Количество спецшкол вырастет: что будет с инклюзивным обучением

Интегрировать всех детей с особыми образовательными потребностями в обычные классы пока невозможно. Недавно Владимир Зеленский подписал закон, призванный расширить сеть и профили специальных школ для детей с особыми образовательными потребностями (ООП). Документ вызвал бурное обсуждение в родительских кругах, поскольку был представлен народным депутатом Павлом Сушко как указатель к созданию спецшкол для детей с психическими нарушениями и расстройствами поведения. Многие решили, что таким образом в Украине хотят сворачивать инклюзию. Что происходит на самом деле - исследовала журналист Коротко про.

От теории к реалиям

Об интеграции детей с особыми потребностями в обычные школы начали говорить еще с 2000-х годов, однако завершенный вид эта кампания приобрела только в 2017-м, когда статью об инклюзивном обучении включили в закон об общем среднем образовании. В том же году было решено, что набор учащихся в подготовительные и первые классы спецшкол интернатного типа прекращается, такие учреждения должны перепрофилироваться или закрываться.

Постановление Кабинета министров предполагало, что к 2022 году все учащиеся спецшкол для детей с задержкой психического развития должны влиться в группы детей с нормотипичным развитием. В инклюзивные классы могут набирать до 30 детей, трое из которых могут быть с ООП. Поддерживать детей на уроках и во время перемен должны ассистент учителя и ассистент ребенка. Для коррекционных занятий школы получили право нанимать по трудовым договорам педагогов со спецобразованием, психологов, логопедов, дефектологов и т.д.

Правительственное решение встретило как одобрение, так и сопротивление. Большинство общественных объединений, которые занимаются детьми с синдромом Дауна или расстройствами аутичного спектра, приветствовали инициативу по тем соображениям, что дети с ООП получат среди обычных сверстников лучшую социализацию, а обычные дети будут учиться толерантному отношению к «не таким, как все».

Вместе с тем родители начали выходить на протесты против закрытия спецшкол, потому что страшились, что в обычных школах не найдется специалистов для обеспечения ООП, и дети с такими потребностями могут поддаваться буллингу. Правы как оптимисты, так и пессимисты. Тем более что в процесс вмешалась пандемия коронавируса.

В 2020 году Минобразования отчитывалось, что в Украине создано более 13 500 инклюзивных классов, где обучалось более 19 000 учеников с ООП, детские сады посещали более 4500 таких детей. В то же время Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине пришла к выводу, что доступ к инклюзивному образованию имеют около 15% детей с ООП. Остальные 85% либо посещают спецшколы, либо учатся дома, либо вообще не получают образования, потому что школы в общинах плохо приспособлены для детей с ООП. И из-за слабой подготовки персонала, и из-за тяжелой физической доступности учебных помещений, и из-за слабых учебных программ, и из-за нехватки информационно-коммуникационного обеспечения и индивидуальной поддержки.

- Обычная школа просто не имеет возможности оказать реальную помощь таким детям, - считает образовательный эксперт, шеф-редактор портала "Образовательная политика" Виктор Громовой. – Теоретики инклюзии были очень далеки от реалий. Когда в классе 30 учащихся, никакая индивидуализация в принципе не возможна.

Консенсус найти трудно

Внимание к закону привлек автор правки о спецшколах Павел Сушко, после чего началось бурное обсуждение. Народный депутат настаивает на том, что все дети разные и потребности разные.

- Вообще практика противопоставления специального образования и инклюзивного обучения ошибочна. Выбор родителями и ребенком формы обучения должен происходить не по принципу безальтернативности, когда специальная школа избирается в связи с отсутствием инклюзии в обычной. И наоборот - выбирается инклюзия только потому, что рядом нет специального учебного заведения или оно ликвидировано. Специальная школа, как и обучение в инклюзивном классе, должна избираться тогда, когда это отвечает наилучшим интересам ребенка… – выражает свои убеждения Павел Сушко.

Большинство комментаторов с этим согласны, потому что инклюзия не стала панацеей. Законодательство предусматривает, что каждая школа должна обеспечить инклюзивное обучение ребенку рядом с его домом. Родителям достаточно получить направление из ИРЦ (инклюзивно-ресурсного центра, работающего в районе) и написать заявление директору школы. Но школа от школы отличается. Есть сильнее по техоснащению и педколлективу, есть слабее.

Родители пишут, что во многих случаях инклюзия – фикция, отчеты на бумаге. Учителя не уделяют особым детям внимания, бросают их на своих ассистентов, а те ничему не учат. Часто детей с ООП держат в стороне от других в ресурсных комнатах (помещение для психологического восстановления), не обеспечивают специальным наглядным материалом, не приглашают специалистов по коррекции, хотя школы получают на это от государства субвенции по принципу «деньги идут за ребенком».

Впрочем, есть посты и другие комментарии, где требуют развивать инклюзию, а спецшколы называют советскими рудиментами, спецлагерями для больных детей и требуют их немедленного роспуска. Истина, наверное, посередине, а то и вообще ее нет. Родители детей с ООП жалуются, что хотят инклюзии, но школа не желает брать таких учеников или всеми силами, энергией других родителей пытается из своих стен их вытолкать. Учителя говорят, что одна ярая «яжемама» готова нарушить весь учебный процесс в классе, чтобы заставить угождать ее ребенку, и считают инклюзию «наказанием божьим».

Консенсус между родителями, школой и ребенком удается найти нечасто.

Свой среди чужих

Юрист и психолог Лиля Орел отмечает, что иногда родители, выбирающие инклюзию, не хотят признавать, что ребенок может чувствовать себя некомфортно в условиях обычного класса.

- Ребенок с ООП склонен быстрее уставать, а у него пять уроков. На уроках школьники поют, может, даже танцуют, на перерывах шумят… У ребенка - расстройство аутического спектра, он не переносит шум и от этого может раздражаться еще больше, чувствовать себя среди враждебных чужих. Если основной целью инклюзии называли социализацию, то на самом деле здесь о социализации речь не идет. Все надеялись, что дети с ООП будут повторять поведение нормотипичных детей, а по факту нормотипичные дети, особенно в первых классах, повторяют поведение своих сверстников с особыми потребностями по принципу «почему ему можно, а мне – нет». Конечно, это беспокоит родителей. Дети с ООП должны чувствовать себя своими среди своих.

Эксперт приводит пример из собственной жизни.

– В школе я училась вместе с мальчиком, который имел плохой слух. В нашем классе учителя всегда говорили громко, чтобы он мог услышать. Все было вроде бы хорошо, по крайней мере так всем казалось. После школы парень поступил в техникум для людей с нарушениями слухового аппарата, выучил жестовой язык и получил новое качество жизни – стал чувствовать себя своим среди своих.

Лилия Орел не считает буллинг детей с ООП какой-то большой проблемой.

– Может, где-то такое есть, но я с подобными случаями не встречалась. Ребенок с ООП должен быть на попечении ассистента учителя, такие есть в каждой школе с инклюзией. А вот ассистенты ребенка есть не всегда. Эта должность не школьная, она финансируется службами соцзащиты. Ставка крайне маленькая, поэтому часто такую ​​роль играет кто-то из родителей ребенка. Или ребенка, если состояние сложное, переводят на индивидуальное обучение. Потому что в детсад мама может привести дочь или сына на несколько часов, а в школу с кабинетной системой это уже очень тяжело.

По мнению нашей собеседницы, спецшколы имеют право на жизнь и развитие, но должны быть созданы определенные условия:

– Наполняемость классов небольшая, у детей должна быть одинаковая нозология, очень желательно, чтобы в одном учреждении находились дети без больших возрастных разрывов, например, с 7 до 9 лет. Но такая школа может быть вдали от дома, отдавать ребенка на интернатное положение захотят не все, потому что без родных он травмируется. Промежуточным вариантом должны стать специальные классы в школах, чтобы учащиеся чувствовали себя хорошо среди своих. Да и к финансированию работы педагогов хотелось бы видеть другой подход. За коррекционно-развитые занятия не в каждой общине специалисты своевременно получают оплату по гражданскому договору. Так же, как и субвенции на работу с детьми с ООП.

Что касается социализации, то параллельно с учебой дети, убеждена эксперт, должны учиться что-то делать руками, чтобы к 18 годам, когда для государства они перестанут быть детьми, умели как-то зарабатывать на хлеб.

Требуются регулирование и контроль

Тем, кто начинает рыдать за «сворачиванием» инклюзии в школах, консул благотворительной организации "Аутизм-Европа", основательница общественной организации "Ребенок с будущим" Инна Сергиенко советует ознакомиться с текстом закона.

– Этот закон ничего не меняет, только добавляет несколько слов в назначение спецшкол. Спецшколы можно было открывать и можно будет открывать, на инклюзию это никак не повлияет, нужно поддерживать и то, и другое. Инклюзия – это идеальный вариант. Если бы всех детей с ООП можно было обеспечить инклюзией, я была бы самым счастливым человеком на этой планете, наша организация «Ребенок с будущим» первой выходила на митинги за то, чтобы дети с аутизмом учились в школе. Но мы живем там, где живем, и должны принимать это во внимание. Куча семей переместилась из зоны боевых действий, у многих нет денег. А спецшкола – это заведение, где ребенка накормят…

Эксперт отмечает, что война препятствует планам. В том числе и в образовании.

- Многие специалисты уехали за границу, инклюзию просто некому делать. Ассистенты ребенка должны финансироваться из местных бюджетов, а отчасти общины не выделяют на это средства. Как ребенка с тяжелыми нарушениями привести в обычный класс без поддержки? Для многих спецшколы сейчас - спасательный круг. Другое дело, что нужен контроль, нужны независимые попечительские советы, которые присматривали бы за работой таких школ, интернатов. Я не согласна с теми, кто считает, что в спецшколе ребенок изолирован, потому что знаю ситуацию. Недавно говорила с Ольгой Павлюченко – директором 28-й киевской спецшколы, так она рассказала, что детей все время куда-то водят, с чем-то знакомят. Есть родители, которые выбирают такие спецшколы, даже когда имеют рекомендации по инклюзии.

Чтобы инклюзия работала так, как было задумано, в нее еще очень много нужно вкладывать, отмечает наша собеседница. Поэтому родителям, у которых есть дети с ООП, все время приходится бороться – за внимание, за специалистов, за социальных работников, просто за понимание проблемы.

- Специальные школы существуют во всех странах мира. Ибо есть дети с такими нарушениями, которым только очень богатое государство может обеспечить надлежащий уровень поддержки в инклюзии. Работая в «Аутизме-Европа», я пока такого не видела. Поэтому любое урегулирование деятельности спецшкол и интернатов требуется. Но самое главное – это государственная поддержка семьи, которой, к сожалению, сегодня нет.

Кстати

С 1 сентября 2025 г. в украинских школах планируют создавать новые специальные классы для детей с особыми образовательными потребностями. Такое решение было принято в прошлом году согласно Национальной стратегии создания безбарьерного пространства в Украине до 2030 года.

Спецклассы планируются с малой наполняемостью, обучение должно проводиться по специальным программам, учебникам и пособиям. В штате школы должны присутствовать учителя-дефектологи. Для каждого учащегося с ООП будут формировать индивидуальную образовательную траекторию.