Виталина Библив: Я - не из робкого десятка и не боюсь быть смешной

За этот год произошло много интересных перемен в Сеньковке и героев «Будиночка на щастя», шестой сезон которого стартовал на Новом канале. Но одно в этой истории точно остается неизменным – непревзойденные фразочки Любани, которые после просмотра оседают и в нашем разговорном языке. Что интересно, все эти «жемчужины» Виталина Библив берет из жизни. Говорит, что уже есть заметки и для седьмого сезона.

В интервью Коротко про Виталина Библив рассказала, почему работа с Назаром Заднепровским – это лучшее из того, что могло с ней случиться на съемочной площадке, и почему не боится быть смешной, о героинях, которых хотела бы сыграть, какая она наедине с собой, что ей сегодня сильно болит и как изменилось ее мировоззрение после полномасштабной войны.

Обожаю фразу, которую услышала от Леси Жураковской: «Вспокойся, бо я тебе вспокою»

- Виталина, мы недавно говорили с Назаром Заднепровским, спрашивали о вашей кинопаре. Любит он вас! А вы?

– Это взаимно! Я на каждом интервью говорю: счастье иметь такого партнера, как Назар Заднепровский. Желаю каждой актрисе Украины почувствовать, что такое партнерство Назара Заднепровского. Это лучшее, что могло со мной случиться, и пусть меня простят другие мужчины-партнеры.

Назар отзывчивый, легко импровизирует, подхватывает, всегда на твоей стороне. Он прекрасный! Могу о нем говорить бесконечно.

- Вы с ним похожи в умении круто импровизировать, у вас все будто само выливается наружу.

– Да, у меня это выливается наружу. Но Назар – тот партнер, который умеет подхватывать то, что выливается у меня наружу.

- В преддверии премьеры Новый канал интересовался у фанов сериала, которая фраза Любани возглавляет их топ. Какая ваша любимая? Понимаю, что их насобиралось миллион, но, может, какими-то сами пользуетесь в жизни? Например, «чупірадло» – это же на все случаи жизни!

- На самом деле, все эти фразы, которые вы слышите – это фразы, которыми говорят наши люди. Вот «чупірадло» – это слово моего кума, он из Житомира, в них его употребляют. А я просто добавила – «чупірадло ти сеньківське». И уже оно пошло в народ.

Обожаю фразу, которую когда-то услышала от Леси Жураковской: «Вспокойся, бо я тебе вспокою». И тоже решила ее использовать. Спросила у Олеси, она была не против.

Фраза «шо його казать, коли воно канєшно» – это уже классика. Это слова водителя, который вез меня на площадку в первый съемочный день. Когда мы ехали, нас подрезала какая-то машина, и он выдает: «Нє, ну шо його казать, коли воно канєшно».

Слышу, записываю, выдаю.

- Выходит, что много коронных фразочек – это все ваши наблюдения?

– Да, это мои наблюдения. Сегодня шла из академии, где преподаю, навстречу мне – молодая пара, и девушка говорит: «Юра, посмотри, а что это упало?» Он спрашивает: «Что»? А она ему отвечает: «Твоя совесть!» И побежала дальше. Думаю: это ведь прекрасная фраза для Любани! Записала ее для следующего сезона.

Я все записываю. У меня на каждый сезон есть отдельные заметки. И на седьмой тоже есть новые. Потому что классика должна оставаться классикой, но люди хотят что-то и новое. Поэтому я даю им это. В этом сезоне, например, будет «ондатра скаліозна».

- Одна из ваших подписниц оставила вам в инстаграме такой комментарий: «я фанатка «Будиночка на щастя» – это антидепрессант без рецепта!» Что является вашим антидепрессантом сегодня?

- Прежде всего, хочу поблагодарить всех наших фанатов, которые смотрят, дают фидбеки после каждой серии, присылают подарки. Это очень вдохновляет.

Для меня это обратный процесс – мы даем людям позитив, а зрители его возвращают. Когда мне грустно, я и сама пересматриваю «Будиночок на щастя», честно вам скажу. Люблю его. Не воспринимаю Любаню, как себя, как Виталину Библив. Воспринимаю нашу с Назаром пару, как на пару миллионов, так нас называет режиссер Сергей Атрощенко.

Что еще есть моими антидепрессантами? Потискать любимую собаку, маму, папу. Ценными стали простые вещи, земные.

Гуляла сегодня с собакой, увидела белочку – и залипла. Просто кайф и счастье поймало оттого, что могу видеть белку в Киеве. Да и вообще – что я могу видеть.

- Белочка – это вообще ваша визитка (в театре «Золотые ворота» актриса играет в очень щемящем спектакле «Білка, яка прожила 100 років»).

– Так получилось (смеется). У вас есть своя белочка, а у меня – своя.

Пока что громко говорю, а потом буду кричать: дайте поиграть еще немного женщин в соку

– Вы как-то говорили, что с войной открыли в себе способность не бояться. Неужели вам никогда не бывает страшно? Или это о способности не бояться принимать определенные решения и совершать какие-то поступки?

- Вы правильно сказали – это способность принимать решения, совершать поступки, то, что откладывала на потом, на завтра. Или потому, что мне страшно, или «что скажут люди», или как буду выглядеть...

Я перестала откладывать жизнь на завтра. Поэтому, наверное, появилась эта способность не бояться. Единственное, чего боюсь, – кого-то обидеть, как говорится, незлым тихим словом, ненароком. Ведь и времена сложные, и состояние людей изменилось. Ты и не хочешь человека обидеть, а он это слышит по-своему.

– Вам в этом году будет 45. Так повелось, что у женщин как-то не принято спрашивать о возрасте. Но, мне кажется, это такие красивые годы, потому что уже и какой-то жизненный опыт есть, мудрость. Как вы себя чувствуете?

– Я ни с детства, ни с юности никогда не стеснялась, не скрывала, сколько мне лет. И считаю, это прекрасно, не каждый человек доживает до таких лет.

Ехала когда-то с незнакомой бабушкой в ​​лифте, она улыбается, и я говорю: «Боже, вы такая умничка в свои годы». А она отвечает: «Конечно, я сегодня проснулась, и уже рада, что дожила до этого момента». И так мне это запомнилось!

Каждый возраст прекрасен. Сегодня со студентами говорила, потому что у них такие пубертаты, им по 17-18 лет, эти мысли – что делать, куда идти, какое будущее, влюбленности… И я говорю: «Это прекрасно, покайфуйте от этого возраста, совершайте ошибки, не роковые, конечно, но не бойтесь их делать».

Считаю, сейчас такой возраст, когда можно наслаждаться всем, что у тебя есть, чего ты добился. В принципе, все, что ты себе придумывал до 45-ти или что диктует тебе общество, все есть.

Поэтому сейчас радуюсь, купаюсь в этом возрасте. И как вы правильно сказали – и мудрость вроде бы уже есть, и перестаешь бояться, и наконец выбираешь себя в каких-то моментах. Это осознание тоже приходит с годами.

- А на приглашения в кино возраст играет роль? Некоторые актеры говорят, что мало ролей для актеров старшего возраста, больше привлекают молодежь. Например, актриса Виктория Билан-Ращук тоже недавно рассказывала, что для женщин ее возраста не так много ролей, к сожалению.

– Когда я заканчивала институт в 2003 году, тоже всегда были ставки на молодые и красивые истории. Наверное, больше привлекает молодость и юность. Думаю, даже зрители преклонных лет смотрят на ту же молодую пару и вспоминают, как было у них.

То, что мало возрастных ролей, не знаю… Я начала играть женщин от 55-ти еще в 33 года. Мне цепляли дреды, седину, линзы вставляли… Не понимала почему, потому что было много актрис возраста 55+, которые могли бы сыграть. Но режиссеры хотели видеть меня, мол, никто так не сможет сыграть. Они так видели, я не отказывалась.

Здесь другая история: когда тебе будет 55, ты уже 35 не сыграешь. Поэтому я пока громко говорю, а скоро буду подчеркивать и кричать: дайте поиграть еще немного женщин в соку, которые могут быть привлекательными, сексуальными, обольстительницами, предательницами, хулиганками! Потом это будет сложнее.

- У вас сочетаются и игривость, и серьезность, вы можете быть такой разной!

– Это правда. Я недавно это осознала и приняла себя. И сама себе вслух наконец сказала, что могу играть абсолютно все – от комедии до трагедии, от обольстительных женщин… Хотя мне их не дают играть. Ведь мало кто у нас играет комедийные роли. Клоунес, которые не боятся быть смешными, единицы.

Все же хотят быть вылизаны в кадре. А я как раз, как говорится, не из робкого десятка и не боюсь быть смешной. Бомжиха – так бомжиха, женщина на вахте – так женщина на вахте. Мне все равно, лишь бы  была интересная история и персонаж.

Считаю, у каждого свой путь, своя история и свое количество ролей.

- 9 лет вам не давали играть главные роли, говорили, что у вас не медийное лицо, не такая внешность. Сейчас, когда вас обожает зритель и в кино, и в театре, что бы вы сказали всем тем людям, которые не видели в вас звезду?

– Тогда я на них очень обижалась, а сейчас сказала бы им спасибо. Потому что, наверное, именно те люди, которые не видели во мне такую ​​актрису, сделали из меня такую ​​актрису. Может, это и звучит немного по-философски.

Это был длинный путь, я сыграла множество ролей. У меня более 150 картин. Но ведь в этих 150 картинах не главные роли. Это и второстепенные роли, и эпизодические. Но они меня и сделали. Я, как спортсмен, накачала себе пресс и ноги, и теперь, как кенгуру, могу легко передвигаться по непонятным для кого-то ландшафтам. Но мне они вполне понятны.

– Вы говорите, сказала бы «спасибо». Не держите в себе зла?

– Мне более присуща история обиды, чем зла. Ведь я гиперсправедливый человек, и когда видишь, что тебя не берут только потому, что ты не чья-то родственница или кто там еще, это обидно. Слава Богу, мы от этого отошли. Поэтому эта тотальная несправедливость меня немного обижала. Но с возрастом это проходит.

Если ты сердишься и держишь в себе какую-то обиду, то хуже делаешь себе, не им, съедаешь себя. Поэтому ни на кого зла не держу. Мне болит иногда, но эта боль без злобы и гнева.

Наедине сама с собой я не шебутная. Может быть, даже зануда

– Думаю, к вам подходят люди на улице, точно подходят после спектаклей. Интересно, что они у вас спрашивают, о чем хотят поговорить?

- 98% людей, из которых 90% – дети, которые приходят ко мне, говорят, что они меня любят и благодарят. Никто не спрашивает, что я ела, что люблю, какой цвет мне нравится. Люди просто благодарят.

И это ощущение, что ты купаешься в любви людей, действительно делает из тебя народную артистку. Когда к тебе не боятся подойти и просто сказать: «Можно мы вас обнимем?» Это гораздо ценнее всяких наград и медалек.

– Кстати, а у вас есть звание народной артистки?

– Нет, я не народная, я заслуженная.

– А для вас это важно? Кому-то, например, важно, что государство замечает их, видит их работу.

– Мне было бы приятно, если бы государство это заметило, конечно. Но я всегда говорю, что это больше для мамы и папы. Быть родителями заслуженной артистки – это, прежде всего, их награда, не моя.

Меня всегда спрашивают: вас представить как заслуженная артистка? Но я прошу говорить просто – Виталина Библив, без всяких регалий.

В качестве примера всегда говорю о хирургах, которые делают пересадку сердца ребенку, которому две недели от рождения. Они настоящие, заслуженные, народные герои. А мы… Просто нам чуть больше повезло, потому что нас показывают по телевизору.

- Я почему еще спросила… Мой муж – военный, и для них какие-то отличия ценные. Они ничего не дают материального, но это как свидетельство того, что ты – тот человек, который внес свой вклад в пользу страны.

- Если бы можно было все свои награды и премии, которые имею, отдавать военным, я бы все отдала. Они – настоящие герои.

Хотя у каждого есть своя миссия. Наша миссия в сложные времена – приносить смех и радость людям. Мне, кстати, очень много военных пишут с передовой, что, когда есть возможность, они смотрят «Будиночок на щастя», и это их отвлекает. Они очень благодарят, говорят, будто дома побывали.

– Актеры же в жизни совсем другие, чем на экране или на сцене. Например, в «Будиночку на щастя» у вас комедийная роль, и кто смотрит этот сериал, воспринимает вас таковой. В «Сталкерах» или «Білці, яка прожила 100 років» вы совсем другая. Какая Виталина Библив дома? Любите уединиться или быть в компании?

– Люблю уединиться. Хотя у меня был период, когда я очень любила громкие дни рождения. Организовывала тематические праздники, собирала множество друзей. Это было еще до 2014 года. Но, опять же, это, наверное, возрастное.

С 20-ти до 30-ти – это эге-гей, лес, палатки, корабли, море, дикие пляжи… Сейчас это совсем по-другому. Качество жизни изменилось. К тому же, я играю эмоционально очень сложные спектакли, поэтому когда прихожу домой, меня не трогают, они знают, что мне нужно помолчать. Наедине сама с собой я не шебутная. Может быть, даже зануда (смеется).

Мы должны говорить об Украине в Европе, чтобы они не забывали

– Вы играете спектакли в Европе. И все эти постановки – о войне. Европейцы понимают, что это не просто спектакль, что это наша жизнь? Ясно, что никто никогда до конца не осознает, что такое война, пока своими глазами не увидит, и что наша война уже не так их шокирует, как вначале, все привыкают. Но как сейчас они смотрят на нас, насколько ощущается поддержка?

– Если брать 2022 год, 2023-й, то поддержка была тотальная. Где-то с середины 2024-го уже пошло на спад. Для них это просто информативная история, они попереживали, задали какие-то умные вопросы на дискуссиях...

Но мы должны говорить об Украине в Европе, чтобы они не забывали, что происходит. Даже несмотря на то, что многие немцы, например, говорят: «Мы уже устали от вашей войны».

- А какая публика приходит – наши, украинцы, которые за границей, или и европейцы? И как с языком – идут субтитры?

– Обычно это копродукции. И поскольку идет тема Украины, то спектакли и для украинского, и для европейского зрителя. Я играла только на украинском, шли субтитры.

Вначале было 50 на 50 – немцы и украинцы. Потом был период, когда немцев было больше, украинцев меньше, потом – наоборот.

Сейчас большинство украинцев за границей уже успокоились. На мой взгляд, это звоночек, что они там уже адаптировались, не такие растерянные, как раньше, все умеют, говорят на языках. Постепенно эта интеграция проходит не в пользу Украины.

– Как европейцы воспринимают и понимают наши спектакли? Ведь интересно смотреть на актера, его эмоции, а не читать субтитры?

– Европейские театры немного по-другому работают, чем наши. Технически нам к ним еще много лет идти. Там все очень удобно для восприятия. И те спектакли не очень эмоциональны, как, условно говоря, «Сталкеры».

К примеру, немцы более технически работают, и задача режиссера – просто сделать это комфортным и для украинского, и для европейского зрителя.

Если больше истории, которая рассказывается через действие, не информативно, то это задача режиссеров, и они с ней справляются.

- Вы признавались, что не ходите к психологам, потому что свою боль прорабатываете на сцене. Что больше всего вам сегодня болит из того, что происходит в общественной жизни? Кому-то очень болит языковой вопрос, что снова много звучит русского языка, кому-то болит, когда есть неуважение к военным…

- Конечно, то, что вы говорите, болит. Ведь как может не болеть о языке или о том, как общество относится к военным или женам погибших военных.

Мне, наверное, сейчас больше всего болит то, что начинают есть друг друга. Что нет яростной объединенности, которая была в первые дни полномасштабной войны, когда не смотрели, кто сколько зарабатывает, кто сколько задонатил, а все работали на одну цель – на победу.

А сейчас все как-то немного успокоились. И не только украинцы в Европе, но и здесь. И вот это мне сильно болит.

А еще мне очень болит, что олигархи обворовывают нашу страну. Бабушка вяжет носки воинам, а у государства почему-то нет денег отправить парня на войну в полном снаряжении.

Вспомните, какие в первые дни войны стояли очереди в военкоматы? А сейчас прячутся. И не потому, что не желают защищать. Есть много таких случаев, и среди моих знакомых, когда человека забирают с улицы и бросают абсолютно неподготовленным «на ноль».

– Я говорю об этом с военными. Конечно, это неправильно, и так не должно быть. Но и люди должны стоять на учете, предъявлять документы, не убегать, не оскорблять, понимать – это война.

- Соглашаюсь. Но если бы кто-то из детей тех людей, которые у власти, пошли бы воевать, думаю, многие вышли бы и сказали: «Ну, если они идут, то и мы идем». А прикрываться мальчиками из сел, как мясом, это неправильно.

Я не говорю, что так везде во всех подразделениях. Но что нужно было сделать, как нужно было нагадить в эту систему, чтобы мужчины не хотели идти защищать Родину?

Смотрю, по центру Киева ездит такое количество машин 2024-2025 выпуска… Люди, в стране война, откуда у вас деньги?

Я своего «москвича» на передовую отдаю, а они, имея огромные деньги, даже к сбору никакому не приобщаются! Вот людей и триггерит, они становятся злыми и начинают кусать друг друга. Поэтому мне болит, что мы кусаем друг друга.

Извините, но у нас не будет другой жизни, жить надо здесь и сейчас

- Сейчас артисты больше вовлечены в общественный сектор, кто-то не исключает того, что может пойти в политику, чтобы работать на благо страны. Музыкант, ныне военнослужащий Коля Серга является внештатным советником министра иностранных дел. Рэпер Otoy стал экспертом независимой рабочей группы при Министерстве экономики Украины, которая будет работать над созданием новой платформы для поиска работы. Вам не интересно это направление? Скажем, внештатный советник министра культуры?

– Нет, считаю, что этим должны заниматься люди, которые умеют это делать. Я этого не умею делать. Что я могу посоветовать министру культуры?

– Вы же знаете, по крайней мере, ситуацию в театрах, в кинопроизводстве. Кажется, министры не очень в курсе, что происходит на местах.

– Может, для этого нужно выйти из своего министерства, пойти в театры и посмотреть, в каком состоянии они находятся и чем им помочь? А советовать можно что угодно. Толку от этого.

Это как нынешняя ситуация с театральными институтами, с харассментами, с Билоусом … Это ведь кринж! Не могу представить, как такое возможно в Европе. Как человека, которого обвиняют в таких вещах, даже если многие считают, что безосновательно, можно возвращать в коллектив, где 40% против того, чтобы он ими руководил! А люди у власти говорят: «Ну, а что мы можем сделать?» В самом деле, а что вы можете сделать!

Поэтому пошла бы я куда-нибудь советовать? Только в новую команду. И если менять команду, то в корень, полностью. Но это еще произойдет, к сожалению, не так быстро, как нам хотелось бы.

- У вас есть студенты, которых учите. Может, это к лучшему – передавать верное и правильное молодежи.

– Да. Но ты передаешь, например, верное и правильное, а в соседней аудитории абсолютно другое говорят, или не говорят, или просто болтают ни о чем, чтобы отсидеть часы, которые им назначены.

Хотя, прежде всего, нужно начинать с себя, нести ответственность за свои поступки.

- В Театре «Золотые ворота» один из спектаклей, в котором вы играете, называется «Бери од жизні всьо». Вы «берете од жизні всьо»??

– Я стараюсь, по крайней мере. Не буду себя идеализировать, потому что все мы люди, мы тоже иногда плачем, у нас плохое настроение, у нас что-то болит. Но, как я уже сказала, мое мировоззрение очень изменилось с начала вторжения, с моей жизнью в бомбоубежище, и сейчас качество жизни у меня другое. Поэтому стараюсь «брати од жизні всьо».

Но, например, если понимаю, что я не в ресурсе, то выберу себя. Во всех интервью сейчас говорю: извините, у нас не будет другой жизни, и жить надо здесь и сейчас, нам с вами выпало жить в исторические времена.

А вообще «Бери од жизні всьо» – прекрасная матерная комедия по Татусе Бо и Руслану Горовому, без купюр, без цензур. Приходите!

- Вы правильно говорите, что нужно жить, потому что другой жизни у нас не будет. Я никогда не пойму вечеринок на миллионы, но встретиться с друзьями, посидеть в кафе, что-то съесть – это должно быть, иначе сойдем с ума.

– Абсолютно с вами соглашаюсь. Хотя я, например, кафе не буду выбирать. Я выберу встретиться с друзьями или дома, или у кого-то в небольшом домике. Это мое мировоззрение. Ведь, например, смотрю, как кто-то призывного возраста пьет на летней площадке «апероль шприц», а мимо проходит военный с огромным рюкзаком – и это для меня немного диссонанс. Можно же это делать, чтобы оно никого не триггерило.

Хотя прекрасно понимаю, что нужно, чтобы кафе работало, ведь это рабочие места и так далее. Просто говорю за себя.

– А о чем вы сейчас мечтаете?

– Все мы мечтаем, каждый украинец, конечно, о победе.

А мне хотелось бы чего-нибудь мирского – поехать на море, просто полежать 3-4 дня. Не знаю, это мечта или желание. Но пока для меня эта мечта невыполнима, потому что очень много работы, и нужно ее делать, и я хочу ее делать. Поэтому будем отдыхать, когда придет время для этого.

– Вы счастливый человек?

- Повторюсь – я многое переосмыслила с начала полномасштабного вторжения. Поэтому пусть меня, может быть, простят люди, которые будут нас читать, но сейчас я счастливый человек. Ибо приняла и качество жизни, которое сейчас у нас, и осознание того, что завтра может не прийти. Поэтому на эту минуту, как мы с вами говорим, я абсолютно счастливый человек: у меня есть любимый человек, у меня есть моя любимая работа, любимый театр «Золотые ворота», я снимаюсь в самом прекрасном сериале «Будиночок на щастя». Скоро у нас будет еще один новый проект, и дай Бог, чтобы все сложилось.