"Цеплялись за слово без смысла": как Украинская Центральная Рада утратила шанс достичь независимости

Февральская 1917 года революция в Петрограде, которая вскоре охватила буквально всю территорию уже бывшей Российской империи, открыла новые горизонты для национально-освободительных движений на ее окраинах. Свержение самодержавия произошло фактически 27 февраля (12 марта по новому стилю), когда восставший гарнизон столицы империи Романовых полностью овладел городом. Вечером 2 (15) марта под давлением обстоятельств Николай II подписал "Акт об отречении", и власть перешла к Временному правительству.

Никто не хотел защищать прогнивший деспотический царизм. Для Украины, для ее народа, это был уникальный исторический шанс завоевать свои суверенные права на собственной земле. Шанс, который, к сожалению, так и не использовали украинские политики…

Праздник свободы в Киеве

Первый месяц после победы революции по всей территории Российской республики царила эйфория. В Украине происходили многочисленные демонстрации под лозунгами "свободы и равенства", автономии — пока что в рамках Российской республики. Открывались закрытые царизмом культурные учреждения, журналы и газеты. Во времена Столыпинской реакции и с началом Первой мировой войны власти жестко подавляли национально-освободительное движение, арестовывали и судили руководителей украинского движения. Многие из них возвращались на родину из тюрем и ссылок. Вскоре на митингах и демонстрациях, во время дискуссий в партийных клубах все чаще стали звучать лозунги, выходящие за пределы автономных устремлений.

Вопрос самоопределения народа был поставлен ребром, и 7 (20) марта после четырех дней споров и консультаций представители партий, организаций и движений согласовали решение о создании Украинской Центральной Рады (УЦР). Признанным и бесспорным лидером украинства был выдающийся историк Михаил Грушевский, которого и избрали заочно (еще не вернулся из ссылки) главой УЦР. Через день эта общественно-политическая организация приняла первое обращение "К Украинскому народу", которое начиналось словами: "Впали вікові пута. Прийшла воля всьому пригніченому людові, всім поневоленим націям Росії. Настав час і твоєї волі й пробудження до нового, вільного, творчого життя після більш як двохсотлітнього сну. Уперше Український тридцятимільйонний народе, Ти будеш мати змогу сам за себе сказати, хто ти і як хочеш жити, як окрема нація. З цього часу в дружній сім'ї вільних народів могутньою рукою зачнеш собі сам кращу долю кувати".

19 марта (1 апреля) 1917 года в Киеве – признанном центре национальной жизни – состоялась грандиозная манифестация, получившая название "Праздник свободы". На улицах города собралось более 100 тысяч украинских патриотов – военнослужащих, рабочих, студентов и представителей интеллигенции.

Колонны демонстрантов, не скрываясь, шли с желто-синими флагами, колонны казаков в форме возглавил знаменитый актер Николай Садовский; возле Киевской городской думы на Крещатике прошел митинг. На улицах развевались и красные флаги симпатиков социалистических партий, но их было гораздо меньше. В канун манифестации состоялся демонтаж памятника Петру Столыпину на Думской площади Киева.

Кстати, еще 12 (25) марта в Петрограде в честь Шевченковских праздников прошла многолюдная (от 25 до 30 тысяч) демонстрация украинских воинов, студентов и рабочих.

Эти события застигли врасплох российские политические круги. Если до свержения самодержавия некоторые российские либералы еще говорили о правах украинского народа, которыми пренебрегает самодержавная власть, то теперь даже радикальные противники монархистов (социал-демократы и социал-революционеры) сменили риторику. В этом пренебрежении "украинским вопросом" они нашли консенсус с кадетами. Украинские социалистические партии в эти судьбоносные недели после начала революции находились в состоянии эйфории и даже начали делать первые шаги к "самостийности", о которой мечтали.

Всеукраинский национальный конгресс

Наконец, в ситуации невиданного подъема национального движения Украинская Центральная Рада (пока чисто киевская организация, постепенно превращавшаяся в общеукраинскую) решила провести в столице бывшего Юго-Западного края Всеукраинский национальный конгресс. Назначили его на 6—8 (19—21) апреля 1917 года на Пасхальные праздники – Пасха в том году пришлась на 5 (18) апреля. Делегатов Конгресса выбирали от всех украинских партий и организаций – рабочих, крестьянских, военных, культурных, студенческих, профессиональных, но с требованием признания ими национально-территориальной автономии Украины. В Конгрессе принимали участие представители украинских громад с Кубани, Поволжья, Дальнего Востока, из Сибири, Петрограда, Москвы…

Заседания проводились в зале Купеческого собрания (сегодня Национальная филармония Украины). Участниками Конгресса стали около 1500 делегатов (600 с правом решающего голоса, а 200 – с совещательным). Главным вопросом был поиск методов и путей достижения автономии Украины в составе новой Российской республики. "Конгресс принял решение, что современной реальной потребностью украинского народа является широкая национально-культурная автономия Украины; гарантировал полную защиту прав национальных меньшинств, живущих в Украине; заявил о начале введения автономного управления еще до созыва Всероссийского учредительного собрания; одобрил организацию при Временном правительстве Краевой Украинской рады", — отметил украинский историк Александр Бойко.

Однако даже столь мощная манифестация украинцев в защите своих прав (которой тогда смертельно боялись буквально все российские политики) не стала началом ежедневной работы лидеров общественных мнений по достижению пока не опереточной независимости, получившей название "самостийность". Главные скрипки играли среди них в основном интеллигенты родом из сельской глубинки. В больших городах, где и стартовали и побеждали революции, у них не было широкой поддержки: там большинство составляли люди, для которых сама идея независимой Украины была абсолютно неприемлема, а чаще даже враждебна. В абсолютном большинстве крупных городов украинцы находились в меньшинстве. Интересно, что такая же ситуация была и на Западной Украине – в Галичине, на Волыни, Буковине и в Закарпатье.

Неужели они не видели, что и российские либералы, и кадеты, и разношерстные российские социалистические партии (от эсеров до социал-демократов) после нескольких недель летаргического сна руками созданного ими Временного правительства начали наступление даже на такие минимальные успехи украинского национально-освободительного движения. Но "прекраснодушные" украинские политики, видимо, жили под лозунгом философа-москвофила Григория Сковороды: "якось воно буде". Их главными лозунгами почти весь период до большевистского переворота в октябре того же года, и даже до принятия первого действительно независимого IV Универсала УЦР, были федерализм, самостоятельность (но не независимость), пацифизм и интернациональный социализм. И это в ситуации Первой мировой или, как ее тогда называли, Великой войны 1914—1918 годов! Один из выдающихся руководителей украинского движения того времени, писатель Владимир Винниченко даже в самом начале ноября 1917 года (когда в Петрограде уже власть захватили большевики) заявлял, что "политический сепаратизм является провокацией, направленной на разрыв федеративных отношений с Российской республикой".

"Московский народ хочет быть господином над украинским народом"

Тысячу раз был прав философ, публицист, литературный критик, один из основателей мировоззренческих устоев ОУН Дмитрий Донцов: "Непевна в силах власної нації, не вміючи рішати і ставити питання ясно, ніколи не журячися тенденціями історичного розвою, пересякнута сентиментальним народолюбством, з мріями про "братерство народів" та інші гарні речі, шукала інтелігенція наша за тим трохи змодернізованим, але все ж ще неясним словом "федералізм" якогось змісту, якогось поняття… Федерація в першій лінії, шкідлива тому, що суперечить основній вимозі національної політики: могти виявляти свою волю, бо федерація робить з нації додаток чужої, накидаючи їй чужу волю, чужий національний ідеал… Чипляючися за слово без змісту, думаючи лише формулами, гадали в нас, що федерація справді можлива між двома народами, в котрих один не лише не визнавав рівно вартості другого, але навіть за осібну етнічну одиницю його не мав" ("Підстави нашої політики", 1921 год).

"Все россияне хотят — унитарной (объединительной) Демократической республики, потому что россияне хотят продолжать прежнее господство над украинцами, украинцы же хотят освободиться от того господства … Московский народ — не та или иная партия, но весь народ — хочет быть господином над украинским народом. Один борется за свою свободу, другой – за свое господство над первым". Эти слова принадлежат Николаю Михновскому (осень 1917 года) – адвокату, публицисту, страстному стороннику дерусификации и автокефалии православной церкви в Украине, автору манифеста "Самостійна Україна", опубликованному в 1900 году. Он видел в слове "самостийность" именно безоговорочную "независимость", а не эфемерную "автономию", о которой мечтали такие лидеры мнений в Украине, как Михаил Грушевский, Владимир Винниченко и на первом этапе Национальной революции Симон Петлюра.

Михновского обвиняли в шовинизме, национализме большинство представителей украинской интеллигенции, которые были инфицированы социалистическими идеями и оказались в сухом остатке не украинцами, а малороссами. К сожалению, именно они и стали в авангарде национально-освободительного движения, отвергнув требования Михновского по созданию собственной армии. Что неизбежно повлекло за собой поражение Украинской революции 1917—1921 годов и 70 лет российской оккупации большей части украинских земель.

В борьбе за независимость не может быть полумер. Об этом еще в 1913 году говорил Дмитрий Донцов: "Найбільше гнітять того, хто найменше вимагає".