Украинцы имеют в ДНК свободу: Эдвард Экрут о поездках на фронт и переговорах о завершении войны

Франко-британский актер Эдвард Экрут, известный по сериалу Пустая корона и фильму Родин, впервые приехал в Украину в 2013 году, чтобы снять Горькая жатва, проект о Голодоморе. И после Революции Достоинства он постоянно поддерживает наше государство.

Эдвард связан с британским посольством, поэтому понимает, что происходит в Лондоне. Актер считает, что британцы будут помогать, чтобы Украина не сложила оружие.

В эксклюзивном интервью Фактам ICTV Эдвард рассказал о своем отношении к переговорам между Украиной, Россией и США. Также актер высказался о том, что украинцам поможет выиграть войну и какую роль будет играть Европа в дальнейшей поддержке Киева.

Эдвард Экрут о переговорах Украины, США и РФ

— Какое ваше личное мнение о том, что происходит с переговорами между Украиной, Россией и Соединенными Штатами?

— От людей, которых я знаю, которые безусловно благосклонны к Трампу и близки к Белому дому, я слышал два разных типа сценариев и два разных типа теорий. Некоторые люди верят, что за хаосом на самом деле стоит стратегия.

Мы много раз слышали, как Трамп говорил, что политики совершают ошибку, сообщая общественности, что они на самом деле делают. Он не выпускник Гарварда. Он не дипломат. Он во многом игрок в покер и бизнесмен.

— И переговорщик.

— И переговорщик. И эти люди верят, что он на самом деле разыгрывает козырь. Он увидел, что после многих лет, когда Путин разыгрывал мелкие карты и одерживал крупные победы в Сирии, Грузии, Африке, он пошел ва-банк на Украину и, с их точки зрения, проиграл войну.

Их видение заключается в том, что Советский Союз был самым сильным во время холодной войны, и Путину нужна была холодная война, чтобы утвердить Россию как сверхдержаву. Ему нужно было вторгнуться в Украину, чтобы показать, что Россия является сверхдержавой, но он потерпел неудачу, он проиграл. И поэтому они верят, что теперь могут держать Путина на покерном столе.

— Да, потому что Соединенные Штаты видят Китай как главного конкурента, главного врага, а не Россию. Есть такое мнение, что они хотят перемирить всех славян, чтобы просто объединить их и использовать против Китая.

— Да, и я думаю, они видят, что союз природных ресурсов России и инженерного гения Китая является очень сильной силой, с которой можно бороться. И поэтому они считают, что разлучить их является приоритетом.

То, как описывают это политически, заключается в том, что Трамп, говорит: Я унаследовал прокси-войну от своего политического оппонента, и лучшая гарантия безопасности, которую я могу предложить Украине, — это убраться отсюда. Лучшая гарантия безопасности для Украины — это то, чтобы я выбыл, потому что тогда у России не будет причин для нападения. И лучший способ сделать Украину нейтральной — это если я буду поддерживать Россию. Потому что Украина всегда подпадала под влияние России или США, поэтому если наше влияние будет одинаковым, то бороться не стоит.

Это очень большая азартная игра. И другие люди даже со стороны республиканцев не верят в эту авантюру. Такой мягкий подход применила Ангела Меркель, и мы увидели результат.

— Итак, какова ваша текущая позиция относительно конечной точки этой ситуации? Мы каким-то образом останемся с Соединенными Штатами или это будет определенный мир ?

— Я считаю, что команда Трампа видит это так: Украина является сценой, на которой завершилась последняя глава холодной войны, и холодная война закончилась.

И мы наконец остановим еще одну войну, которая имеет примерно такую же историю, я имею в виду, не ту же историю, но то же время, когда начинается 1948 год, то есть конфликт на Ближнем Востоке. Их цель заключается в том, что мы остановим эти две войны, которые являются частью системы, которая сейчас устарела, и будет новый мировой порядок, в котором мир будет разделен между мощными супердержавами.

Так что не зря переговоры проходят в Джидде, у вас есть три большие нефтяные страны, которые встречаются и решают судьбу мира, и вот это краткое видение.

О первом визите в Украину и пропаганде РФ

— Хочу спросить о вашем первом визите в Украину. Это было в 2013 году, до Революции Достоинства. Вы приехали сюда, чтобы снять фильм о Голодоморе. Как именно это было?

— Я пробовался на роль, и история была очень интересной. Я получил роль учителя искусства во время Голодомора. Это была одна из первых крупных голливудских постановок в Украине. Производство началось в декабре 2013 года, и начался Майдан. И я был в Киеве, снимал фильм о Голодоморе.

— И это было в процессе. Съемки еще не закончились?

— Производство остановили из-за Майдана, а потом его возобновили в феврале. И фильм был завершен. Но это был первый раз, когда я во многом попал в центр истории. У меня было много друзей из Лондона, которые знали некоторых киевских художников, и поэтому я немного открыл для себя мир искусства в Киеве.

Я был действительно поражен, потому что было много вещей, о которых я не знал. Когда произошло первое вторжение, я не совсем понимал, что происходит. Я должен сказать, что большая часть российской пропаганды в то время была очень эффективной для многих европейцев, потому что мы смотрели на Америку как на хулигана после войны в Ираке.

— И, как я знаю, ваш отец…

— Мой отец араб. И да, и на Глобальном Юге, и в Европе было много людей, которые верили, что Америка была хулиганом. И Путин разыграл карту с самого начала, мол, “я единственный человек, который может внести немного баланса в этот однополярный мир”. Он представил себя аутсайдером. И поэтому было очень трудно понять, кто аутсайдер среди аутсайдеров.

О помощи Украине и поездках на передовую

— И все-таки у вас был канал Russia Today в Европе, который вел эфир на английском языке. Он был легкодоступен, в отличие от новостей с Украины. Расскажите мне, как вы прошли через влияние российской пропаганды. Когда это изменилось и как?

— Это действительно изменилось с полномасштабным вторжением. Я был одним из тех, кто не верил, что это произойдет, даже накануне вечером. А потом это произошло, и меня осенило.

А потом моя жена, которая работает международным иностранным корреспондентом NewsMax, в то время, когда она была журналистом-фрилансером, она очень рано уехала в Украину. И я познакомил ее с некоторыми творческими людьми, с которыми поддерживал связь. И вдруг я увидел совсем другую картину.

И я начал думать, что чувствую себя немного виноватым. Я чувствовал, что хочу сделать что-то для людей, с которыми я общался. С актерами, артистами, которые были в Украине, и мы начали собирать деньги для театров, чтобы обеспечить их генераторами. Мы поставили спектакль для детей-беженцев из Мариуполя.

Украинцы имеют в ДНК свободу и дебаты. Ты понимаешь, что это экзистенциальная борьба, Украина веками боролась с этим гнетом, чтобы существовать.

И тогда я увидел людей моего возраста, моложе, готовых бороться и умереть за демократию, когда я вырос в очень бесцельной гедонистической западной цивилизации, которая потеряла способность иметь чувство долга.

И тогда я подумал, что это было бы моральным, интеллектуальным и философским самоубийством — для нас на Западе — не поддерживать Украину.

— Сейчас ваша жена продолжает снимать в зоне боевых действий. Я видел некоторые репортажи. Она постоянно встречается с украинскими военными, посещает разрушенные города. Так как вы с этим справляетесь?

— Думаю, как и многие украинцы. Вы никогда не привыкнете к этому, но вы адаптируетесь к этому. Я помню, когда она впервые полетела, это был грузовой самолет, и это было, кажется, в марте 2022 года.

Я думаю, что одна из причин, почему я довольно быстро приехал в Украину, заключалась в том, что у моей жены отличное чувство юмора, и она пошутила о том, что ее взорвали. И я мог интеллектуально понять шутку, но не мог смеяться.

И я понял, если я не смогу посмеяться над той шуткой, разрыв в опыте между нами будет настолько большим, что наши отношения окажутся под угрозой.

— Вы были на передовой?

— Я побывал в очень опасных местах на Востоке, где иногда оставался всего несколько дней, иногда всего несколько часов. И я чувствовал, что считаю часы в месте, где люди живут каждый день. Я даже не говорю о Вооруженных силах, я говорю о гражданских, которые живут в тех местах.

И когда дело доходит до Вооруженных сил, то я чувствовал, будто каждая фибра твоего существа говорит: Тебе здесь не место. Убирайся.

— Многие иностранцы признавались, что чувствовали себя виноватыми, будто они не сделали достаточно для Украины. Было ли у вас такое ощущение?

— Я думаю, мы все имеем такое ощущение. Это парадокс. Чем ближе ты приближаешься, чем больше делаешь, тем больше чувствуешь вину.

Во время поездки я сидел в поезде с англичанином, который служит в украинском спецназе. И ему всегда хотелось вернуться в Украину. Даже если существовал большой риск потерять жизнь, это его любимое место, по многим причинам.

Это напоминает мне то, как моя бабушка рассказывала, что жила в Лондоне во время бомбежки. И она сказала, что там было много ужаса, много горя, но это было лучшее время в ее жизни в смысле духа. Потому что она чувствовала этот дух, и в определенном смысле, возможно, это кажется неправильным, но на войне так много темноты и есть так много света, и вы видите, какие люди объединенные.

О поддержке Украины Великобританией

—Как вы видите дальнейшее сотрудничество Великобритании и Украины? Кир Стармер сказал, что британцы потенциально готовы отправить часть военных в Украину. Может ли это перейти к сути?

— Я считаю, что политики делают не то, что хотят. Они делают то, что могут, и поэтому работа, которую мы выполняем, является такой важной. И я думаю, что политики будут делать то, что от них захотят люди.

И это имеет такую большую силу. Если мы покажем, насколько изобретательна, умна и полна талантов Украина, я думаю, они гораздо больше будут отождествлять себя с ней. И они захотят поддерживать ее гораздо больше. И если они захотят поддерживать ее гораздо больше, у политиков не останется другого выхода, как поддержать Украину на полную.

— Как изменились настроения британского общества в отношении Украины за эти годы и есть ли усталость от войны?

— Я думаю, что в какой-то момент это было. Кажется, сейчас это немного меняется. Многие европейцы увидели, что Америка делает что-то очень подозрительное. И когда они увидели, как Трамп вел себя с Зеленским в Белом доме, они были смущены. И я видел, как в социальных сетях многие люди начали меняться.

Они начинают видеть: О нет, это реальная угроза, и она у нас на пороге. Так что я уверен, что в этом смысле эти люди сделают правильные вещи.

— Дайте украинцам совет, который поможет нам выиграть войну.

— Я не могу дать советы, как выиграть бой. Я думаю, что украинцы делают все возможное. Я считаю, что это очень важно, поскольку в определенном смысле мир, в котором мы живем, формируют художники.

Многие идеи, многие замечательные эстетики, замечательные концепции, в которых мы живем каждый день, сформированы художниками. И в этой стране есть много талантов, но это также сформировано большим патронатом. И это признак уверенной нации, когда нация инвестирует в свою культуру.

И это волнующее время, потому что это происходит. И инвесторы объединяются, бизнес объединяется, люди коллекционируют украинское искусство. Мы должны потратить энергию на создание следующего украинского фильма, который будет на Оскаре. И для этого люди должны объединиться.

Мы работали над тем, чтобы Малевича в определенных институтах называли украинским художником. И это важно для выполнения такой работы. Но это всегда идет в сравнение в способности создавать собственную работу.

Как я уже сказал, талантов хватает. Замечательные актеры, замечательные режиссеры, замечательные артисты и очень хорошие продюсеры. Нужно лишь сделать инвестиции.