19% гарантированного дохода: как НБУ делает банки еще богаче

Есть повод порадоваться за банки. Несмотря на все проблемы войны, банки в 2024 году получили 103,7 млрд грн чистой прибыли, что на 25% превышает соответствующий показатель 2023-го (83 млрд грн). Финансовый результат был бы еще более впечатляющим, если бы не повторное применение повышенной ставки налога на прибыль (50%), которое пытался предотвратить НБУ.

Вы спросите: какое отношение имеет прибыль банков к последнему решению НБУ по монетарной политике, целью которой является (должно быть) обеспечение стабильности гривни? Ответ — непосредственное, хотя Нацбанк предпочитает не акцентировать внимание на этой связи.

Итак, 6 марта Правление НБУ приняло решение о повышении учетной ставки с 14,5 до 15,5% «для поддержания устойчивости валютного рынка, сохранения контролируемости ожиданий и постепенного приведения инфляции к цели 5% на горизонте политики».

С точки зрения господствующей теории монетарного регулирования, все выглядит достаточно логично. Но на практике влияние учетной ставки на перечисленные явления не настолько очевидно, особенно с учетом того факта, что Украина находится на четвертом году истощающей войны.

При наших, неординарных, обстоятельствах устойчивость валютного рынка зависит от достаточности и регулярности поступления международной помощи. Именно этот фактор, а не уровень учетной ставки, определяет способность Нацбанка держать под контролем ситуацию на валютном рынке и обеспечивать так называемую управляемую гибкость обменного курса.

Инфляционные ожидания действительно контролируются Нацбанком, но совсем не из-за изменения учетной ставки, а путем формирования «желательного информационного поля» в медиа. Причем «желания» НБУ в этом контексте иногда прямо противоречат его основной конституционной функции.

Яркий пример такого контроля можно было наблюдать в конце прошлого года. Пытаясь обосновать свое решение о переходе к циклу повышения ставок, Нацбанк отправил обществу большое количество негативных сигналов и стимулировал обсуждение темы ускорения инфляции в медиа, чем фактически спровоцировал резкое ухудшение инфляционных ожиданий домохозяйств (с 7,8 до 11,3%).

Даже процитированный выше отрывок пресс-релиза может дать понимание, почему коммуникации НБУ не способствуют развитию доверия к монетарной политике. Речь идет о перспективе приведения инфляции к 5% «на горизонте политики». Проблема в том, что не все владеют птичьим языком, и у кого-то может возникнуть логичный вопрос: когда именно наступит тот горизонт?

Конечно, можно обратиться к январскому прогнозу НБУ и выяснить, что замедление инфляции до 5% должно произойти к концу 2026 года, но это невозможно понять ни из вышеприведенного пресс-релиза о повышении учетной ставки, ни из мартовского комментария НБУ об уровне инфляции.

Но вернемся к мартовскому решению НБУ по учетной ставке. Вместе с повышением учетной ставки, привязанной к ставке по депозитным сертификатам овернайт, Нацбанк повысил ставку по трехмесячным депозитным сертификатам с 17 до 18%.

Есть все основания утверждать, что с точки зрения влияния на доходность государственных облигаций и ставки банков по кредитам корпораций, основной ставкой НБУ является не учетная ставка, а именно ставка по трехмесячным депозитным сертификатам (см. рис.).

Нужно признать, что так называемая модернизация операционного дизайна монетарной политики по системе «нижней границы», к которой НБУ прибег в октябре 2023 года, оказалась полнейшей фикцией, которая, однако, позволила Нацбанку продемонстрировать резкое смягчение монетарных условий.

Учетная ставка на уровне ставки по депозитным сертификатам овернайт могла бы быть ориентиром для ставок по однодневным межбанковским кредитам, но динамика ставки UONIA дает основания для вывода, что объем таких операций мизерный.

Держа в голове все вышеупомянутое, подходим к главному, но не очень акцентированному месседжу мартовского решения об учетной ставке.

«Для усиления привлекательности сбережений в гривне» НБУ в очередной раз изменил операционный дизайн процентной политики: с 4 апреля спред между учетной ставкой и ставкой по трехмесячным депозитным сертификатам вырастет на 1 процентный пункт. При этом будет увеличен максимальный объем вложений банков в эти инструменты, который зависит от прироста депозитов населения на срок более трех месяцев.

То есть с 4 апреля монетарная политика НБУ «незаметно» станет еще более жесткой, а банки по трехмесячным депозитным сертификатам будут получать уже 19% годовых. С одной стороны, это гарантированно повысит доходность ОВГЗ, а значит, и расходы государства на обслуживание долга, и простимулирует рост ставок по кредитам корпорациям.

Уверения НБУ, что повышение ставок окажет сдержанное влияние на кредитование, выглядят неубедительными, поскольку, по мнению самих представителей Нацбанка, как раз фактор учетной ставки (а именно ее снижение) дал «существенный толчок развитию кредитования» в 2024 году. Другими словами, персоналу НБУ стоит определиться, влияет уровень учетной ставки на кредитование или нет.

Вместе с тем следует заметить, что, несмотря на победные реляции НБУ об активизации кредитования, уровень покрытия ВВП кредитами в 2024 году снизился на 1,5 п.п., до 13,6%, кредитами нефинансовым корпорациям — на 1,4 п.п., до 9,8% (для работающих кредитов указанные показатели составляют соответственно 9,1 и 5,8%). Кроме того, по данным НБУ, доля корпоративных кредитов в чистых активах банков в конце 2024 года составляла около 16%, что на 10 п.п. ниже показателя до полномасштабного вторжения.

С другой стороны, нет никаких гарантий, что вышеупомянутое корректирование дизайна процентной политики окажет существенное влияние на ставки по депозитам. Более того, вероятное повышение ставок не гарантирует значительное увеличение объема срочных вложений, поскольку в условиях неопределенности основным приоритетом для большинства граждан является доступность средств, а не их доходность. Именно поэтому, а не из-за низких ставок, две трети средств населения в банках хранятся на счетах до востребования.

Следовательно, пытаясь повысить «привлекательность гривневых активов», НБУ действует в интересах небольшой прослойки населения, рассматривающей гривню как ресурс для пассивного приумножения состояний.

Внимательный читатель может заметить, что в тексте практически ничего не написано об инфляции, на снижение которой должна была бы ориентироваться монетарная политика НБУ. Но это закономерно, поскольку динамика цен определяется в основном факторами со стороны предложения (недостаточный урожай) и затрат (оплата труда, энергообеспечение и т.д.). Соответственно, замедление темпов инфляции произойдет только тогда, когда влияние этих факторов исчерпается / смягчится.

Указанную особенность инфляционных процессов фактически признает и сам Нацбанк, но при этом декларирует, что «будет готов принять дополнительные меры в случае дальнейшего усиления рисков для ценовой динамики и инфляционных ожиданий», пытаясь подогнать экстраординарную реальность под стандартные лекала монетарного регулирования.

В итоге цены продолжат жить своей жизнью, а единственными бенефициарами очередного крестового похода НБУ против инфляции станут банки. Более того, возможно, в этом году Нацбанку все же удастся защитить их прибыли от «чрезмерного» налогообложения.