Воскресни — и не оглядывайся назад

Миром сегодня правит не капитал. Не Америка, не Россия, не масоны и не рептилоиды. Не человеческая жадность и даже не человеческая глупость. Миром правит ностальгия. И выигрывают те, кто лучше других умеет продать миф о вечном возвращении к «золотому веку». Даже в кино — что уж говорить о политике?

С каждым днем становится хуже — разве нет? Цены растут. Мигранты прибывают. Посевы высыхают (или наоборот). Образование дорожает — но IQ населения падает. Медицина становится лучше — для тех, кто может себе позволить. Война. Еще война. Кризис носится в воздухе — там, где еще не падает на зеленые холмы и поля, унося жизни и разрушая ландшафты.

Казалось бы, самое время подумать о будущем, раз уж все прошлые карты биты. Но Экклезиаст не велит. Кто бы мог подумать, что из всех книг Священного Писания именно эта окажется самой весомой? Почему-то люди, оказавшись перед лицом кризиса, не находят никаких других проектов будущего, кроме прошлого.

Если посмотреть на то, что происходит в политической жизни планеты, можно прийти именно к такому выводу: вместо того, чтобы проектировать будущее, люди грезят о возвращении. О Золотом веке, который всегда позади.

Вечное возвращение в тренде. Это случайность, что один за другим выходят два фильма по «Одиссее» Гомера? Режиссеры и критики утверждают, что все дело — в новом, «самом лучшем» английском переводе этой эпичной поэмы. Но может, они просто улавливают нечто носящееся в воздухе обостренным чутьем творца? Или это продюсеры улавливают тенденции кассовых сборов? Давай, Улисс, поднимай паруса — мир заждался героя-победителя, который вернется с войны, придет-порядок-наведет, победит циклопов, обманет сирен, договорится с богами, перебьет женихов-мародеров и слуг-предателей. И вернет миру былое процветание и былое равновесие. Между «вернуться» и «вернуть» есть существенная разница. Но зажмурившись, ее можно не заметить. А мы это здорово умеем — зажмуриваться.

И зритель — он же избиратель — охотно идет за трендом. Идет за теми, кто хочет Make America Great Again. Или переиграть «самую большую геополитическую катастрофу ХХ столетия» — влезть в сталинскую молью траченную шинель и мотнуться в Ялту. Или выйти на границы 1991-го года, в конце концов.

Если победа ассоциируется именно с возвращением к прошлому состоянию — равновесию, величию, границам — это снимает вопрос о будущем. Нет необходимости думать о проекте, который стал бы шансом на преодоление прошлого. Какой смысл преодолевать прошлое, в котором и без того призрачно маячит «золотой век»?

На этот вопрос — как и на многие другие — отвечает Пасха. Ведь история страданий Христа — это история именно о том, как люди избегают иметь дело с будущим.

Самое странное в событиях Страстной недели — их скоротечность. Что произошло за несколько дней в Иерусалиме? Почему Христа, которого принимали как царя в Вербное воскресенье, уже в четверг предали, а в пятницу — распяли, как разбойника?

Богословы положили немало трудов, чтобы ответить на этот вопрос. В наше время и в церкви, и в светской литературе бытует мнение, что иудеи просто неправильно поняли Сына Человеческого. Его встречали в Иерусалиме как Царя Иудейского. В нем видели политического лидера, способного вернуть Иудее свободу и былое величие. Сделать ее great again, и даже выйти на границы царства Давидова. Не только народ — его и Ирод понимал именно так. Потому и боялся.

Но очень скоро оказалось, что он совсем не собирался поднимать восстание против Рима — Понтий Пилат подтвердил это, когда сказал, что «не видит вины за этим человеком». Христов «проект будущего» вообще не предполагал восстановления (или построения) Великой Иудеи. Он говорил о Царствии Небесном. О будущем мире, который не станет повторением прошлых моделей. Христос произвел настоящую революцию: он перенес «золотой век» из мифического прошлого (которое, естественно, невозможно восстановить) в возможное будущее. Превратил вечно цикличную историю эллинов и римлян в стройный и линейный сюжет христианства: от Слова в начале до ангельских труб в конце.

Иудеи, мечтавшие о восстановлении своей свободы и былой славы, просто не согласились с проектом, в котором нет милого их сердцу «былого». Им хотелось вернуться, а не идти вперед.

В наши дни мир все еще живет по Писанию. Полный скепсиса, агностицизма, религиозного плюрализма, он упрямо повторяет сюжеты Книги. Но, увы, не Евангелия, а Экклезиаста. Ожидая изменений, мы не ищем нового. «Голосуя за будущее», мы хотим только вечного возвращения. Мы реагируем на знакомые идеи, избитые сюжеты, клишированные образы, которые хорошо укладываются в формат уже даже не лозунгов — мемов. И если ты их не воспроизводишь — тебя «не поймут». И не выберут. И скажи спасибо, если не распнут — времена теперь травоядные (но это неточно).

Поэтому в политических баталиях все чаще побеждают адепты реконструкций. Язык не поворачивается назвать их «историческими», потому что с реальной историей они не имеют ничего общего — кого интересует реальность? Ведь не только в США и России, но и в Германии, Франции, Италии, Венгрии, Польше рейтинги правых популистов растут за счет продажи мифа о возвращении к чему-то «былому» (иногда величию, но чаще — благополучию). Украина в трендах: наш «проект будущего» тоже преимущественно исчерпывается возвращением — к «границам 1991 года». Без всяких объяснений, почему именно к ним. Без особых прикидок, как именно мы сможем реализовать этот проект на практике. Главное, что этот проект понятен и легко усвояем многими.

Реконструкция прошлого «золотого века» невозможна. Не только потому, что время не течет вспять и в одну реку нельзя войти дважды. Но потому, что «золотой век» — это миф. Миф невозможно реконструировать. Может, оно и к лучшему. Ведь если копнуть «былое величие» — неважно, американское, российское, немецкое или украинское — вы найдете там в лучшем случае тонкий слой позолоты. В «границах 1991 года» в Украине, если кто позабыл, не было даже этого тонкого слоя. Был договор партийно-олигархических элит и раздел территорий, экономический упадок и непонимание, как жить дальше, смрад разлагающегося совка (который доныне приходиться смывать кровью) и люстрация, которая так и не случилась. И вера в «дружбу народов», которая привела нас туда, куда привела. Сегодняшняя Украина — уже другая. Стоит ли возвращаться и возвращать любой ценой рубежи и территории, которые не были осмыслены за почти 25 мирных лет? Без этого осмысления границы — не более чем линии на карте, проведенные небрежной рукой. Заявление о том, что это «наше», без попытки понять, кто такие мы, куда идем и чего хотим — самообман. Пустой звук.

Но «золотой век» популистов — это на самом деле золотая возможность отказаться от внятной программы действий. Без которой к власти приходят, если повезет, «кризисные менеджеры», помогающие удержаться на плаву. А в качестве «видения будущего» предлагающие согражданам мертворожденные прожекты родом из более или менее отдаленного прошлого. Прикрываясь при этом в лучшем случае соображениями Realpolitik.

Христос и его Жертва — это наиболее яркое во всей истории свидетельство того, что будущее возможно. Что из кровавых и темных кругов истории можно вырваться к Истине. Ведь если исключить из истории Страстей Христовых «жизни будущего века», окажется, что жертва Христа была бессмысленной.