Война на два фронта: как фейковые уголовные дела подрывают оборонительные закупки

24 февраля 2022 года жизнь каждого украинца изменилась. С начала боевых действий бизнес-предприятия, волонтеры и военные сплотились, чтобы поддержать экономику и обеспечить армию всем необходимым — от пищевых продуктов до военной амуниции, от транспорта до оружия. Едва ли не впервые за более чем 30 лет независимости Украины государство вынуждено было обратиться к украинскому бизнесу, к украинскому производителю за помощью. Выяснилось, что все эти сказки о «свое производство не нужно» - вредный миф. И украинский бизнес, невзирая на весь сложный бекграунд отношений с государством, подставил стране свое плечо как поставщик и донор потребностей военного времени.

Но в то же время вместо адекватного сотрудничества с бизнесом отдельные правоохранители ДБР, Нацполиции и т.д. все чаще делают шаги, которые превращают экономическое партнерство в давление с их стороны. Одним из острейших проявлений этой проблемы является подмена штрафных и оперативно-хозяйственных санкций за возможные нарушения условий снабжения товаров и предоставления услуг уголовными преследованиями. 

Согласно действующему законодательству Украины, нарушение условий поставки товаров, услуг или работ в пределах государственного заказа влечет различные виды ответственности и возмещения убытков. Такая система стимулирует поставщиков соблюдать требования государства и призвана не допускать нарушений.  

У государственных заказчиков есть все инструменты для того, чтобы наказать недобросовестных поставщиков. Однако на практике правоохранители часто инициируют уголовные производства без имеющихся признаков преступления.

Какие статьи Уголовного кодекса используют для подобного давления? 

• Статья 114-1 — «Препятствование законной деятельности Вооруженных сил Украины и других военных формирований»
• Статья 191 — «Присвоение, растрата имущества или завладение им путем злоупотребления служебным положением».
• Статья 209 — «Легализация (отмывание) доходов, полученных преступным путем».
• Статья 212 — «Уклонение от уплаты налогов». 
• Статья 364 — «Злоупотребление властью или служебным положением».

Подмена действующих экономических штрафных санкций уголовными производствами применяется к бизнесу как инструмент давления. В рамках таких производств правоохранители пытаются доказать, что, например:

• Руководство предприятия якобы «растратило» или «присвоило» бюджетные средства в особо крупных размерах.
• Должностные лица предприятий якобы находятся в сговоре со служащими министерств или других органов для совершения преступлений.
• Недостатки поставленной продукции или расхождения по техническим условиям являются результатом «злоупотребления властью в интересах третьего лица и завладения бюджетными средствами», а не случайностью или производственной ошибкой.
• Налоговые разногласия являются поводом не для доначислений и штрафов, а для уголовных дел.

И это не весь список таких поводов для пресса и давления. 

То есть вместо правового механизма разрешения споров бизнес неожиданно и незаконно получает обыски, изъятие техники и блокировку работы. И технология такого «шитья белыми нитями» почти в каждом кейсе имеет постоянные признаки:

• Поиск «схемы» или «заговора». Следственные органы или прокуратура получают информацию о договоре между предприятием и государственным заказчиком (например, Министерством обороны или Государственным оператором тыла). Часто инициаторами представления наводки являются конкуренты или недобросовестные чиновники, желающие украсть деньги налогоплательщиков.
• Обобщенная фабула. В материалах дела формулируют обвинения типа «Должностные лица (не установленные следствием) действовали в сговоре с (ФИО директора или собственника предприятия), завладели бюджетными средствами в особо крупных размерах». Детали о том, когда и как именно было «завладение», чаще всего нет или они абстрактны.
• Копирование текстов из «шаблонов». В ходатайствах в суд о проведении обыска или временном доступе к документам содержатся фрагменты, скопированные из других дел. У судей может сложиться впечатление, что перед ними уже неоднократно проверена «схема», подтверждающая вину подозреваемых. Это если судьи не действуют в сговоре со следователями. Таким образом, решения об обыске выдаются фактически без надлежащей проверки информации.
• Обыск и изъятие. Силовые структуры приходят на предприятие с постановлением суда, изымают технику, документы, печати, личные вещи, а иногда и наличные, заявляя, что это якобы вещественные доказательства. Хотя часто изъятые вещи не имеют отношения к даже фиктивному делу. Таким образом, парализуется хозяйственная деятельность, а у бизнеса возникает отрицательная репутация. 
• Затягивание расследования. Дело может «висеть» годами, без официального вручения подозрения или передачи в суд. Предприятие остается под постоянной угрозой новых обысков, а изъятые вещи возвращают крайне неохотно.
• Отсутствие последствий для инициаторов. Даже если дело разваливается в суде из-за отсутствия доказательств, силовики не несут никакой ответственности за нанесенные потери и репутационный ущерб бизнесу. Тем временем недобросовестные конкуренты или заинтересованные чиновники достигают своей цели — останавливают деятельность нежелательного игрока.

И я, и другие предприниматели много раз писали о компаниях, фактически поставлявших армии продукцию сомнительного качества или вообще не поставлявших. Например, вспоминают «Фарминко Норд» (поставка из Вьетнама продукции, которая не отвечала требованиям Министерства обороны), «Олимп Евротрейд», «ТС Трейд», «Золотой клевер» и другие, против которых почему-то не нарушалось или быстро закрывалось уголовное производство. В то же время предприниматели, привлекшие внимание к этим нарушениям, становятся объектами преследования со стороны тех же правоохранителей.

Один из показательных кейсов — история с Александром Соколовским, владельцем группы компаний «Текстиль-Контакт», открыто заявляющим о фирмах-посредниках, которые привозят в Украину некачественную форму. Сейчас ДБР ведет против его бизнеса расследование как раз по вышеописанной схеме. Об этом можно прочесть в его социальных сетях. Но надо понимать, что, кроме Соколовского, почти каждый бизнесмен, работающий с оборонными закупками, имеет не одно подобное дело со стороны тех или иных структур. 

Вы могли бы сказать, что проблемы бизнеса — тем более, зарабатывающего на госзакупках — это проблемы бизнеса. Но такой подход создает риски для качественного обеспечения ВСУ и реального реформирования оборонных закупок. 

Многие поставщики с качественной продукцией не идут работать с Минобороны, ДОТ или другими оборонными заказчиками. К примеру, именно фейковые уголовные дела — одна из причин, почему большой ритейл не пришел в поставку пищи для ВСУ.  То же касается и легкой промышленности, и производства амуниции и оружия. И все это несет прямой ущерб качеству обеспечения армии. 

Это приводит к тому, что вместо честной конкуренции возрастают риски настоящей коррупции и неэффективного использования средств налогоплательщиков. Предприятия, пытающиеся работать по-белому, заранее находятся в худших условиях по сравнению с «умеющими договариваться» с отдельными чиновниками и правоохранителями.

Решить эту проблему действительно просто — но нужна государственная воля. Потому что рецепты давно известные и простые:

1. Четко разграничить уголовную и хозяйственную ответственность. Законодатели должны внести в уголовный кодекс и сопутствующие нормативные документы четкий перечень критериев, по которым нарушения в сфере госзакупок квалифицируются как преступление, а не обычное хозяйственное нарушение. Также необходимо ввести механизм, который сделает невозможным злоупотребление со стороны органов при определении подследственности того или иного дела. К примеру, СБУ или нацполиция вообще не должна заниматься хозяйственными делами и «кошмарить» бизнес. 
2. Вернуть полноценный контроль Антимонопольного комитета. Необходимо как можно скорее восстановить право обжалования всех оборонных процедур закупок в АМКУ — это сбалансирует потребность в оперативности военного времени и прозрачности закупок.
3. Ввести обязательную локализацию в оборонных закупках. У украинского производителя нет приоритета, хотя во многих странах НАТО действует принцип «buy local» для оборонных закупок.
4. Защитить бизнес от безосновательных обысков и блокировки работы — для этого нужно ввести действенную персональную ответственность для правоохранителей — и исполнителей, и их руководителей. Также необходимы строгие ограничения на изъятие оборудования и документов.
5. Государство должно отказаться от хаотических изменений в тендерных требованиях перед объявлением закупок — то есть обеспечить постоянные и предсказуемые правила игры. Это позволит бизнесу планировать производственные мощности, запасы сырья и инвестиции.
6. Создать понятный и прозрачный коридор для исправления ошибок. Если выявлены определенные нарушения (ошибки в документации, просроченные сроки), государство должно предоставить бизнесу возможность исправить его в определенный срок, применить штрафы или пеню, а не сразу возбуждать уголовное дело.

Украина и украинский бизнес находятся в исключительно сложных условиях, когда каждый день войны нуждается в мобилизации всех ресурсов. Ибо, когда наступит желанное перемирие, никто не знает. В таких обстоятельствах государство и бизнес должны быть союзниками. При отсутствии четкого разграничения между экономическими нарушениями и преступлениями, правоохранители своими кейсами преследования бизнеса усиливают правовую неопределенность и вызывают массовый отток инвестиций. Это ложный и откровенно вредный путь, уничтожающий доверие к государству. 

Только обеспечение прозрачности процедур закупок, четких критериев ответственности и надлежащего контроля за действиями правоохранительных органов будет способствовать укреплению обороноспособности, развитию экономики и сохранению репутации Украины в мире. 

Победа в войне против внешнего агрессора невозможна без экономической прочности и внутреннего порядка, где бизнес и государство работают бок о бок, а не воюют друг с другом. Мы все ждем решительной позиции государства, которая искоренит тех вредителей, что разрушают национальную экономику и национальную безопасность.

Об авторе. Олег Митрохин — бизнесмен, владелец компании МИК. Компания МИК — ведущий украинский производитель спецодежды для различных отраслей, в частности для промышленности, строительства и сферы безопасности.