Геннадий Попенко: Есть хорошие предложения в армии, где меня ждут

Каждый понедельник на канале 2+2 выходят новые выпуски проекта «Загублений світ», один из ведущих которого – военнослужащий Геннадий Попенко. В 2022 году телеведущий с семьей пережили оккупацию в Иванкове Киевской области. В июне того же года Попенко пошел служить в ВСУ. В прошлом году актер получил тяжелую травму колена во время тренировок и сейчас проходит реабилитацию.

В интервью Коротко про Геннадий Попенко рассказал, почему они с семьей решили переехать из Киева в Иванков, о последствиях травмы, предложении продолжать службу в ТЦК, воспитании детей и семейных мечтах.

Детей невозможно оградить от реальности

- Геннадий, как себя чувствуете? Где вы берете силы после тревожных ночей?

– Сейчас семьей живем за городом. После пребывания в оккупированном Иванкове мы там задержались. Создали волонтерский центр вместе с другими активными жителями поселка. Дети пошли в школу и садик. А потом авторитетно заявили, что им здесь нравится больше, чем в Киеве. И как бы мне ни нравилась столица, но эмоциональное состояние детей важнее. Поэтому мне приходится преодолевать по 200 километров, чтобы съездить на работу в Киев и возвращаться назад.

Довольно часто у нашего дома проходит маршрут беспилотников врага. Дети ночуют в более безопасной комнате, где есть две стены. У меня крепкий сон и я засыпаю под шум моторов в небе. Однако жену эти надоедливые вредители сильно истощают. Но то, что мы вместе, придает силы, энергию и эмоции. Вместе можно преодолеть самые сложные моменты.

– Как дети адаптировались к нынешней жизни?

– Такая адаптация невозможна. Это состояние неестественно для них. Старшая, Богдана, будто абстрагируется, а младшая, Святослава, слишком сконцентрирована на ненависти к москалям. Придумывает способы, как можно уничтожить врага. А на пятый день рождения, задувая свечи на праздничном торте, загадывает, чтобы москали исчезли.

Конечно, это не норма детского поведения где-то в спокойной европейской стране. Однако в стране, где каждый день гибнут люди, невозможно оградить детей от реальности. Да и не стоит.

Мы не сможем оставить их души без шрамов. Можем только объяснить, почему сейчас все происходит именно так. Почему мы семьей не ездим в путешествия, почему папа бывает долго не дома, почему мама часто плачет.

Дети должны осознать события нынешнего времени, чтобы не стать поколением, которое впоследствии скажет: «Да нормальные у нас соседи и Голодомор - это вымысел».

– Вы рассказывали, что у вас был сложный двойной перелом колена, врачи установили титановые импланты и болты. Как проходит реабилитация?

– Да, еще летом получил травму колена во время прохождения службы на Запорожском направлении. Перенес одну операцию, но из-за повторной травмы необходима еще одна операция. Ситуация непростая, но еще сложнее описать ее двумя словами. Сейчас важно сосредоточиться на восстановлении полноценного функционирования конечности. К сожалению, эта история не быстрая.

– Как это сказывается на вашей работе, на жизни?

- Профессия актера напрямую связана с работой тела. Здесь будет сложнее найти себе применение, если есть физические изъяны. Поэтому есть еще одна мотивация для работы над последствиями травмы.

В проекте «Загублений світ» этой особенности может быть и незаметно. Однако таких трюков на площадке, как в сериале «Виклик», который снимали до полномасштабного вторжения,я уже не смог бы повторить.

Сложно каждый раз объяснять младшей дочке, почему я не могу с ней бегать, как раньше. Пока удается лишь хромать за ней кривой уточкой. А тут как раз наступил период снимать страховочные колеса в велосипеде и учиться ездить только на двух. Поэтому разрабатываю ногу как можно упорнее.

Одно из армейских предложений – это служба в ТЦК

- Уже стартовал новый сезон «Загубленого світу». В чем его особенность?

- За время полномасштабной войны наша команда сделала много полезных выпусков: о спецоперациях украинской армии, впечатляющем оружии, кремлевских фейках, основах их ненависти к Украине.

Однако, кроме актуальных тем, мы видим новую волну заинтересованности аудитории в более широкой тематике. Мы рассказываем об уникальных украинских реликвиях, найденных на Афоне, о давних тайных связях нашей земли со Святой Горой, объясняем ценность и важность Томоса как политически стратегического документа. Мне кажется, что до сих пор многие из нас не понимают важности этого шага.

Кроме того, будем рассказывать о явлениях, которые до сих пор не может объяснить наука, о туризме будущего и уникальных открытиях. Это очень интересный сезон. Уже и сам хочу посмотреть, каким он получился.

– А какие изменения произошли в информационном пространстве на четвертом году великой войны? Что вы замечаете?

- Желание врага влиять на наше информационное пространство никуда не делось, а сами проявления стали более изощренными. Впечатление, что украинский зритель переходит из класса в класс и уровень сложности задач увеличивается. Происходит это примерно так: москали оказывают влияние на нашего зрителя, зрители или эксперты находят манипуляцию, социум получает новый опыт, знания выходят на более высокий уровень.

От этого соревнования атак и защиты, конечно, устаешь. Военные, которые находятся на сложных участках фронта, признаются, что уже не могут читать или смотреть «те новости». И часто после их влияния имеют пессимистический настрой. Поэтому уже неоднократно по блиндажам или сельским домам встречал трансляцию 2+2. Или на старом телевизоре, или на собственном смартфоне ребята смотрят «Загублений світ». Говорят, что их это увлекает, открывает неизведанное и приятно удивляет. Поэтому нельзя недооценивать необходимость познавательных проектов.

– Думаете о возвращении на службу?

– Я еще в армии. По бумагам. Но прохожу ВВК для определения пригодности для службы. Возможно, как следствие, будет списание. Это уже как решат врачи. А вернуться и хотел бы, и нет.

С одной стороны, когда тебя обнимают все твои девчонки, жена и две дочери, то из таких объятий вырваться сложно. Морально.

С другой стороны, есть хорошие предложения в армии, где тебя ждут и где, даже с такой ногой, ты был бы очень в помощь. А во время военного положения не быть в армии сложно. Морально, опять-таки.

Кстати, одно из армейских предложений – это служба в ТЦК. Где такие, как я, кто находился в армии, но сейчас имеют физические ограничения, могут продолжать службу. И, честно говоря, я задумываюсь над таким вариантом.

- Не тревожит возможность такой работы из-за негатива к ТЦК?

- Общественное негативное мнение распространяется не только на ТЦК. Часто достается и полиции, и государственным учреждениям. Но какие действия должны следовать за такими отзывами? Закрытие упомянутых органов? Или все же переформатирование и работа над ошибками? А для этого нужны новые кадры. Это я к тому, что хейт или не хейт, а делать важные дела нужно.

Жизнь сейчас будто на паузе

– Как вам удается совмещать работу на телевидении, актерство, волонтерство, военную службу? Может, еще над чем-то работаете?

- Сейчас, пока продолжается ВВК и процесс реабилитации, есть немного времени для работы, для любимого «Загубленого світу». Есть некоторые актерские проекты. Они кратковременны, ведь сейчас не могу гарантировать, что буду постоянно находиться в существующем статусе.

Есть возможность помочь жене с делами волонтерского центра, где они с девчонками делают невероятные маскировочные сетки. Бойцы шутят: они уже привыкли, что из дрона не видят свою технику, но когда ходят по посадке и не могут найти машину – к такому привыкнуть сложно. Жене непросто тянуть это дело, и она невероятно рада, когда появляется помощь.

А еще всей семьей снимаем проект «Сімейний тест-драйв». Он прекрасен тем, что это одновременно и работа, и приятное времяпрепровождение всей семьей. Дети в восторге от этого и постоянно спрашивают: «А когда и какая машина будет следующей?»

Кстати, когда тестировали в проекте семьей пикап, Свята сказала в кадре что-то вроде такого: «Не забирайте у нас эту машину до лета. Ведь тогда все москали сдохнут, мы поставим в кузове палатку и поедем в путешествие». Поэтому, вы себе как знаете, но маленькая Ванга уже сказала, как все будет.

– Вы сами как изменились за эти годы войны?

- Я и раньше имел тягость к спокойному восприятию событий. А теперь, после оккупации, службы еще больше чувствую, насколько важно умение принимать то, что есть. Действовать в условиях имеющегося ресурса. Оценивать достижения не в критериях абсолюта, а разумной необходимости. Но одновременно иметь открытые ощущения, чтобы не упустить тот момент, когда нужно сделать резкий шаг для получения результата.

– О чем мечтаете с семьей? Планируете будущее или откладываете мечты до лучших времен?

– Действительно, жизнь сейчас будто на паузе. Конкретики в планах нет. Все нарисовано акварелью. В зависимости от обстоятельств вырисовывается то или иное решение. Которое не является на 100% твоим. Только консенсусом многих векторов. Однако мы отдаем себе отчет, что это особенность времени. И не следует позиционировать себя отдельно от обстоятельств. Поэтому нормальная прежняя жизнь – это лишь перспектива.

Младшая дочь сейчас часто просматривает фото, сделанные до полномасштабного вторжения, и спрашивает: «А сюда поедем? А сюда?» Хотелось бы, чтобы все было так, как мечтают дети, в ближайшем будущем.