцелянової війни» удалось пройти по красной дорожке «Оскара» и в который раз привлечь внимание мирового сообщества к продолжающейся войне. На фоне сдержанного отношения Голливуда к украинским событиям это тоже можно считать достижением.

Упоминания об Украине и жестах солидарности свидетельствуют: забыть о войне не получится. Награды и красные дорожки — лишь видимая часть айсберга, а то, что остается под водой, формирует настоящую политику «Оскара». И именно в этом состоит парадокс большого кино: оно должно быть универсальным, и вместе с тем никогда не может освободиться от духа времени.