«Всефляция», каминг-ауты и жабогадюкинг в российской экономике

В марте трампойфория в РФ продолжилась: «Трамп наш! С Америкой мир поделим и заживем! Наш слоняра!». А слоняра между тем оставался основным поставщиком вооружений для Украины и даже позволил вступить в силу части санкций Байдена против российских банков. Но это не смущало оптимистов, которые как не в себя покупали российские акции и облигации. Не помогли и заявления Евросоюза о том, что санкции снимать не будут.

Что характерно, март же стал месяцем каминг-аутов российских властей. Вместо привычных заверений об успешной трансформации экономики они заговорили об охлаждении, мягкой посадке, отраслях-банкротах и бюджетной черной дыре.

Нытье и каминг-ауты

Пока все праздновали «окончательную победу», новостные агентства выдавали интересные заголовки:

• Путин призвал олигархов не ждать скорого завершения войны.
• Путин сообщил олигархам о риске «обрушения» экономики.
• Медведев заявил об отсутствии запросов от западных компаний на возвращение в Россию.
• Минфин призвал бизнес затянуть пояса, пока власти охлаждают экономику.

Начнем с главного геостратега и мастера многоходовок. Этот автор нетленок «нас просто кинули», «нас надули» и прочей классики явно понимает, чем закончатся «мирные переговоры», и поэтому внезапно сделал каминг-аут, заявив, что правительству и Центробанку следует тонко работать, чтобы не допустить обрушения российской экономики, и что охлаждение экономики неизбежно. Он также заявил, что введенные против России санкции не являются временными, уныло добавив: «Как было прежде — уже не будет». Почему-то в этот раз он забыл рассказать, насколько санкции были полезными для экономики. Видимо, возраст берет свое.

Дмитрий Медведев неожиданно сообщил, что российские власти не получали официальных запросов на возвращение от иностранных компаний. И зачем-то добавил: «Черт с ними, не жалко». После этого стало ясно, что и жалко, и обидно. Возможно, это было как-то связано с опросом западных компаний, где 100% ответивших не хотят возвращаться в Россию.

Глава Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин подло атаковал Минфин, заявив, что компаниям хотелось бы «не только выживать, но и развиваться», но Минфин денег не дает, а рекомендует молиться. Антон Силуанов парировал, рекомендуя сокращать издержки и избавляться от непрофильных активов.

«Газпром» намек понял и одобрил план по сокращению 1500 рабочих мест и распродаже активов после убытка в триллион рублей по итогам 2024 года.

Минфин против Центробанка

Самое умилительное в российской экономике за последний год — эпичная битва между ЦБ и Минфином. Если в 2022–2023 годах они синхронно накачивали экономику деньгами, то в 2024-м Центробанк вспомнил о своей основной цели — обеспечении стабильности национальной валюты.

ЦБ пытается хоть как-то уменьшить объем денежного дождя через ставку и макропруденциальные меры, а Минфин делает все для увеличения вливаний.

В итоге ЦБ не только оставил ставку на уровне 21%, но и зафиксировал падение выдачи ипотечных кредитов в феврале более чем на 30%, кредитных карт — вдвое, товарных (POS) кредитов — на 63%, а выдачи автокредитов упали до двухлетнего минимума.

При этом проблемы, естественно, не решаются, а накапливаются. Например, просроченная задолженность по ипотеке выросла на 70%, а объем проблемной ипотечной задолженности, проданной коллекторам, увеличился втрое.

В общем, сужение кредитного канала уже заметно невооруженным глазом. Результат: потребительский спрос падает (импорт новых легковых автомобилей в феврале рухнул на 73% год к году), строительство в кризисе (объем нового строительства снизился более чем на 20%).

Одновременно Минфин эти усилия обнуляет и разбрасывается деньгами направо и налево. Траты казны с начала года достигли 8,05 трлн руб. (рост на 30,6%). За январь-февраль Минфин потратил почти пятую часть годового бюджета, а расходы превысили доходы на 2,7 трлн руб. при том, что на весь 2025 год дефицит планировался в 1,17 трлн.

Дефицит закрывается остатками Фонда национального благосостояния (который, похоже, 2025 год не переживет) и наращиванием госдолга. Госдолг активно увеличивается (ну хоть что-то растет!), а обслуживание становится все дороже — в 2024 году на него направлены рекордные 2,3 трлн руб. (повышение на треть).

При этом с доходами бюджета проблемы. Бюджет верстался, исходя из цены нефти 69 долл. и курса 96 руб. (около 6600 руб. за баррель). Сейчас цена Urals меньше 60 долл., а курс около 80 руб., то есть меньше 5000 руб. за баррель. По итогам февраля казна получила 771,3 млрд руб. нефтегазовых налогов — на 18% меньше, чем годом ранее.

«Всефляция»

Росстат, занижая минимум втрое официальные данные, рапортует об обуздании инфляции. Экономисты же тем временем присматриваются к новому термину — «всефляция».

Поясним его на примере: производители сладостей в 2025 году повысили цены на 5–15% и одновременно снизили вес продукции. Упаковки шоколада весом 200 г заменяются на 180 и 150 г, а 100 г — на 90 г. То есть имеем одновременно рост цен (инфляция), уменьшение размера продукции (шринкфляция) и снижение качества (скимпфляция). В сумме — «всефляция».

Некоторое снижение инфляции в марте можно объяснить укреплением рубля, но это разовое явление. Далее рубль ослабнет и потянет инфляцию вверх.

По слухам, укрепление рубля связано с тем, что бизнес не покупает валюту не из-за отсутствия потребности, а из-за отсутствия денег. В условиях санкций и экономических проблем все меньше компаний нуждаются в валюте для импорта.

Еще одна причина «замедления инфляции» — падение потребительского спроса, порождающее дефляцию. Когда никто не покупает, производители вынуждены снижать цены и торговать в убыток, а затем сворачивать производство. Неслучайно имеем новость: «в России массово закрываются фабрики одежды и обуви».

Экономический рост

Итого на входе имеем 8 трлн руб. денежной инъекции от Минфина, на выходе — нулевой рост промышленности в феврале. И это с учетом оборонки. Если же смотреть на реальную экономику, картина удручающая. Производство обуви, трикотажных изделий, оптоволоконных кабелей, прицепов и цистерн рухнуло на 40% плюс, а приборов полупроводниковых, автобусов и кузовов для автотранспорта — на 30% плюс.

Из прочих успехов стоит отметить падение урожая зерна на 14% по итогам 2024 года, а также тот факт, что из-за финансовых проблем восемь угольных предприятий Кузбасса приостановили работу.

Это далеко не полный перечень трансформационных успехов. Кто-то скажет, что мы, мол, взяли самых отъявленных неудачников. Что ж, у нас есть проверочное задание — перевозки грузов. Ведь если все растет, то и грузоперевозки должны увеличиваться.

Железнодорожные перевозки в феврале снизились на 9,3% год к году: погрузки зерна — на 28,7%, строительных грузов — на 26, цемента — на 15,6, черных металлов — на 13,1%.

Автомобильные грузоперевозки в январе-феврале упали на 30% год к году. Больше всего — на 35% — сократилась доставка строительных материалов, на 25–30 — товаров повседневного спроса, на 20% — промышленных товаров.

В этих условиях новости о том, что Россия находится на третьем месте в мире по темпам экономического роста, вызывают только смех. У Китая при росте экономики на 5% перевозки грузов железной дорогой увеличиваются, а не падают на 10%, как у некоторых.

Перспективы?

Получается, весь этот переговорный процесс вполне может оказаться отчаянной попыткой выйти из игры, которую стремительно проигрывают.

Мы видим серьезный конфликт между желаниями экономики (выжить) и политическими амбициями (сохранить лицо). Результат будет зависеть от того, насколько все плохо в экономике. А в экономике, как показано выше, все достаточно плохо, чтобы рассчитывать на компромисс. Но это в рациональном мире. А где вы его в последние годы видели?