"Их убивают — вы молчите": доброволец София Янчевская о нападениях на активистов, угрозах и безразличии к военным

София Янчевская — украинская активистка, доброволец и медик эвакуации. В 16 лет начала свой добровольческий путь. Когда ее сверстники готовились к выпускным, София училась спасать жизни в добробате, а по достижении совершеннолетия создала свой независимый экипаж и начала работать на эвакуации раненых. Активистская история началась еще раньше — в возрасте восьми лет активно участвовала в Революции Достоинства вместе с родителями, которые в 2014 году добровольцами поехали на фронт. С того времени борьба — часть ее жизни. Сейчас София – на стадии оформления в ряды ВСУ.

В этом интервью "Телеграфу" в рамках проекта "Линия сопротивления" София Янчевская рассказывает о системных вещах: убийствах активистов и восприятии этого обществом, личных угрозах, отсутствии права на оружие, фальшивой иллюзии безопасности в тылу, внутренних страхах, в том числе страхе смерти и о том, почему донаты — это не откуп. Она говорит об отсутствии амнистии для коррупции и безразличии к ветеранам.

Оформление

— Твой путь как добровольца завершается — ты оформляешься. Не будем называть бригаду, потом станет известно. Скажи, почему ты выбрала именно их?

— Это про ценности. Это не просто структура. Это — люди. И эти люди держатся не на страхе, не на приказах, а на идее. Да, у нас часто пытаются внедрять западные принципы, и это правильно. Но их нельзя просто слепо переписывать. Их нужно адаптировать. Потому что мы — другие. У нас другая мотивация. Да, есть те, кто идет ради денег. Но гораздо больше тех, кто идет ради идеи. За принципы. За справедливость. И именно это делает украинскую армию, несмотря на все ее проблемы, по сути, добровольческой. Потому что таких добровольцев у нас — тысячи. И это основа.

— Чего стоит "Молитва националиста" — такие глубокие смыслы…

— Это не просто слова. Это — дороговказ. Внутренний компас, не дающий сбиться с пути, даже когда все вокруг рушится. Это ответ на все вопросы: почему ты здесь, зачем это все и как не потерять себя. Это про ответственность, которую ты выбираешь сознательно.

О военной форме

— Ты говорила, что еще не "заслужила форму". Откуда такое предубеждение?

— У меня до сих пор есть ощущение, что я не заслужила носить форму. Кажется, я еще мало провела времени на войне, чтобы считать себя полноценной военной. И так думают многие из нас.

— Героизация стигматизирует военных. Но хочет ли общество видеть в бойцах не "титанов", а живых людей с болью и уязвимостью?

— Война – это не только бои и победы. Это долгие часы стресса, потерь и боли. Мы обычные люди, и мы имеем право быть также уязвимыми. Мы просто хотим, чтобы это приняли.

Льготы для военнослужащих

— Во Львове водитель маршрутки унизил бывшую военнослужащую Елену Лубенскую, несмотря на то, что у нее было удостоверение и право на льготу. Почему, по-твоему, общество не вмешивается в таких случаях?

— "Где ты купила удостоверение" – мне буквально физически больно становится, когда я вижу такую несправедливость. Во львовскую маршрутку вошла бывшая военнослужащая Елена Лубенская, которая показала удостоверение участника боевых действий для бесплатного проезда. Однако водитель маршрутки оскорбил ее, добавив, что передаст ее удостоверение на "анализ" в СБУ и другие органы.

Все молчали. Все. Никто не встал на ее защиту. Это полное равнодушие. Молчаливое наблюдение, как за чем-то, что тебя не касается. Законы не работают, если мы не соблюдаем их самостоятельно, если мы не укрепляем их своим действием. Мы привыкли винить государство. Говорим: "Нет условий для ветеранов", "Государство не обеспечило льготы". Но льгота есть – например, бесплатный проезд. Почему мы, как общество, не поддерживаем это? Почему позволяем водителю оскорблять человека, имеющего на это право? Почему мы не вмешиваемся?

— Ты была свидетелем еще одного унизительного случая – когда водитель маршрутки отказался пускать ветерана с ампутированными руками в салон.

— Это был парень – ветеран на реабилитации. У него обе руки ампутированы. И он был с тяжелым военным рюкзаком. Мы стояли на остановке десять минут. Водитель маршрутки принципиально не запускал его до тех пор, пока тот не показал документы. Это при том, что все было видно – военный, протезы. Все кричало о его истории. Ни один человек не помог.

— Твой отчим стал единственным человеком, который публично возмутился. Почему, как ты думаешь, так мало людей готовы проявить голос совести в таких ситуациях?

— Все просто сидели. Смотрели и молчали. И допускали такое унизительное отношение к человеку с ампутациями. Отчим – интеллигентный человек, и я еще никогда не видела его таким злым. Он не так кричал на водителя, как на людей в маршрутке: "Как вам не стыдно?" Он уже давно адаптирован к гражданской жизни после 2014 года. Но это было нечто более глубокое. Это была боль. И я так гордилась им в тот момент. Даже самые лучшие законы ничего не стоят без человечности. Иногда единственный голос в тишине может изменить все. И это ответственность не государства – это наша, личная. Если мы не говорим вслух, когда мы видим несправедливость, мы ее допускаем. Легализируем.

Убийства активистов

— Такая же история с убийством Демьяна Ганула — бывшим активистом "Правого сектора" в Одессе. Его застрелили в центре города – люди смотрели и шли мимо.

— Показательно застрелен человек с выраженной проукраинской позицией. Активисты – это те, кто говорит правду. Правда всегда кому-то мешает. Они не молчат. Не договариваются. И их боятся. Вспомним Катю Гандзюк, Павла Шеремета — и это не редкие случаи. Убийства, взрывы машин, обливание кислотой – это все инструменты устрашения.

В Одессе взорвали машину с волонтерами. Это была пара, которую мы знали. Новость об их смерти прошла мимо широкой общественности. Они не были публичными, но кто-то их слил. А перед этим получали угрозы. Я не верю, что это случайность. Это был заказ. И за этим стояли люди. Не просто исполнитель, а заказчики. И они не наказаны. Мы все понимаем, что безнаказанность рождает новые убийства. Я убеждена, что в Украине действуют организованные группы, занимающиеся физическим устранением активистов. Благо, СБУ это иногда останавливает. Но очень многие случаи остаются без наказания. Ситуация гораздо глубже. И потому это повторяется.

— Важный фактор — оружие для самозащиты. Должен ли быть свободный доступ и поможет ли это активистам?

— У злоумышленников оружие всегда есть. А у людей, которые хотят защититься, — нет. В Америке есть кейсы, когда попытку ограбления останавливают без единого выстрела — просто потому, что у людей есть оружие. У нас – наоборот. Приобрести его еще можно, а вот использовать — очень трудно. Часто закон будет против тебя.

Угрозы

— Были случаи, когда тебе угрожали?

— Да. Мне звонили по FaceTime с неизвестных номеров. Это выглядит как обычный звонок, но я знаю – это не просто так. Писали: "Мы знаем, где ты живешь". Это страшно. Закроет ли это мне рот? Нет. Но я стала осторожнее.

Я вижу, как пугают моих друзей — активистов, разоблачающих коррупционные схемы. Угрожают, давят, запугивают. И это работает. Люди боятся.

— Ты часто вспоминаешь о страхе. Страх смерти, страх за друзей…

— У меня есть сильный страх смерти. Я не смирилась с мыслью, что могу умереть. Он никуда не девается. Я каждый раз просто переступаю через него. Это не про отвагу. Это — про выбор.

— Воспринимаешь ли Киев как альтернативную реальность, отдельную от боевых действий, где можно забыть о войне?

— Это тоже наша ответственность. Мы, военные, проделали свою работу настолько хорошо, что люди смогли расслабиться. Но это проблема. Мы сами много раз повторяли: "Воюем, чтобы вы пили кофе". Нет. Мы не воюем за кофе. Я вообще не воюю за чью-то комфортную жизнь. Я воюю, потому что мне не все равно. Потому что я хочу, чтобы у моих детей было достойное будущее. Потому что мне физически больно, когда происходит несправедливость.

— Сегодняшнее поколение военных, активистов продолжает путь диссидентов…

— У нас всегда была маленькая, но сильная группа активистов. Это они формируют курс страны. 90% общества – пассивная масса. Именно поэтому мы выбираем популистов – они простые, понятные. Но эти 10% готовы нести ответственность. Проблема в том, что общество привыкло, что кто-то сделает все за них. И сейчас люди просто потребляют чужие усилия.

— Это было и в советское время. Люди несли идею нации в одиночестве, тогда как большинство просто жило.

— Вот именно. И часто этих людей уничтожали. Не только словом. Их сливали через доносы — от своих же соседей. Потому что они были другими, имели идеи. А общество не прощает инаковости. Легче уничтожить, чем понять или поддержать.

— В чем суть иллюзии безопасности в Украине?

— Мы сами ее создали. Киев, Львов, Ужгород живут в другой реальности. Это следствие плохой коммуникации. Людям не объясняют масштаб потерь, правду о войне. Разумеется, не все можно рассказывать, но теперь имеем извращенную реальность, которая вредит не меньше.

О Косте "Стамбуле"

— Расскажи о Косте Юзвюке "Стамбуле", футболку с портретом которого ты сегодня надела.

— Это самая личная потеря со времен Иры Цыбух — "Чеки". Я хорошо знала Костю. Он был очень светлым, честным и очень принципиальным.

Костя погиб на Запорожском направлении, выполняя боевое задание. Он был оператором fpv-дронов, но часто их бросали на позиции пехоты – перед ними никого не было. Это была не его задача. Но Костю уже не вернешь. Это должно быть большим уроком безответственности, который приводит к худшим потерям.

Близкие и друзья Кости создать в соцсетях проект памяти в его честь — Костя "Стамбул". Проект продвигает ценности и принципы, которые он отстаивал. Команда проводит фотовыставки с работами павшего героя, мероприятия в его честь, акции и т.д. На странице проекта можно узнать больше о погибшем, а на мероприятиях почувствовать, кем он был.