Как бизнес может развивать университеты: американский и азиатский опыт для Украины

Первая сотня украинских богачей из списка Forbes может системно выделять средства на развитие университетов и научных кампусов. Но в Украине это практикуют единицы. В то время как 15–20% первых 500 бизнесменов из списка американского Forbes регулярно делают взносы на сотни миллионов или даже один-два миллиарда долларов (как фонд Билла и Мелинды Гейтс или жена основателя Amazon Джеффа Безоса) на строительство кампусов, инновационных лабораторий, библиотек, аудиторий, бизнес-школ в американских университетах.

В мою родную Могилянку благотворительные взносы на такие суммы (1–3 млн долл. и больше) не заходили уже очень давно, еще с тех пор, как американское и канадийское сообщество украинской диаспоры системно помогали развивать инновационную Киево-Могилянскую академию.

Чего не хватает нашим предпринимателям, чтобы вкладывать средства в развитие образования, образовательной инфраструктуры, и чему мы можем поучиться у американцев, вьетнамцев и сингапурцев?

Приведу свои размышления после посещения лучших университетов мира и общения с топ-менеджментом Калифорнийского университета в Беркли (UC Berkeley), Stanford University, Carlson Business School (UMN, Minnesota), руководителями многих бизнес-школ в Европе, США и Сингапуре, а также с азиатскими предпринимателями, которые строят университеты во Вьетнаме.

Сколько вкладывают в Berkeley и Stanford

За несколько недель моей деловой поездки в США удалось не только познакомиться с предпринимателями, посетить индустриальные парки, но еще и посмотреть изнутри, как работают университеты мирового уровня — Стэнфордский и Калифорнийский в Беркли. В последнем я прошел обучение в рамках акселератора для фуд-бизнесов от Berkeley Haas Business School, одной из лучших бизнес-школ мира.

Начнем с Калифорнийского университета в Беркли (он государственный), по кампусам которого я блуждал три часа. Буквально каждое здание на территории кампуса — лабораторию, библиотеку, даже аудиторию — ремонтировали или строили за счет какой-то частной компании или семьи. 95% зданий подписаны фамилиями семей или компаний, давших деньги на их создание.

Для понимания, построить инновационную лабораторию для проведения научных исследований или целый корпус университета — это приблизительно от 5–7 до 50 млн долл. Сумма пожертвований зависит от того, что именно хотят построить меценаты — инновационную лабораторию, культурное пространство, стадион (да!), бассейн, целый корпус или библиотеку. Есть в Беркли и небольшие меценатские взносы от благотворителей, например на строительство аудитории. Это в среднем от 0,5 до 2 млн долл.

7,5 млрд долл. — endowment-фонд университета Беркли, накопившийся за свыше 100 лет его существования. Это фонд, который формируется именно благодаря пожертвованиям меценатов и не тратится, а накапливается. А на проценты от управления им существует и развивается университет и его научные программы.

А вот пример одного из самых престижных частных вузов мира — Стэнфордского университета, который тоже развивается на деньги благотворителей. И сразу печальная история основания — железнодорожный магнат Лиленд Стэнфорд и его жена Джейн решили основать университет в память о своем умершем сыне. Семья вложила большинство средств в это учебное заведение возле города Пало Альто. И, по сути, этот университет стал настоящим магнитом для инновационных предприятий на столетие вперед. В 10 минутах езды от Стэнфордского университета расположена Кремниевая долина с кучей инновационных бизнесов, главным офисом Google, Meta и пр. То есть в этом случае уже бизнес концентрировался вокруг престижного инновационного университета, понимая, что может привлекать талантливую молодежь и технологии из научного центра Стэнфорда.

37,5 млрд долл. — endowment-фонд Стэнфорда, формирующийся за счет частных меценатов (бизнеса, зажиточных семей, инвестиционных фондов). А годовой операционный бюджет университета — 4,5 млрд долл.! Это фантастическая сумма, которая ежегодно тратится на обновление оборудования, зарплаты и социальные программы для профессоров и преподавателей, стипендии молодым талантам со всех стран мира, R&D и инновации. Поразительный факт: 87 нобелевских лауреатов учились в Стэнфордском университете.

Мне рассказывали, что меценаты Berkeley University и Stanford University даже соревнуются — кто задонатит больше денег и построит лучший корпус, лабораторию или библиотеку. Можем ли мы вообще представить, чтобы украинские предприниматели или зажиточные семьи соревновались, кто лучше что-то построит в каком-то из университетов, то есть просто отдаст свои деньги на образовательные проекты?!

Это моя мечта.

Почему американцы отдают миллионы университетам: есть только три причины

Во-первых, именно законодательная система помогает привлекать миллионы от бизнеса американским университетам и учебным центрам. В США есть налоговые стимулы заниматься благотворительностью в образовательных и гуманитарных проектах. Затраты компаний на благотворительные и донорские проекты учитываются (до определенной границы — 10% от суммы прибыли до налогообложения) в общих затратах бизнеса, то есть значительно уменьшают налог на прибыль для крупного и среднего бизнеса.

Следовательно, компания ежегодно выделяет около 8–10% от своей чистой прибыли на «добрые дела». И эти средства не облагаются налогами и вместе с тем адресно тратятся на полезные проекты, в которые верят владельцы предприятий. Это касается и финансирования университетов.

В Украине традиционно благотворительные пожертвования не добавляются к валовым затратам, то есть облагаются еще налогом на прибыль — 18%. В лучших случаях применялась норма 4% от прибыли, и то не всегда налоговая признавала эти затраты. Но определенные шаги для улучшения ситуации в сфере благотворительности сделаны: парламент поддержал законопроект № 12328-д о стимулировании благотворительной помощи. После вступления в силу закона бизнес сможет донатить и делать благотворительные взносы без налогообложения до 8% от суммы налогооблагаемой прибыли (сейчас всего 4% прибыли, идущей на благотворительность, не облагается налогами). Но это только на период военного положения, которое, надеюсь, закончится в 2025 году. Что дальше? Снова споры с налоговой и отсутствие фискальных стимулов делать меценатские проекты.

Во-вторых, в американских университетах есть система корпоративного управления: это когда, кроме ректора, есть не номинальные (!) наблюдательный и опекунский советы, а еще и Advisory Board и ежеквартальные отчеты. Например в Стэнфордском университете в наблюдательном совете есть потомки семьи основателей, а в опекунский приглашены представители бизнеса, отдающего часть прибылей на развитие университета. То есть существует прозрачная система управления с четкими правилами и политиками использования благотворительных денег от предприятий и зажиточных семей. То есть руководство университета работает с уже существующими меценатами и привлекает новых. Для этого работают целые отделы фандрейзинга с бонусной системой заработных плат и менеджерами по развитию бизнеса.

В украинских реалиях менеджмент университетов чаще всего просто не в состоянии работать с представителями бизнеса, готовыми вкладывать средства. Несколько раз я присутствовал на встречах в некоторых известных украинских университетах, где владелец бизнеса был готов выделить 1–2 млн долл. на модернизацию корпусов и создание инновационных пространств. Сразу начинаются бесконечные дискуссии на полгода: как заводить эти средства на счет университета, куда можно тратить, как формировать смету, кто будет менеджером этого большого проекта и т.п. Да, с одной стороны, университеты государственные и четкой законодательной процедуры для использования денег от меценатов нет. Но проблема не только в этом. Большей частью в наших вузах очень неэффективный топ-менеджмент, не способный принимать эффективные решения и организовывать проектную работу для сотрудничества с представителями бизнеса, показывая производительность, прозрачность и регулярно отчитываясь. По моему мнению, есть лишь несколько университетов в Украине, которые могут это делать, и большинство из них частные.

И еще не менее важный момент: только в Америке я видел вот такую мощную мотивацию у предпринимателей — вкладывать деньги в развитие своих университетов. У них на ментальном уровне есть потребность сделать что-то полезное для развития своей страны, вернуть часть своих денег обществу, в котором они, их потомки живут и учатся. Это принцип GIVE BACK TO SOCIETY. Здесь нужно отметить, что способствует формированию такой культуры именно доверие к власти и вера в государство в целом. Американцы верят в свою страну и ее долгосрочное развитие. В тех же университетах за счет бизнесменов построены корпуса, в которых учатся будущие американские политики. Например, Институт Гувера в Стэнфордском университете воспитывает будущих политиков и чиновников. У этого института есть свой «небольшой» endowment-фонд — 850 млн долл. То есть частные благотворители вкладывают свои средства в развитие политического образования и формирования политической элиты. По сути, эти меценаты платят за воспитание политиков для своей страны.

Считаю, что сейчас американский сценарий сотрудничества бизнеса и университетов у нас невозможен. В Украине предприниматели не планируют свои инвестиции на 20–30 лет вперед — максимум на пять. Ведь уровень неопределенности очень большой — непонятно, что будет с бизнесом через пять лет, будет ли существовать компания вообще. И главное — нет веры в свою страну и ее стратегию, это чувствуется. Вот когда наш бизнес начнет планировать свою деятельность хотя бы на 15–20 лет вперед, а университеты внедрят систему корпоративного управления, начнут нанимать эффективных топ-менеджеров (ректоров и проректоров, руководителей направлений и т.п.), тогда будет больше образовательных проектов, финансируемых предпринимателями.

Зачем вьетнамский бизнес строит частный университет?

Вьетнам. 30 лет войны вплоть до 1986-го, сплошная бедность и отсутствие инфраструктуры. Но этой стране удалось не просто восстановить экономику, но и увеличить ВВП в 12 раз с 2004-го до 2024 года — сегодня это почти 4800 долл. на душу населения. Исторически бедная и неразвитая страна, которая сделала экономический прорыв и попала в клуб так называемых азиатских тигров — государств, осуществивших экономический прорыв и растущих ежегодно со скоростью 6–7% в течение последних 10–15 лет. Причем у них было намного меньше ресурсов, чем у Украины. Но я сейчас не об экономике, а о том, как и сколько бизнес вкладывает в образование.

Итак, крупная вьетнамская IT-компания FPT Software, успешный аутсорсер с клиентами в США и Европе. Кстати, оборот и прибыльность у нее меньше, чем в некоторых крупных IT-компаниях Украины, однако компания может себе позволить тратить десятки миллионов долларов на строительство сети университетов по всей стране — сейчас это шесть кампусов во Вьетнаме с общим количеством студентов 14 тысяч (почти половина КПИ). Тогда как максимальный вклад украинских компаний в образование профильных университетов — это сотни тысяч долларов на ремонт некоторых аудиторий или покупку оборудования (лептопов, смарт-досок, промышленных образцов для ПТЗ и пр.). В самом лучшем случае это несколько миллионов долларов за последние 10 лет в УКУ или KSE (оба университета частные со многими иностранными донорами).

Зачем это вьетнамскому IT-бизнесу? Конечно, среди 14 тысяч студентов, которые учатся в их университете, часть пойдет работать в эту компанию. Но надо отметить, что в университете есть не только IT-специальности, но и гуманитарные, и общие технические.

С другой стороны, университет частный, то есть за обучение студенты платят. Причем эту оплату сделали немного ниже рыночной (субсидия от FPT Software). Во время разговора руководители IT-компании признались, что сейчас университет как отдельный бизнес-юнит не приносит прибыли. Как человек, который разбирается в работе образовательных учреждений и финансах вузов, сразу замечу, что в бизнес-модель университета всегда закладывают от 15 до 25% (иногда больше) грантовых или донорских средств на его содержание. Почти нигде в мире вузы сами себя не окупают.

Есть у вьетнамских предпринимателей еще и глобальная мотивация развивать образование для своей страны: для них важно, чтобы уровень образованности вьетнамцев рос. То есть им не все равно, что будет с их страной и людьми в перспективе 10–20 лет. Вьетнамцы, как ни странно, планируют успех страны наперед.

Сингапурская бизнес-школа из украинской древесины

Маленький Сингапур с населением пять миллионов человек. Здесь университеты большей частью государственные, как и во Вьетнаме. Но правительство Сингапура ежегодно выделяет немалые средства на развитие образовательной инфраструктуры, инвестиции в университетское образование составляют 1–2 млрд долл. в год. Мотивация проста — привлекать в страну самых лучших преподавателей, научное сообщество и сделать Сингапур международным образовательным хабом для талантливых иностранных студентов.

В 2022 году в Сингапуре за 110 млн долл. построили новый экологический корпус бизнес-школы при Nanyang Technological University. Кстати, частично и из украинской древесины. Когда я начал расспрашивать у главного архитектора, кто же поставщик древесины, он с удовольствием ответил, что это австрийская компания. А она, со своей стороны, покупает сырье в Украине.

Такие огромные инвестиции делает этот лучший технический университет Сингапура вместе с правительством, чтобы привлекать через образовательную инфраструктуру ведущих ученых и талантливых иностранцев в свою страну, стать научным магнитом, который, в свою очередь, приведет к увеличению прямых иностранных инвестиций.

Азиатский сценарий в Украине

В нашей стране тоже есть примеры, когда предприниматели вкладывают в бизнес-образование свои деньги. Так, совладелец мультимаркетов «Аврора» Лев Жиденко анонсировал, что начинает проект восстановления одного из кампусов Киево-Могилянской бизнес-школы, которую он сам в свое время окончил.

Подойдет ли Украине американский путь привлечения средств в университеты и учебные заведения от бизнеса или азиатский — от бизнеса и правительства? Вполне. Можем работать по обоим сценариям. Тем более что первоначальные примеры есть. Просто процент предпринимателей, которые действительно хотят развиваться в стране и учить здесь своих детей, сейчас критически мал. А вот деньги на собственный университет, по крайней мере у топовых IТ-компаний Украины, точно есть.