Приведут ли переговоры США и Ирана к выгодному Украине результату?

Единственное, что достоверно известно об итогах встречи спецпосланника американского президента Стива Уиткоффа и министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи, прошедшей в минувшую субботу в столице Омана Мускате, это то, что стороны договорились договариваться. Что на самом деле само по себе немаловажно. Никто не ожидал от первого раунда каких-либо прорывных соглашений. Самое главное в состоявшейся встрече — то, что она состоялась. Более того, уже известно, что разговор получит скорое продолжение. Судя по сообщениям, следующая встреча состоится уже в ближайшую субботу, вероятно, в Риме.

Если вспомнить решительные заявления и страшные угрозы последних недель, выбор Вашингтоном и Тегераном дипломатической, а не военной опции выглядел совсем не очевидным. Сейчас же вероятность масштабного регионального конфликта значительно снизилась, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Во многих столицах региона вздохнули с облегчением, — за исключением, возможно, Тель-Авива, но об этом чуть ниже.

Теперь, конечно, каждая из сторон будет представлять начало переговоров как собственную победу и преувеличивать уступки, на которые пошла или готова пойти другая сторона. В этих оценках будет изрядная доля спекуляций, как мы уже видели на примере комментариев, носили ли переговоры прямой или непрямой характер. Возможность широкого спектра интерпретаций, позволяющая обеим сторонам чувствовать себя бенефициарами переговорного процесса, на самом деле является для участников важным мотивирующим фактором, по крайней мере, до того момента, когда надо будет фиксировать договоренности на бумаге. Коротким и простым этот путь не будет, слишком разнятся исходные позиции и слишком много дополнительных факторов могут сорвать переговоры в любой момент. Однако сейчас США и Иран задекларировали намерение решить все разногласия мирным путем, и это, безусловно, хорошая новость. Более того, есть некоторые основания полагать, что стороны могут продемонстрировать на практике куда большую гибкость, чем можно было бы ожидать после громогласных угроз.

Что же заставило Вашингтон и Тегеран пересилить опасение потерять лицо и взаимное недоверие и хотя бы попробовать найти точки соприкосновения?

На самом поверхностном уровне очевидно, что ни одна из сторон не заинтересована сейчас в войне и стремится ее избежать.

В случае Соединенных Штатов дело не только в декларируемом миролюбии президента Трампа. Оно не стало помехой для интенсификации начатой еще при Джо Байдене кампании против хуситов. Правда, эта операция, продолжающаяся уже больше месяца с момента возобновления бомбардировок Йемена, пока не принесла никаких очевидных результатов, кроме наглядной демонстрации полной некомпетентности американского военно-политического руководства в вопросах цифровой безопасности, а уже стоила бюджету более миллиарда долларов. Хуже другое — стали раздаваться голоса, что с такими темпами расходования боеприпасов Америке будет сложно адекватно реагировать на вызовы военного характера, которые могут возникнуть в других точках Земного шара, прежде всего в случае обострения ситуации вокруг Тайваня. Мало способствует сохранению режима сдерживания китайских амбиций и передислокация сил из Юго-Восточной Азии на Ближний Восток в рамках подготовки возможной конфронтации с Ираном.

В процессе переброски техники проявилась еще одна не вполне очевидная проблема американской армии — слабость логистики. Для того чтобы перевезти один батальон «Пэтриотов», понадобились в общей сложности 73 рейса военно-транспортного самолета С-17. Адмирал Семюэл Папаро, возглавляющий Индо-Тихоокеанское командование Военно-морских сил США, недавно заявил о недостаточности танкерного флота для обеспечения топливом в случае интенсивных боевых действий. Не хватает и грузовых суден — дает о себе знать глубокий упадок судостроительной отрасли в США, продолжающийся десятилетиями. Возможно, критического значения эти проблемы не имеют, но послужили дополнительным фактором, мотивирующим руководство США попытаться избежать масштабного и длительного военного конфликта на Ближнем Востоке. Ну, а то, что одной-двумя бомбежками капитуляции противника добиться не получилось бы, американцы уже осознали на йеменском примере.

Иран в состоянии доставить серьезные проблемы в случае экзистенциального конфликта. Безупречно прикрыть от атак все американские объекты в регионе, прежде всего в Ираке, не получится. Если соседние арабские страны дадут повод обвинить их в пособничестве агрессии, например, в предоставлении своего воздушного пространства для американо-израильских самолетов, то их нефтедобывающая и перерабатывающая инфраструктура станет естественной мишенью. На малом и среднем расстоянии иранские ракеты и БПЛА представляют серьезную угрозу, особенно с учетом их количества. Наконец, Иран вполне способен блокировать Ормузский пролив, через который проходит треть всей мировой нефти, торгуемой морем. Другими словами, региональный конфликт вполне может привести к наименее желательным для Белого дома последствиям — энергетическому кризису и скачку цен на углеводородное топливо.

Хотя маленькой победоносной войной для Америки антииранская кампания вряд ли бы стала, очевидно, что и Тегеран находится сейчас не в лучшей форме. Архитектура безопасности Исламской Республики была основана на способности угрожать американским интересам и союзникам, в первую очередь Израилю, с помощью подконтрольных террористических группировок. За последний год вследствие смены власти в Сирии и фактического разгрома Хезболлы в Ливане зона влияния Тегерана сократилась, а боеспособность его прокси-сил снизилась. Два прошлогодних обмена ударами с Израилем продемонстрировали, что эффективность иранских ракет и дронов обратно пропорциональна расстоянию до целей, а собственные средства ПВО, напротив, не могут всерьез помешать авиации противника.

Однако главная проблема режима аятолл не в недостатке военно-технических средств, а в социально-экономической ситуации. Рост цен, снижение доходов, энергетический и водный кризисы больнее всего бьют по небогатым иранцам. Раньше они были основной социальной опорой режима, но теперь система субсидий перестает обеспечивать их лояльность. Умеренно-протестные выступления во время празднования Навруза, оставшиеся безнаказанными, отдельные высказывания в социальных сетях и публикации в эмигрантских оппозиционных медиа свидетельствуют о нарастании недовольства в обществе. Люди не понимают, зачем нужно дразнить Америку и Израиль ядерной программой, которая все равно не обеспечила страну надежной защитой, но только провоцирует самоубийственный конфликт. Обвинения властей в безответственности звучат все чаще и встречают все большее понимание.

По некоторым сообщениям, после передачи ультиматума Трампа в Тегеран месяц назад президент Исламской Республики Масуд Пезешкиан и спикер парламента Али Лариджани буквально уговаривали верховного лидера Али Хаменеи, ранее запретившего переговоры, отказаться от этой бескомпромиссной позиции. Если «ястребы» из Корпуса стражей исламской революции полагают, что интервенция может сплотить народ вокруг лидеров государства, то умеренное крыло руководства страны опасается, что война может привести к социальному взрыву, способному снести режим. Как мы видим, престарелый рахбар решил дать миру шанс. Тегеран даже строго предостерег шиитские милиции в Ираке против каких-либо провокаций в отношении американских военных. Год назад обстрелы баз США в этой стране случались регулярно, но сейчас они прекратились, несмотря на все заявления о солидарности с йеменскими коллегами по «оси сопротивления».

По большому счету, если обсуждение сведется, как хотелось бы Тегерану, непосредственно к ядерной программе, то достижение соглашения представляется возможным. Напомню, что Исламская Республика всегда официально отрицала, что ее целью является обладание ядерным оружием. Доступные публично оценки западных разведок подтверждают, что с 2003 года Иран действительно не возвращался к оружейной ядерной программе. Обогащение урана почти до оружейного уровня производит впечатление безответственной попытки сотворить что-то наподобие израильской ядерной стратегической неопределенности, то есть вызвать у всех окружающих ощущение, что при наличии политической воли создать ядерное оружие можно будет за считанные месяцы. Нет гарантии, что Иран готов отказаться от этой игры, но шанс на это есть.

Израиль, находящийся в пределах досягаемости иранских ракет, вряд ли когда-нибудь поверит Исламской Республике на слово и предпочел бы превентивные действия военного характера, однако в этой ситуации, кажется, Америка не готова идти навстречу Тель-Авиву. По крайней мере, на эту мысль наталкивает выражение лица, с которым премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, спешно вызванный в Вашингтон из Венгрии, выслушивал в Овальном кабинете объявление Дональда Трампа о начале переговоров с Ираном.

Похоже, что США со своей стороны в общем-то заинтересованы в снятии с Ирана санкций. Основным мотивом действий администрации Белого дома в регионе выглядит желание залить рынок дешевой нефтью. Договоренность с Ираном укладывается в эту логику, а война ей противоречит.

На фоне приковавших внимание мировой общественности переговоров США с Ираном в Омане почти незамеченной прошла новость о состоявшемся на следующий день визите американского министра энергетики Криса Райта в Эр-Рияд. После его встречи с коллегой, принцем Абдулазизом бин Салманом, было объявлено, что стороны движутся к соглашению о совместной работе над гражданской ядерной программой Саудовской Аравии. Вероятно, детали договоренности могут стать известными во время ожидающегося визита Дональда Трампа в регион. Но в любом случае речь идет о существенном шаге, обсуждение которого шло годами. При президенте Байдене американская администрация увязывала развитие ядерной программы Саудовской Аравии с нормализацией отношений между этой арабской монархией и Израилем. Стороны были близки к соглашению в 2023 году, но террористическая атака ХАМАС 7 октября и последовавшая война в Газе похоронили надежду на него. Похоже, Дональд Трамп, который любит называть себя лучшим для Израиля президентом Соединенных Штатов, готов отказаться от этого требования к Эр-Рияду. Можно предположить, что не только обещание баснословных инвестиций и готовность покупать американское оружие на огромные суммы сделали его уступчивым, но и намеки на готовность Саудовской Аравии учитывать пожелания Белого дома по цене и объему добычи нефти.

То, что непримиримые антагонисты решили по крайней мере попробовать договориться, а не воевать, безусловно, хорошо и для региона, и для всего мира. Если соглашение будет достигнуто и это приведет к снижению цен на энергоносители, то это будет прекрасно не только для американской экономики (за исключением ее нефтедобывающей отрасли), но и для Украины. У российской нефти себестоимость добычи гораздо выше, чем у ближневосточной, а ситуация на рынке сейчас такова, что даже незначительное снижение цены существенно уменьшит способность Кремля финансировать войну.