"Мы профукали все геополитические возможности с 1991-го, теперь они бьют нас по голове": Юрий Гудыменко о праве сильного, Трампе и Европе

Юрий Гудыменко – ветеран, глава общественного антикоррупционного совета при Минобороны Украины, лидер партии "Демократична Сокира", общественный деятель делился мыслями в интервью "Телеграфу" в рамках программы "Линия сопротивления".

По мнению Гудыменко, Трамп симпатизирует Путину и давит на Украину, даже не углубившись в конфликт. Ветеран сравнивает мир с "опасным спальным районом, куда полиция больше не приезжает", где без сильной армии или международного влияния страны начнут нарушать соглашения и эскалировать конфликты, действуя по принципу "право сильного". Переговоры о перемирии обесценивают и без того трудную мобилизацию в Украине. Войска Европы, несмотря на усиление вооружения, не готовы к реальной войне. А Польша – союзник Украины, который в перспективе может стать очень жестким конкурентом.

Трамп давит на Украину и ищет слабых врагов

— Несмотря на переговоры о перемирии, Россия и Украина продолжают взаимные ракетно-дроновые атаки, и это, согласно заявлениям в прессе, очень раздражает Трампа. Как вы оцениваете позицию Трампа по поводу войны в Украине?

— Президент США явно симпатизирует одной из сторон — России. Это не гипотезы, об этом пишет мировая пресса, это обсуждается на всех уровнях. История знает немало людей, которые пытались решить проблему простым путем, и рано или поздно реальность догоняет их — их решения оборачиваются против них. Легче надавить на Украину и заставить ее согласиться на невыгодные условия, чем добиваться справедливости в войне. И, судя по всему, Трамп даже не пытался углубляться в суть вопроса. Возможно, он не читал Макиавелли, но его поведение идеально вписывается в канон: "Цель оправдывает средства".

— Трамп создает прецедент для других стран. Как это влияет на международную стабильность?

— Политика США до Трампа была сложной, многоуровневой. Это не значит, что она была идеальной, но в ней хотя бы существовали определенные правила. Было понимание, что если в мире происходит откровенный геноцид или преступления против человечности, то США рано или поздно могут вмешаться. Это не было гарантированно, но такая угроза существовала, и многие диктаторы в мире это учитывали. Сейчас все поменялось. Планета все больше напоминает опасный спальный район, куда полиция больше не приезжает и где можно делать все, что угодно. Не работают договоренности, не действуют международные соглашения — остается только право сильного. А для этого даже не нужно быть сильнейшим в мире. Достаточно быть сильнее своего соседа, чтобы забрать все, что захочешь. Именно это мы наблюдаем с 2014 года.

— Недавно в Саудовской Аравии прошли переговоры между Украиной и США относительно защиты энергетической инфраструктуры. Саудовская Аравия как сторона переговоров действительно может быть нейтральной?

— Я бы не отвлекался на то, кто, где и когда выступает посредником. Сам факт переговоров расслабляет общество. Люди начинают думать, что война вот-вот закончится, и это влияет на мобилизацию. Они избегают повесток, потому что считают, что война уже окончена, и боятся попасть на фронт "за несколько минут до перемирия". А наши проблемы не исчезают.

Главное – это усиление армии и построение сильной экономики. Если эти два фактора есть, все остальное отходит на второй план. Сильная экономика обеспечивает армию, а сильная армия гарантирует существование страны. В таких условиях можно справиться с любыми вызовами. Ключевое – это сильная армия и сильная экономика.

— Возможен ли импичмент Трампу?

— Я смотрел их последнюю социологию. Не очень они возмущены. Уменьшение рейтинга Трампа — это стандартный процесс, как у Байдена или любого другого президента после того, как он принял присягу. Никакой катастрофы в этом нет. Поэтому в импичмент я не верю.

— Может Трамп сместить фокус США с Европы на другие регионы?

— В политике работает принцип: хочешь поднять рейтинг — найди "удобного" врага. США остаются мощнейшей военной силой на глобальной арене мира. Но они, как правило, не сосредотачиваются на борьбе с крупными конкурентами, а ищут более слабых.

Европа после холодной войны расслабилась. Политики сокращали армии, потому что это давало краткосрочные политические баллы — лучше строить дороги и школы, чем вкладываться в военную промышленность. Это привело к тому, что сейчас, когда в Украине началась война, Европа обнаружила, что нет ресурсов для быстрой реакции. Они пытаются исправить ситуацию, но этого недостаточно. Даже десятая часть необходимого не сделана.

Слабая Европа потеряла влияние в мире

— Недавно вы написали, что "кроме Украины Европы не осталось". То есть европейские ценности оказались лишь декларациями, единственной движущей силой в Европе является Украина, поражение или победа Украины определят судьбу Европы?

— Не буду говорить как политик – скажу как историк. Европа исторически тяготела к экспансии, захвату большей территории: начиная от греческой колонизации, завоеваний Александра Македонского, Римской империи, колонизации Америки, Африки и Азии. Но после двух мировых войн, которые дважды выкосили молодежь, разрушили экономики и судьбы, привели к распаду империй, Европа пошла вариться в собственном котле. Она боролась за свои принципы, в частности, права человека и социальную политику внутри себя. Но вместе с этим – теряла силу в мире.

Сейчас Украина является компиляцией старой энергии Европы и новых гуманистических принципов, и это прежде всего потому, что мы сами сформировали свое видение Европы. Долгое время мы считали Европу идеальной, но в конце концов поняли, что она не монолит, а состоит из разных стран с разными ценностями. В то же время Украина четко сформулировала свои принципы и готова их отстаивать.

— А готовы ли граждане Европы защищать свои ценности так, как это делает Украина?

— Мы как нация любим посыпать голову пеплом. Обожаем. Постоянно критикуем себя, в частности, за проблемы мобилизации. Однако социологические исследования, например, в Польше 2023 года, показывают, что в случае агрессии значительная часть европейцев воевать не готова. Это, конечно, только опрос, и, возможно, мы увидим, как разные народы будут реагировать на угрозы. Однако в любой стране Евросоюза процент тех, кто уклоняется от службы в армии, был бы выше. Я в этом совершенно уверен.

Польша – союзник, в перспективе – жесткий конкурент, но не друг!

— Европа наращивает военное производство, активно вооружаются Польша, Румыния. Много денег в Польшу вкладывает Америка. К чему конкретно они готовятся?

— Пока вкладывает. Очевидно, Запад готовится к чему-то серьезному. Я бы сказал, что они делают только 10% того, что нужно для эффективной обороны.

— Польша нам союзник или конкурент?

— Сегодня Польша – союзник, но не друг. Это очень разные вещи. Максимально разные. А в перспективе жесткий конкурент. Сильная страна – это либо мощная экономика, либо армия. Если есть оба фактора – это глобальный игрок. Долгое время у Украины не было ни того, ни другого. Но война изменила ситуацию. Мы строим сильную армию, а значит, нас уже нельзя игнорировать. Мы становимся серьезным игроком по крайней мере в Восточной Европе.

— Понимает ли Запад угрозу, которую несет ситуация в Украине?

— Европа понимает, что расслабилась после холодной войны. Она совершенно забросила свою военную промышленность и армию. Более того, политики рассматривали сокращение армий как политический шаг для достижения краткосрочных выгод. Они получали политические баллы за это, потому что в мирное время, когда бюджет всегда ограничен, гораздо легче пообещать построить школы или больницы, чем инвестировать в оборону.

— Почему политики принимают решения, которые идут вразрез с усилением обороноспособности?

— Идея модернизации армии, повышения зарплат военным или разработка новых видов вооружения не получают популярной поддержки среди граждан. Люди хотят увидеть конкретные результаты, например, новые дороги или школы. Военные программы кажутся сложными и менее привлекательными, потому что они не дают мгновенных результатов. И значит – рейтингов.

Их (европейская. — Ред.) армия была ослаблена, и теперь, когда на их границах возникла угроза, они вынуждены действовать быстро. Украина – граница Европы – это абсолютный факт. И теперь они начинают судорожно искать решения, но уже слишком поздно.

Украина должна формировать собственную повестку дня

— Как сильная армия меняет нашу роль в Европе?

— Мы больше не можем просто наблюдать, как Россия зажигает пожары вокруг наших границ —в Приднестровье,Беларуси еще где-то. Мы профукали все – без исключения все – геополитические возможности с 1991 года. И теперь они, каждая, бьют нас по голове. Беларусь стала диктатурой – мы не отреагировали. Хотя могли. Мы не можем притворяться, что нас это не касается, хотя их интересы заходят глубоко в зону наших. Нам придется начать воздействовать, говорить, действовать. Не диктовать, но по крайней мере формировать повестку дня в регионе.

— Какими конкретными шагами Украина может формировать собственную повестку дня в Европе и влиять на ситуацию в соседних странах?

— Так же, как Россия годами влияла на нас. Она инвестировала средства, поддерживала лояльных людей, создавала медиаармию, приглашала политтехнологов. Это приносило результат в течение 10 лет.

— Почему Украина не использовала геополитические возможности после обретения независимости?

— Мы могли это делать, хотя бы пытаться. Это не фантазии. Мы просто игнорировали такие возможности. Как следствие, мы получили целые регионы, десятилетиями находившиеся под российским информационным влиянием. Я помню Запорожье, где у Партии регионов было 60% голосов в горсовете, а еще 15% — коммунисты. Это было большинство, больше конституционного! И это тоже результат российской работы. Сейчас в Запорожье есть улица Героя УПА. Но за это мы заплатили огромную цену.

Нам нужно действовать более активно. Не ждать, пока нам скажут, что делать. Не играть роль жертвы. Влиять. Не для того чтобы навязывать кому-то, как жить, а для нашей собственной безопасности.

— Это как в 2008 году, когда Россия пошла против Грузии, а мы "были обеспокоены"?

— В 2008 году мы потеряли Грузию. Мы могли помочь. У нас было оружие. У нас было его больше, чем у грузин. Они его просили. Но наш парламент это заблокировал. И что произошло дальше? Россия закрепилась в регионе, Запад промолчал, а шесть лет спустя она пришла к нам. Мы тогда не вмешались и за это расплачиваемся до сих пор. Большой привет Юлии Владимировне Тимошенко, которая очень активно приобщилась к тому решению. И что мы имеем сейчас? Грузия – страна, где огромная часть населения относится к нам хорошо. Многие грузины приехали в Украину, воюют за нас, поддерживают нас, донатят. А грузинские власти — пророссийские. И теперь мы фактически не можем повлиять на это. Мы упустили возможность, хотя Грузия могла быть нашим союзником. Мы просто упустили этот момент.

— Как и с Молдовой…

— Да, очень долго мы не обращали внимания на Молдову, хотя это важный сосед.

Мы упустили важный шанс. Ключевой. И эта тенденция продолжалась. Это долгая, грустная история…