США vs Китай. Анатомия Глобальной экономической войны

Мировые рынки лихорадит: введение президентом Дональдом Трампом новой системы пошлин против большинства стран мира привело к ожиданию мировой рецессии и обвалу глобальной торговли. В чем причина таких радикальных изменений глобальной архитектоники мира?

В конце прошлой недели фондовые рынки в США отреагировали мощным обвалом на глобальную адженду и угрозу мировой рецессии, вероятность наступления которой в Штатах повысили с 30 до 45%. За два дня ключевые американские фондовые индексы рухнули совокупно на 10% (по 5% за сессию), потеряв кумулятивно около 10 трлн долл. рыночной капитализации. Поэтому все внимание было приковано к торгам в понедельник и вторник, 7 и 8 апреля. Продолжение негативного тренда могло усилить опасения инвесторов по наступлению глобального кризиса наподобие обвала 2008 года.

Во вторник, 8 апреля, индекс S&P500 начал с роста на отметке приблизительно 5200 пунктов, после некоторого отскока перешел в сторону понижения, а после новости о 90-дневной «тарифной паузе» — снова отскочил. Похожая лихорадка и у других ключевых фондовых индексов США.

Почему США сворачивают глобальный либеральный проект

Представьте, что ваша экономика после Второй мировой войны составляла 50% от мировой. Но для победы в холодной войне нужно было поделиться частью экономического пирога с союзниками.

Поделились с Японией, Германией. Потом поделились с Южной Кореей. Затем решили оторвать Китай от СССР — и дали ему существенный сегмент американского рынка сбыта.

Сейчас торговый дисбаланс в отношениях США и Китая является ключевым фактором первой Глобальной войны, постепенно охватывающей весь мир.

Кстати, еще в 70–80-х годах прошлого века в Америке говорили не о «китайской», а о «японской» угрозе: снимали много фильмов и публиковали статьи, в которых били в набат по поводу того, что японцы скупят все активы в США и победят их экономически.

В обоих случаях США укоряли своих торговых партнеров (Китай и Японии), что те, проводя мягкую девальвацию своих национальных валют (Япония — в 80-е, Китай — с 90-х), трансформируют торговый баланс в свою пользу.

В последние годы мы видели на примере Китая, как он проводил политику плавного обесценивания юаня. И США всегда упрекали Пекин в том, что он это делает искусственно.

Поэтому в США периодически возникает мысль об искусственном выравнивании курсов национальных валют торговых партнеров к доллару.

Речь идет об искусственной девальвации доллара в рамках соглашения «Плаза» в 80-х годах прошлого века, в которой принимали участие Германия, Япония, Великобритания, США и Франция. Эти страны согласились девальвировать доллар относительно своих национальных валют, то есть укрепить собственные валюты.

Соглашение «Плаза» стало точкой, с которой экономика США начала восстанавливаться. В 1980-е годы Япония почти догнала США по экспортному потенциалу. Но после соглашения «Плаза» все пошло в противоположную сторону. Япония укрепила иену и получила целый букет проблем: боковой тренд ВВП, то есть почти нулевой рост экономики, дефляционную ловушку, кризис на рынке недвижимости и в банковском секторе, чрезмерную норму внутреннего накопления капитала и колоссальный дефицит направлений инвестирования.

Со временем США открывали свой рынок для Мексики, Турции, Вьетнама и других стран, которые необходимо было «держать возле себя».

В 80-е годы по показателю ВВП по паритету покупательной способности (ППС) экономика США — это 22% мирового ВВП, а Китай — всего 2%. Внутренние механизмы глобализма пока не продемонстрировали для Америки свою суть.

Переломный момент произошел в 2015-м: удельный вес экономик США и Китая в структуре глобальной экономической системы сравнялся (по паритету покупательной способности). Сейчас Китай уже впереди: у него 19% мирового ВВП по ППС, а у США — 16%.

Можно оценить и удельную долю по номинальному ВВП, тогда картина будет несколько иной: у США — 26%, у Китая — 17%. Но даже по номиналу удельный вес США в мировой экономике после Второй мировой войны сократился вдвое!

Еще десять лет такой динамики и даже по номиналу Китай обгонит США, особенно в случае замедления инфляции доллара: инфляция юаня вдвое меньше, поэтому разгон номинала ВВП в КНР за счет дефлятора слабее. Плюс политика ослабления юаня к доллару, что занижает валютный эквивалент ВВП Китая в долларе. По сути, США пытаются сесть в последний вагон «глобального поезда» своего доминирования в мире.

Если существующая динамика сохранится, то через 10–15 лет по уровню номинального ВВП США проиграют Китаю, а их удельный вес в структуре мировой экономики по номиналу сократится до 15%, а по ППС — опустится ниже 10%.

Можно контролировать технологии, но статус гегемона определяет размер ВВП. Размер имеет значение, поскольку от объема ВВП рассчитываются расходы на оборону, с ВВП соотносят размер государственного долга и его обслуживания.

Размер ВВП влияет на доход на душу населения и размер зарплат, на социальную политику и емкость внутреннего рынка.

Сегодня Америка просто начала экономить условный «пирог» внутреннего рынка, потому что много кусков досталось друзьям и партнерам.

В ближайшей перспективе вследствие введения новых пошлин (для Китая Америка ввела пошлины в размере 125%, а Китай для США — 84%) в Китае возникнут кризис перепроизводства, затоваривание складов и дефляция.

В США — дефицит ряда товаров, как было недавно с яйцами, и инфляция.

И в Китае, и в США — резкое замедление темпов роста ВВП, но в Поднебесной тормозная полоса динамики роста длиннее (5%), а в США — короче (2,5%).

В мире — резкое падение цен на сырье (нефть, металлы, агро). Разрушение глобальных цепочек добавочной стоимости. Демонтаж кооперационных технологических цепочек между странами. Замедление мировой торговли и темпов роста мирового ВВП. Кризис на финансовых рынках.

Нынешние события очень напоминают «черный понедельник» 1987 года, когда рынки мгновенно упали на 22%, а потом глубина расширилась до 30%, прерывая продолжительный бычий тренд.

Тогда кризис, родившийся на Уолл-стрит, разрушил не Америку. Он обрушил цены на нефть, обвалил мировую торговлю и разрушил СССР.

На этот раз стрела кризиса с Уолл-стрит обращена в сторону Китая. Но, в отличие от Советского Союза, Китай готовился к этим событиям.

В художественном фильме «Дефолт» о начале финансового кризиса в Южной Корее в 1997 году есть такая сцена: рядовой аналитик центрального банка страны, еще когда в экономике все было благополучно, рассчитала вероятность дефолта страны, и этот процесс оказался в ее математической модели неизбежным.

Сейчас такой условно рядовой аналитик — американский экономист Стив Миран, стал главным экономическим советником Трампа.

Осенью прошлого года он написал «Руководство пользователя по реструктуризации глобальной торговой системы». Этот документ стал хрестоматией нынешней политики США.

Вот два ключевых графика из него.

На первом представлено снижение занятости в промышленности США: с 30% населения в 1940 году до 8% 2023-м. На втором — удельный вес американского ВВП в мировой экономике: падение с 40% в 1960-м до 27% в 2023-м. Хотя была просадка и до 22% в 2010-м. Восстановление последних лет — последствие инфляции доллара и эмиссии ФРС после Глобального финансового кризиса в 2008-м и пандемии в 2020-м.

Еще один важный график Стива Мирана — динамика счета текущих операций платежного баланса, который в США в значительной степени формируется с помощью сальдо торговли товарами.

После профицита в 1960–1970-х годах резкий рост дефицита, который сейчас достиг одного триллиона долларов и 3,5% ВВП.

В абсолютном значении это исторический антирекорд. В относительном (к ВВП) — в начале нулевых было и хуже (6%), но нынешнее улучшение показателя было достигнуто опять же за счет инфляции доллара и эмиссии ФРС. То есть в сегодняшней монетарной парадигме относительный показатель начал бы резко ухудшаться до 6% ВВП и дальше.

Экономист Миран описывает причины ключевых дисбалансов в платежном и торговом балансах США, в частности, вспоминая парадокс Триффина, постулирующего такое противоречие: почему доллар настолько популярен в мире на фоне торгового и бюджетного дефицитов США?

Миран считает: «Глубокое недовольство США господствующим экономическим порядком коренится в постоянном завышении курса доллара и асимметричных условиях торговли. Такая переоценка делает американский экспорт менее конкурентоспособным, американский импорт — более дешевым. Занятость в промышленности уменьшается с закрытием заводов. Много работающих семей не могут содержать себя и становятся зависимыми от государственных подачек или наркотиков или мигрируют в более процветающие места. Инфраструктура приходит в упадок, поскольку правительство больше не обслуживает дома, — заводы остаются заброшенными».

Проблема усложняется отменой теории конца истории Ф.Фукуямы и возвращением угроз национальной безопасности.

Не имея серьезных геополитических соперников, лидеры США считали, что они смогут минимизировать значение упадка промышленных предприятий. Но с учетом того, что Китай и Россия, имея мощное и хорошо диверсифицированное производство, являются угрозами не только для торговли, но и для безопасности, американский промышленный сектор снова нуждается в восстановлении.

Если у вас нет цепочек поставок, с помощью которых можно производить оружие и системы защиты, у вас нет национальной безопасности. Как утверждал президент Трамп, «если у вас нет стали, у вас нет страны».

Миран очень точно выделяет основные причины такого положения — постоянно растущий спрос мировых центральных банков на доллар как ключевую резервную валюту. Этот спрос привел к накоплению доллара в резервах десятков стран и значительному завышению реального обменного курса доллара к валютам других стран. «По данным МВФ, официально насчитывается около 12 триллионов мировых валютных резервов, из которых приблизительно 60% размещены в долларах — на самом деле резерв запасов доллара намного выше, — квази- и неофициальные субъекты держат долларовые активы также для резервных целей.

Очевидно, что спроса в 7 триллионов долларов достаточно, чтобы системно влиять на финансовые и валютные рынки.

Для справки, 7 триллионов долларов — это приблизительно треть денежной массы (М2) США», — объясняет экономист.

Ключевой вывод Мирана: «Взаимосвязь между резервным статусом доллара и потерей рабочих мест в промышленности является самой острой во время экономических спадов. Поскольку резервный актив является «безопасным», доллар дорожает во время рецессии. Наоборот, валюты других наций имеют тенденцию обесцениваться, когда они переживают экономический спад. Это означает, что когда страдает глобальный совокупный спрос, падение в экспортных секторах США усиливается на фоне резкого снижения конкурентоспособности».

Миран считает (см. справку ZN.UA), что девальвация юаня, иены или евро относительно доллара компенсирует любые тарифные барьеры со стороны США. То есть изменение обменного курса и тарифа почти полностью компенсируют друг друга.

Этим трюком активно пользовался Китай, девальвировавший юань для компенсации тарифов на импорт своих товаров в США.

Следовательно, по мнению команды Трампа, исключительно шоковая тарифная терапия, введенная не только против Китая, но и против других стран — торговых партнеров может исправить ситуацию и с дефицитом торгового баланса США, и с бюджетным дефицитом, и с американским промышленным производством.

Но это еще не конец

Согласно модели Мирана, только тарифного шага недостаточно.

Следующий шаг — это скоординированная ревальвация (укрепление) центральными банками стран — торговых партнеров своих национальных валют, прежде всего юаня, евро и иены. Что-то наподобие того, что уже заставили сделать Японию в 80-х годах прошлого века в рамках соглашения «Плаза».

Но центральные банки других стран могут отказаться это сделать. Тогда США снова придется прибегать к геополитическому принуждению.

Согласно новой доктрине Трампа, страна, в которой нет промышленного производства, — это не страна, а территория.