Почему буксует немецкая экономика

В начале мая в Германии должна начать работу новая правительственная коалиция. В числе первоочередных вызовов для нового правительства будут вопросы восстановления устойчивого экономического роста страны, которая многие десятилетия была «локомотивом» европейской экономики, но в последние пять лет утратила положительную динамику.

Важный шаг для этого сделал старый парламент — 18 марта Бундестаг одобрил ослабление «долгового тормоза», введённого в 2009 году, который ограничивает ежегодные государственные заимствования на уровне не выше 0,35% ВВП. Теперь ограничения на заимствования не будут распространяться на военные расходы сверх 1% ВВП и будет создан инфраструктурный фонд на 500 млрд евро. Сдвинет ли это с места локомотив немецкой экономики, который буксует уже пять лет?

Экономика Германии длительное время испытывает проблемы. В 2020 году ВВП упал на 4,1%, в 2021 году вырос на 3,7%, в 2022 году вырос на 0,4%, в 2023 году снизился на 0,3%, в 2024 году снизился на 0,2% (по предварительным данным). Промышленное производство — основа немецкой экономики — демонстрирует тревожную динамику: если взять за базу январь 2021 года, по состоянию на январь этого года индекс промпроизводства составил 89,1, то есть за указанный период снижение составило 10,9%.

* по данным World Bank и Destatis.

Проще всего объяснить это влиянием коронавируса и прекращением поставок российских энергоносителей. Но всё гораздо сложнее (кстати, промпроизводство начало снижаться с 2018 года) — проблемы имеют технологический, структурный и фискальный характер, усложняются социокультурными особенностями и демографическими факторами.

Десять причин пробуксовки экономики Германии

Обозначу десять причин проблем в экономике Германии, которые привели к торможению её роста и развития.

Первая. Много сбережений и мало инвестиций — немецкое государство и домохозяйства склонны к сдержанным инвестициям и сдержанному потреблению. А инвестиции и потребление — две важные составляющие ВВП (ВВП = потребление + частные инвестиции + госрасходы + «чистый» экспорт (экспорт минус импорт)).

Вторая. Постоянное превышение сбережений над инвестициями означает относительное свёртывание местной экономической активности в обмен на дивидендные выплаты из-за рубежа (сбережения инвестируются за пределы Германии) и может быть связано со старением населения. Люди в старости полагаются не столько на экономическую активность, сколько на доходы от накоплений. Пенсионная система Германии уже давно имеет огромную накопительную часть. В Германии происходит трансформация в более «пенсионную» модель жизни и функционирования экономики.

Третья. Доля валовых государственных инвестиций в ВВП Германии в 2018-2022 годах составляла 2,5% — самая низкая среди стран с высоким уровнем дохода, за исключением Испании.

Четвёртая. Нежелание тратить как на уровне федерального бюджета, так и бюджета земель, что проявляется в отношении к долгу. В 2009 году по инициативе богатых южных земель в Конституцию была внесена норма о «долговом тормозе» (Schuldenbremse) — прирост госдолга за год не может превышать 0,35% ВВП (богатые земли были против того, что рост госдолга всей Германии осуществляется преимущественно в интересах бедных земель бывшей ГДР). Исключения были — действие «долгового тормоза» приостанавливали в 2020 году из-за эпидемии COVID и в 2022 году из-за энергетических проблем. Но дополнительные 195 млрд евро, привлечённые государством, лишь смягчили проблемы. Сейчас есть надежда на позитивное влияние 500 млрд евро из объявленного 18 марта инфраструктурного фонда.

Пятая. Если есть недозагрузка ресурсов, будь то капитал или труд, то отсутствие инвестиций за счёт долга — это упущенная выгода.

Шестая. Истощение главного драйвера роста — экспорта. Долгое время экономику вытягивал экспорт — Германия была промышленным экспортером №1 в мире. Но смена мировой технологической и экономической парадигмы постепенно нивелирует возможности экспорта как драйвера роста экономики Германии. Тарифная война Трампа дополнительно негативно повлияет на основной драйвер экономики Германии.

Седьмая. Слабость инноваций в передовых технологиях. В США большинство затрат на R&D направляется в высокотехнологичные секторы, а в Германии идут в средний технологический сегмент (преимущественно автопром и классическая тяжёлая промышленность). То есть, США и некоторые другие страны (Южная Корея, Тайвань и др.) создают принципиально новое, а Германия производит промышленные инновации старого технологического уклада. Это хорошо само по себе, но даёт меньший эффект, чем вложения в R&D в высокотехнологичные секторы. Да и конкурировать становится в привычном для Германии сегменте сложнее — например, из-за конкуренции динамичных стран Азии.

Восьмая. Последним успешным крупным стартапом в Германии была компания программного обеспечения SAP, основанная, когда Франц Беккенбауэр привел сборную ФРГ к победе на чемпионате Европы по футболу в 1972 году. Система финансирования инноваций и стартапов в Германии (и в Европе) является неблагоприятной, поскольку построена на банковском кредитовании, которое по определению подразумевает аккуратное возвращение займа и поэтому препятствует рискам, без которых инновации невозможны.

Девятая. Германская промышленность, особенно средний бизнес, внедряют инновации постепенно. Из-за этого они оказались неготовыми к технологическим потрясениям, например, таким как изобретение электромобиля. Между бизнесом, банками и политиками налажены удобные связи, что порождает самоуспокоенность. Она не способствует технологическим изменениям.

Десятая. Крайне неоптимальные решения в энергетике – сворачивание атомной и ускоренно несбалансированное развитие «зеленой» энергетики (немецкая промышленность падает с 2018 года, прекращение поставок российского газа усугубило проблемы, но не было их первопричиной).

Возможность роста в текущей парадигме вызывает сомнения

Похоже, пределы роста экономики Германии достигнуты. В Германии огромный перевес частных сбережений над инвестициями. Избыток частных сбережений Германии в основном инвестирован за рубежом. Инвестиций не хватает, потому что в них мало смысла - нет высокой отдачи на капитал. Есть старение населения и «инфляция образа жизни».

Германия несколько упустила момент для трансформации своей экспортно-ориентированной модели развития и осталась заложницей своей меркантилистской стратегии, которая не учитывала вызовы XXI века – со стороны технологических изменений и инноваций в наиболее перспективных отраслях, которые зарождались у нас на глазах и бурно развиваются в последние 10-15 лет. Мир вступает в эпоху фрагментации и торговых войн – это будет особенно негативно для зависящей от внешней торговли экономики Германии.

Однозначного ответа, даст ли отмена «долгового тормоза» устойчивый импульс экономическому росту, нет – необходима цепочка решений, которые рано или поздно требуют корректировки экономического поведения. Германия «купалась в деньгах». Была бы политическая воля, видение, запрос населения и на современные технологии – деньги бы нашлись. Только через отмену долгового тормоза воля не появится.

Вместо прогноза

Повернуть такую инертную машину, как экономика Германии, объективно очень сложно. Особенно сложно это сделать, если ключевые проблемы уходят корнями в менталитет – склонность к сбережениям и сдержанное потребление. Германия каждый раз, в любой ситуации (кроме ковида) выбирала затянуть потуже пояса. Ментальное желание решать проблемы за счет экономии не дает поводов для оптимизма в современной мировой экономической ситуации.

Возможно, ключевая надежда – на резкий рост милитаризации немецкой промышленности, ее переориентацию на выпуск военной техники и боеприпасов, и особенно на расходы из анонсированного инфраструктурного фонда. Модель развития экономики по инфраструктурному типу имеет примеры успешного воплощения, как это было в Китае в первые 15 лет XXI века.