Феномен Альтернативы для Германии. Почему немцы не привиты от правого радикализма

Новое коалиционное правительство Германии готово к работе, и «Германия снова на верном пути», заявил недавно предполагаемый канцлер Фридрих Мерц.

Между тем, впервые в одном из опросов общественного мнения крайне правая националистическая партия «Альтернатива для Германии» (AдГ) впервые вышла в лидеры с 25%. Христианские демократы Мерца с 24% заняли лишь второе место.

Как Германия могла оказаться в такой ситуации? И что это значит для ФРГ и не только?

Популярность АдГ, казалось бы, неумолимо растет: в 2023 году она выиграла выборы мэра в Любуше-на-Одере, в Рагун-Еснице и в Пирне, а в 2024-м на выборах в восточных регионах заняла первое (Тюрингия) или второе (Саксония, Бранденбург) места. На национальных выборах в феврале 2025 года она получила большинство в восточных землях Германии. В целом по стране 21% молодежи (от 18 до 24 лет) на этот раз проголосовали за АдГ.

Германия служила ярким примером противостояния в ужасной истории. Британский историк Тимоти Гартон Эш написал в 2011 году: «Современная Германия предлагает золотой стандарт для работы со сложным прошлым». Немецкий историк Ян Вернер Мюллер указал в 2010 году, что признание нацистских преступлений могло бы стать рутиной. Но, писал он, «Германия по-прежнему является одной из немногих европейских стран без успешной популистской правой партии». После нацизма национализм был полностью дискредитирован, заметил он.

Теперь, 15 лет спустя, АдГ лидирует в опросах. 55% немцев в 2024 году в опросе общественного мнения поддержали «полностью» или «частично» подведение черты под нацистским прошлым, что на 2% больше, чем в 2020 году.

Действительно, немногие страны разбирались со своими прошлыми преступлениями так тщательно, как Германия. Правда, немцам есть над чем работать — больше, чем многим другим. Правда также, что нам, немцам, пришлось проиграть не одну, а две мировые войны, и этого было недостаточно, нам все еще требовался легкий толчок со стороны союзных держав после 1945 года. Но затем начался впечатляющий процесс: за денацификацией, которую немцы пережили после Второй мировой войны под давлением союзников, последовало студенческое восстание 1968 года. В 1968 году в значительной степени дети восстали против непризнанного нацистского прошлого своих родителей. Когда активисты 1968 года пробрались в политический истеблишмент, неприятие нацизма стало еще более сильной частью немецкой идентичности.

Но процесс был непоследовательным. Он также частично превратился в ритуал. Наконец, это не произошло географически по всей Германии. Восток был совсем другой историей.

Давайте сначала посмотрим на Запад до объединения Германии в 1990 году. Денацификация, несмотря на ее масштаб, была неполной. Существовали исключения для способных специалистов. Давление США ослабло, когда началась холодная война и Вашингтону понадобились немецкие человеческие ресурсы.

Восстание 1968 года было мотивировано критикой непризнания преемственности нацистской элиты. Оно поставило антинацизм в центр немецкого самопонимания. Активисты 1968 года институционализировали это в образовании будущих поколений в культуре памяти. Дети этих активистов с 1970-х годов узнали о нацистском прошлом и признали ответственность. Однако были негативные реакции со стороны некоторых консерваторов, критиковавших слишком большое размещение нацистского прошлого в центре всего. И, наконец (хотя в основном это было маргинальным явлением), правый радикализм никогда не умирал в немецкой политике. Например, Национал-демократическая партия Германии получила на выборах в землях Баден-Вюртемберга в 1964 году 9,8%, «Республиканцы» в 1992-м — 10,9%, Немецкий народный союз в Саксонии-Анхальт в 1998 году — 12,8 %.

А вот восточная часть Германии.

ГДР была совсем другой историей. Никогда не было такой проработки нацистского прошлого, как, несмотря на все недостатки этого процесса, на Западе.

ГДР позиционировала себя как антифашистская. Она критиковала Западную Германию как страну, которой управляли элиты с нацистским прошлым. Но правда была в том, что в советской оккупационной зоне денацификация с 1945 года сначала проводилась строго, но также использовалась как предлог для подавления критиков нового режима. И вскоре способные администраторы с нацистским прошлым были прагматично реабилитированы. В ГДР не было восстания и трансформации 1968 года. Восточногерманское общество не прошло через конфликт поколений по поводу нацистского прошлого. Восточные немцы жили в официальной лжи о том, что их государство не имеет проблем с нацистским наследием. И граждане ГДР после нацистского правления сразу перешли к социалистической диктатуре.

С 1990 года эти восточные немцы снова стали частью воссоединенной Германии. И вместо того, чтобы страна работала с ними над их прошлым, они пережили еще один травмирующий опыт. Они получили свободу и процветающее государство всеобщего благосостояния. Но ГДР и биографии ее граждан были отвергнуты и неуважаемы — как отклонение от нормы «победившей» Западной Германии. Экономические преобразования сильно ударили по восточным немцам. Многие из наиболее предприимчивых граждан покинули Восток, чтобы начать все заново на Западе.

Итак, воссоединенная Германия, с одной стороны, определила себя в глубоком и систематическом плане против правого радикализма. Признание своего нацистского прошлого было частью ее ДНК.

Но в то же время на Западе денацификация была непоследовательной и институционализация «никогда больше» после 1968 года, возможно, не создала живого присутствия в сердцах всех. Восточные федеральные земли на самом деле вообще не прошли через такой процесс. Вместо этого они испытали непрерывную диктатуру и бездумное отвержение Западом после воссоединения.

Это была воссоединенная Германия.

Годы и десятилетия после 1990-го немецкие элиты продолжали определять свою страну через неприятие правого радикализма.

Но растущее меньшинство не согласилось. С масштабной миграцией после Арабской весны и открытием границ Ангелой Меркель антимигрантские настроения усилились. Во времена COVID распространились теории заговора против политической элиты. Замедление экономического роста — особенно на Востоке — усилило недовольство теми, кто находится у власти. А революция в социальных сетях способствовала радикализму и застала традиционные партии врасплох.

Также, ксенофобское насилие, хотя и спорадическое, никогда не исчезало. Антииммигрантские беспорядки в Хойерсверде в 1991 году, убийства Национал-cоциалистического подполья между 2000 и 2007 годами или расистская стрельба в Ханау в 2020-м — вот некоторые из самых ярких примеров. Антисемитское насилие возросло (хотя также было связано с мусульманской иммиграцией). Были скандалы с правыми радикалами в полиции.

AдГ удалось направить все эти общественные тенденции и недовольства в сильный политический импульс. Возможно, с помощью коммуникации и дезинформационной поддержки со стороны России, которой AдГ симпатизирует.

В опросах общественного мнения во время федеральных выборов 55% немцев заявили: AдГ лучше других поняла, что граждане больше не чувствуют себя в безопасности. 46% сказали, что считают хорошим то, что AдГ хотела ограничить миграцию больше, чем другие партии. Оба показателя выросли по сравнению с 43 и 35% соответственно в 2021 году. Похоже, многие считают, что устоявшиеся партии ничего не делают, поэтому AдГ — последний шанс. И высший знак протеста.

«Aльтернатива для Германии» дистанцируется от нацизма, но намеренно остается в серой зоне. Член-основатель партии и бывший соруководитель парламентской группы Александр Гауланд в 2018 году заявил, что 12 лет нацистской истории были «всего лишь куском птичьего дерьма по сравнению с более чем тысячей лет немецкой истории». Глава AдГ в Тюрингии Бьёрн Хёкке был осужден в 2024 году за произнесение двух первых слов лозунга Alles für.., который зрители завершили словами Deutschland! («Все для Германии» — лозунг «Штурмовых отрядов», боевой организации гитлеровской Национал-социалистической немецкой рабочей партии. — Ред.).

При этом оба демонстративно дистанцируются от национал-социализма. AдГ постоянно проверяет и расширяет границы того, что можно говорить в Германии, где экстремистский язык является уголовным преступлением.

Германия уже мало чем отличается от всех западных стран, где схожие правые и крайне правые политические движения набирают голоса избирателей. Они утверждают, что только они будут контролировать миграцию, обеспечивать безопасность, пресекать злоупотребления социальной системой, с чем традиционные партии не справляются. И большинство из них дружественны к России, от которой, как говорят многие, они получают помощь в коммуникации и дезинформации.

Так что в Германии больше нет ничего особенного.

За исключением нацистского прошлого.

Часть мировых политиков, в частности вице-президент США Джей Ди Вэнс, заявляют, что AдГ представляет важную часть электората, и недемократично ее отстранять. Называть AдГ нацистами, говорят они, — это уловка истеблишмента, чтобы не допустить ее к власти. Заблокировать именно ту партию, которая готова настойчиво решать проблемы сегодняшнего дня.

Другие видят ту же реальность с противоположной стороны: те, кто говорит, что AдГ — это нормально, хотят нормализовать свои собственные радикально-правые позиции. У Германии нужно учиться, к чему может привести такая нормализация.

Германия — особое политическое поле битвы. Был только один Третий Рейх и Холокост. ЕС был основан, чтобы сделать войну в Европе невозможной, интегрировав Германию. НАТО было основано, чтобы «удерживать русских в стороне, американцев — внутри, а немцев — под».

Вопреки тому, что думали многие, немцы оказались непривиты от правого радикализма. Мы открыты, как и другие, ксенофобам, которые хотят разрушить устоявшуюся демократическую систему.

Подъем АдГ показывает, что никакие уроки прошлого не заменят действий и готовности рисковать в настоящем. И лучшие политические идеи и лозунги могут окостенеть.

Новое правительство Германии несет невероятную ответственность за то, чтобы доказывать: усвоение уроков не замедлит, а может сделать более эффективным и привлекательным для избирателей решение проблем. Абсолютно жизненно важно, чтобы Германия была «снова на верном пути» — хорошая Германия.