Трамп vs Путин: кто на самом деле устроил геополитический кризис?

На протяжении последних лет попытки изменить правила и нормы мирового порядка стали квинтэссенцией внешней политики России и Китая. С избранием президента Трампа к ним присоединились и США.

Ревизионизм — не исторический, а тотальный — окончательно вытеснил глобализм как основной концепт международных отношений. Нет ничего плохого в попытках пересмотреть миропорядок, и это происходит далеко не впервые в истории человечества. Вместе с тем несколько неожиданный современный ревизионизм исходит одновременно из Вашингтона, Пекина и Москвы, хотя и в разных формах и с разной целью. Три ядерные государства и постоянные члены Совета безопасности ООН имели все возможности и средства для того, чтобы менять имеющийся мировой порядок, в соответствии с установленными международным правом правилами и процедурами. Но они выбрали разрушение этих правил.

Китай пошел путем наращивания агрессивной риторики и вооруженных сил, но вместе с тем смог предложить человечеству несколько концепций будущего сосуществования — иного, чем сейчас, но все же мирного. Россия обратилась к откровенной войне и языку ультиматумов, прикрываясь мнением то ли «Глобального Юга», то ли «мирового большинства». США считают, что весь мир им обязан и потому «Америка прежде всего». Тем самым принципы мирного сосуществования, основанные на праве, взаимном уважении и дипломатии, а не на количестве ядерных боеголовок, боевых кораблей и военных самолетов, оказались под угрозой тотального забвения.

Ревизионизм приемлем, если не предполагает применения силы для замены одного несовершенного мирового порядка другим, потому что все равно всех удовлетворить невозможно. С точки зрения интересов человечества, пересмотр правил сосуществования должен привести к полному отказу от какого-либо применения силы, как это записано, например, в статье 9 Конституции Японии, а не к тому, чтобы сила снова стала решающим инструментом международных отношений. Мир должен наконец вырасти из детских штанишек, когда больший и физически более сильный ребенок может править на детской площадке. Пребывая под угрозой, меньшие дети должны изучить боевые искусства, чтобы защитить себя, и (или) развивать способности, позволяющие избегать конфронтации умным способом. Но все равно во времена, когда сила снова значит больше разума, кто-то взрослый должен следить за нарушителями спокойствия. Правила должны быть, иначе — хаос.

Важно понять мотивацию каждого из ревизионистских государств. Для формулирования альтернативной системы миропорядка Китай предложил несколько стратегических документов, которые представляют видение Пекином будущего. Если бы только Китай избегал бесконечных угроз в отношении Тайваня, воздерживался от силового давления на прибрежные страны Южно-Китайского моря, мирно решил пограничные вопросы с Индией и другими странами и уважал разнообразие, его видение могло бы получить определенную поддержку. Однако реальность в Восточной Азии вызывает скорее обеспокоенность, чем убеждение, что предложенные подходы позволят удержать регион от конфликтов, а миру обеспечат процветание. Сейчас, в условиях новой политики администрации США, Китай резко сменил риторику с настойчивой на добрососедскую, но это тоже происходит не впервые. Стремление к диалогу в ключевом треугольнике Китай—Япония—Южная Корея, которое вроде бы уже привело к договоренности о денуклеаризации Северной Кореи, — весьма позитивный пример ревизионизма. Вопрос лишь в том, что же раньше мешало КНР решить этот едва ли не самый больной вопрос в сфере безопасности Восточной Азии? Создается впечатление, что методологию Киссинджера по отрыву КНР от СССР сейчас применяет Пекин, чтобы оторвать Японию и Южную Корею от непредсказуемых США, которые, в свою очередь, стараются оторвать Россию от КНР.

Россия не представила никакого видения будущего, кроме империализма и реинкарнации фашизма. Российская версия ревизионизма на внешней арене базируется на формуле, что мир должен принять «Великую Россию» или исчезнуть. Имперская формула «границы России нигде не заканчиваются» — прямое следствие самопровозглашения РФ «государством-цивилизацией» в новейшей Концепции внешней политики РФ. Цивилизациям не нужны партнерства и согласие, потому что им никто не равен, кроме другой цивилизации, например Китайской. Многополярность, мантра о защите интересов «Глобального Юга» и провозглашение примата православных ценностей прикрывают ее грубые амбиции действовать исключительно силой. Война — это форма существования России.

Российский ревизионизм «наружу» основывается на внутренней трансформации «назад в СССР». Внешняя угроза, война, бедность, страх, покорность и приоритет интересов государства над приоритетами человека, промывание мозгов с детства — вот ее признаки. Таким населением легко манипулировать, бедным нечего терять, и они пойдут на войну и будут благодарны за кило мандаринов или бананов к 9 мая. Они легче воспримут идею Путина, что война — это бесконечный процесс, вокруг враги, а для России важнее всего производство оружия. Они верят, что Запад обидел Россию (неважно, чем, важен принцип) и должен за это заплатить. Такая политика — кардинальная смена курса, когда Россия все же стремилась стать частью Европы, играть важную роль в международных организациях. Не получилось, поэтому — война. Как сказала в интервью накануне вторжения губернатор одной из провинций России, «Война — это победа. Война — это любовь. Война — это будущее, заложенное в мире». Российский ревизионизм — очевидная и прямая угроза человечеству.

Самое неожиданное цунами ревизионизма пришло из Белого дома. Президент Трамп выдвинул повестку дня, в значительной степени противоречащую не только политике его предшественника, но и принципам, которые США провозглашали на протяжении всей своей почти 250-летней истории. «Америка прежде всего» однозначно будет иметь последствия для всех, и для самих Соединенных Штатов в частности. «Америка прежде всего» стремительно меняется на «Америка в одиночестве». Нет смысла подробно обсуждать американский ревизионизм. Пересматривается буквально все, на чем базировался либеральный мировой порядок. Исправление многих вещей, действительно нуждавшихся в изменениях, сопровождается становлением абсурдного культа личности. Маяк свободы уже тускнеет и очень скоро может угаснуть совсем.

Исследователям будущего еще предстоит выяснить, как получилось, что страна, где больше всего нобелевских лауреатов, лучшие в мире университеты и чуть ли не образцовая, как многим казалось, система рычагов и противовесов в политической системе, буквально на глазах совершила разворот к самоизоляции, грубому политическому и экономическому давлению на ближайших друзей и партнеров, выдвижению территориальных претензий к другим государствам.

Совсем не удивляет, что Путин косвенно поддержал стремление Трампа присоединить Гренландию, вместе с тем выдвигая свои амбиции по контролю, в частности военными средствами, над Арктикой. Ему намного легче объяснять своим согражданам захватнические цели войны против Украины, апеллируя к трамповским намерениям присоединить Канаду к США как 51-й штат.

Требования к Японии резко увеличить расходы на оборону и провести перевооружение за счет американского оружия тяжело сочетаются с тарифами в 25% на автомобили и сталь. Экономика важнейшего партнера США в Восточной Азии принципиально экспортозависима, и только в случае положительного торгового баланса у Японии есть ресурсы для инвестиций и предоставления помощи другим странам. В то же время в такой помощи нуждаются Филиппины, Тихоокеанские острова и другие страны Азии, помощь которым со стороны США уменьшили или отменили. Китай с готовностью заполнит искусственно созданный дефицит, и уже не оставит страны, куда придет с «помощью». Если США провозглашают стратегической целью сдерживание Китая, нужно укреплять экономику партнеров США в регионе, а не обвинять их в использовании рынка Соединенных Штатов в своих целях. Стоит помнить, что «Тойота» — крупнейший из иностранных компаний работодатель в США.

Конечно, ревизионистские шаги США, России и Китая интересуют Украину прежде всего с точки зрения переговоров об окончании войны, которые продвигаются на протяжении последних месяцев с резкими поворотами и разворотами, когда осторожные надежды сменяются тотальным разочарованием и наоборот. Странные заявления нашего стратегического партнера вроде установления контроля над украинскими АЭС или уже достигнутого перемирия во время шквальных дроновых атак сопровождаются сообщениями с разных сторон, что все прошло хорошо. Хотя понимание того, что такое «хорошо», вероятнее всего, сильно отличается у переговорных сторон. Никто, кроме непосредственно причастных лиц, не знает точно, что происходит в Джидде (как ранее происходило в Минске и Стамбуле) и других местах и что еще произойдет до того, как Путин прекратит убивать украинцев. Сейчас единственное, что удалось усвоить и зафиксировать в памяти человечества, — если бы в 2022 году президентом США был Дональд Трамп, агрессия бы не началась, возможно, даже Троя стояла бы и по сей день.

Создается впечатление, что нынешняя администрация, как и все предыдущие, неправильно понимает и воспринимает Россию. Путин будет воевать с Западом тем или иным способом, пока он жив. Даже если он не решится непосредственно атаковать страны НАТО, все равно Россия будет сопротивляться любому варианту миропорядка, который будет строить Трамп. Путин будет требовать равную долю, и это тот случай, когда личные амбиции Трампа могут быть фактором позитива, потому что он не будет терпеть никого рядом. 47-й президент США — неординарная личность, и вполне возможно, что он уже начинает чувствовать: Путин играет с ним, стараясь, как он это делал и с Байденом, повышать ставки.

Трамп — сложный и непредсказуемый посредник, но другого нет. Профессиональная работа с партнерами и филигранная аргументация каждый раз, когда мы получаем очередной вариант «соглашения о ресурсах», помогут удерживать ситуацию под контролем. Но думать нужно не об этом, а о возвращении стратегической инициативы и суверенитета над принятием решений в отношении Украины. Внешняя сила — производная внутренней.