Четыре причины, почему двухмесячный арест имущества в уголовных делах — плохая идея

Изменения в закон о БЭБ, дискуссии вокруг отмены «поправок Лозового», создание Совета по вопросам поддержки предпринимательства — все эти вопросы тревожили не только общественность, но и законотворцев. Что в итоге вылилось в новый законопроект о защите бизнеса (№12439), который Верховная Рада уже приняла в первом чтении, а в ближайшее время планирует принять и в целом.

Хотя инициатива направлена на защиту бизнеса от необоснованного давления правоохранителей, некоторые из предложенных в ней изменений вызвали у нас настоящее удивление и даже обеспокоенность. В частности те, которые касаются двухмесячного срока ареста имущества подозреваемых и обвиняемых.

Действительно, одним из самых простых способов заблокировать работу бизнеса является арест имущества. Ведь в таком случае правоохранители изымают имущество компании, определяют его как вещественные доказательства и обращаются с ходатайством об аресте в суд. Именно на суд возлагается обязанность оценить пропорциональность ареста, хотя это не всегда срабатывает так, как хотелось бы. Если суд все же налагает арест, то имущество компании или нельзя отчуждать, или же им нельзя пользоваться вообще.

Сейчас закон не определяет срок ареста, но его можно обжаловать в суде вышестоящей инстанции или подать ходатайство о его необоснованности или нецелесообразности в суд первой инстанции. Вместо этого в новом законопроекте авторский коллектив нардепов предлагает ввести всего два месяца на арест с возможностью его продления. По убеждению авторов закона, такой срок будет предупреждать необоснованные продолжительные аресты имущества в фактовых уголовных делах.

Почему такой короткий срок создаст серьезные проблемы для уголовного правосудия? Предлагаем четыре аргумента.

Евроинтеграция под угрозой. Качественное применение конфискации преступных активов является важным в контексте евроинтеграционных процессов.

Как указано в Директиве ЕС об аресте и конфискации, для эффективного возврата активов необходимо быстро отслеживать и выявлять орудия и доходы от преступлений, а также разыскивать имущество, вероятно, преступного происхождения. Такие активы необходимо заморозить (арестовать), чтобы предотвратить их исчезновение. А уже после этого арестованные активы подлежат конфискации на основании соответствующего судебного решения в рамках уголовного производства.

У Украины есть международные обязательства по конфискации доходов от преступной деятельности. Об этом речь идет в Конвенции ООН против коррупции, Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности и других международных нормативных актах.

Двухмесячный срок ареста имущества ставит под угрозу и без того не впечатляющие результаты Украины по конфискации преступных активов. Особенно это касается сложных экономических и коррупционных дел, где сбор доказательств и проведение экспертиз требуют много времени.

Если же аресты не будут продлевать по разным причинам, то, вероятно, преступное имущество вернется его владельцам еще до соответствующего решения суда. А значит, даже если преступность такого имущества все же докажут, конфисковать его уже не удастся. И это, как видим, прямо противоречит соответствующим принципам права Евросоюза, которое Украине еще необходимо будет имплементировать.

Возврат активов из-за рубежа станет практически невозможным. Международная правовая помощь для ареста активов за границей — это сложный и длительный процесс. Он занимает много времени только для выполнения запроса на арест (от нескольких месяцев до одного года и дольше), поэтому разрешенный двухмесячный срок сделает невозможным эффективный возврат украденных средств, выведенных за пределы Украины.

Напомним, что только за минувшие два года в деле о вероятной преступной организации в Фонде госимущества Украины благодаря усилиям Национального антикоррупционного бюро за границей удалось арестовать в Италии яхту премиум-класса стоимостью 5,5 млн евро, а также дорогие автомобили в Австрии и Франции. Подобный случай есть и в практике Государственного бюро расследований в деле против экс-начальника одесского ТЦК Евгения Борисова, которого обвиняют в отмывании 140 млн грн путем покупки дорогой недвижимости и автомобилей за границей. Это имущество обвиняемого представители ГБР обыскали вместе с испанскими правоохранителями, после чего оно было арестовано.

Если после судебного разбирательства дел этих должностных лиц их признают виновными, Украина может рассчитывать на то, что деньги за эти активы пополнят госбюджет. Но для этого необходимо «удержать» уже наложенный арест до окончательного приговора суда, а также исполнить эти приговоры за рубежом.

Публичная информация об отдельных делах, расследуемых НАБУ и САП, позволяет проиллюстрировать проблемы с быстрым арестом имущества за границей. Например, в деле экс-главы Хмельницкой МСЭК Татьяны Крупы, несмотря на арест свыше 150 объектов недвижимости в Украине, следствию до сих пор сложно заблокировать заграничные счета подозреваемой и ее семьи. Как сообщают СМИ, речь идет об имуществе на сумму почти 2,8 млн долл. в банках Польши, Швейцарии и Австрии.

Поэтому, если примут норму о срочном аресте, о возврате активов из-за границы можно будет забыть.

Эффективное управление арестованными активами станет невозможным. Глава комитета Верховной Рады по вопросам антикоррупционной политики Анастасия Радина подчеркнула, что с двухмесячным сроком ареста АРМА не сможет найти управляющих для таких активов. Ни один серьезный управляющий не возьмет в управление бизнес или другое сложное имущество на такой короткий срок — это будет экономически нецелесообразно.

И сейчас поиск управляющих забирает у АРМА много времени. По нашим подсчетам, в среднем проходит год и пять месяцев только для начала конкурса по отбору управляющего. Например, санаторий «Квітка Полонини» передали в АРМА 3 апреля 2023 года, а отбор управляющего в электронной системе закупок начался 5 августа 2024-го. Правда, передачу в АРМА этого актива со временем отменили.

В рамках продолжительной реформы АРМА депутаты вообще предлагают новый для Украины механизм внесения гарантийного платежа владельцем имущества в качестве альтернативы передаче актива Агентству в отдельных случаях. Поэтому нужно обратить внимание на то, чтобы качественно разработать изменения в Уголовный процессуальный кодекс Украины и для эффективной реформы АРМА.

Катастрофическая перегрузка судебной системы. Только за 2024 год следственные судьи местных судов и Высшего антикоррупционного суда рассмотрели более 96 тыс. ходатайств об аресте имущества. Необходимость рассматривать продление арестов каждые два месяца приведет или к чрезмерной перегрузке судебной системы, которой и так не хватает людей, или к автоматическому «слетанию» арестов, которые судьи просто не будут успевать рассматривать. Поэтому можем спрогнозировать, что количество рассмотрений ходатайств в год увеличится в разы.

Здесь показательно дело НАБУ против экс-бенефициара АО «КБ «Приватбанк» Игоря Коломойского, у которого детективы нашли в собственности 307 юридических лиц, почти тысячу объектов недвижимости и более полутора тысяч транспортных средств и судов, подлежащих аресту. Если будет внедрен срочный арест, то постоянное продление действия этой меры пресечения, например, на такое количество объектов, будет чрезмерно изнурительным для органа досудебного расследования и суда.

Это также нецелесообразно еще и потому, что активы арестовывали, чтобы их можно было конфисковать, если суд вынесет обвинительный приговор. Соответственно, арест налагается исключительно из-за самого факта, что лицо является подозреваемым или обвиняемым в деле, и с истечением времени основание для ареста не исчезает, прошло два месяца или больше. Это же касается и тех активов, которые арестованы для возмещения убытков.

***

Давление на бизнес уголовными делами — это, бесспорно, серьезная проблема на сегодняшний день. Но решать ее, на наш взгляд, следует в плоскости привлечения к дисциплинарной ответственности тех работников системы уголовной юстиции, которые злоупотребляют полномочиями по аресту имущества.

А для защиты прав владельцев арестованного имущества уже существуют нормы в специальном законе, позволяющие возмещать убытки, причиненные незаконным арестом. Да и в апреле 2024 года приказом Офиса генерального прокурора были утверждены Стандарты деятельности прокуроров в сфере защиты инвестиций в ходе досудебного расследования, и в них есть принципиальные положения о законности наложения ареста на имущество.

Поэтому, если мы все же хотим качественных решений в этом вопросе, для сложных экономических и коррупционных дел срок ареста имущества должен быть не менее года. Если же речь идет об аресте имущества за границей, такой срок вообще устанавливать не следует из-за специфики сотрудничества между правоохранительными органами в разных странах. И также не стоит устанавливать сроки для ареста имущества с целью конфискации, специальной конфискации и возмещения ущерба.

В целом в уголовном производстве сочетается много противоположных интересов, но, стремясь создать благоприятную среду для предпринимателей, не нужно блокировать эффективную конфискацию преступных активов. Иначе о какой справедливости может тогда идти речь?