«Ни при каких обстоятельствах не хотел возвращаться в армию» — история сисадмина, который стал азовцем

«Колдун» — техник системного администрирования группы телекоммуникационных сетей. А если простыми словами — это сисадмин «Азова». Его служебная задача — обслуживать компьютеры, сети, серверы подразделения. Редакция ITC рассказывает историю курсанта, который обещал себе никогда не возвращаться в армию, а теперь служит в 12-й бригаде специального назначения «Азов».

С детства готовили как будущего военного

Я родился в семье военного — папа был офицером советской армии. Родители родом из села на Кировоградщине, но, как семья военного, мы постоянно переезжали. Я родился в Молдове и жил там вплоть до распада СССР и образования Приднестровья, тогда мы вернулись в Украину.

С самого детства меня и старшего брата готовили как будущих военных — отец хотел начать династию. В 4 года я уже стрелял из автомата на полигоне, был крутым парнем во дворе, раздавал друзьям гильзы.

Мой старший брат поступил в военное училище КВИРТУ ПВО, я, по его примеру — в Киевский военный институт управления и связи, сформированный на базе училища.

Если у вас есть желание и мотивация, но нет опыта, в Азове обучат всему необходимому для дальнейшей службы. Заполняй анкету по ссылке.

Жизнь по расписанию

Наша жизнь сильно отличалась от жизни обычных студентов. Мы не могли полагаться на родителей или свободно выходить в город. В военном училище быстро учишься рассчитывать только на себя и собратьев. Это способствует взрослению, а разница с гражданскими студентами очень ощущается.

Курсантов готовили как будущих инженеров, акцент делали именно на научной деятельности, а не военной службе. Это кардинально отличало институт от других военных вузов Украины.
Фактически институт был «кузницей инженерных кадров РТИ». Преподавателями в институте работали академики, профессора и доктора наук. Курсантов активно привлекали к научным разработкам и исследованиям, их дипломные работы использовались для совершенствования существующего вооружения и разработки принципиально новых.

Акцент на учебе, а не «армейщине» создавал свою атмосферу. Даже одна из шуточных расшифровок аббревиатуры названия института содержала «полувоенного образца» («ПВО» в переводе). Большинство офицеров сами были выпускниками института, поэтому заботились о его ценностях и традициях.

Шутка длиною в жизнь

До военного училища я был влюблен в девушку, но после принятия присяги мы разошлись. С разбитым сердцем я прожил более 8 месяцев, с девушками не общался и не имел желания знакомиться, поэтому почти никогда не ходил в увольнение.

На первом курсе, в день основания училища, устроили дискотеку и по традиции пригласили девушек из медицинского колледжа. Как и раньше, желания общаться с девушками не было, но дискотека в училище, как и построение, была по расписанию.

В тот вечер никого не приглашал и не танцевал медленные танцы. Звучит заключительная мелодия вечера. Побратимы начали меня подстрекать пригласить одну из девушек, даже выбрали какую именно, как говорится брали на «слабо».

Подошел. Пригласил. Девушка отказала, но мы начали общаться, и я провел ее до троллейбусной остановки и взял у нее номер телефона, который она карандашом записала в военный билет.

Когда вернулся в казарму, ребята смотрели на меня квадратными глазами. Говорят «мы думали над тобой пошутить — она до тебя «отшила» шестерых и мы хотели чтобы ты стал следующим, а ты упал ей на уши еще и потом куда-то с ней пошел».

Решил, что никогда не вернусь в армию ни при каких обстоятельствах

Я учился в Институте в 90-х годах, в период распада Советского Союза и значительных сокращений украинской армии. По европейскому образцу, планировалось вывести все военные институты из крупных городов, сократить численность войска с 1.3 миллиона до 300 тысяч. Техника и вооружение уничтожались или передавались в третьи страны.

Сокращение коснулись и нашего училища. Его объединили с училищем связи и образовали институт. Следующим шагом полностью расформировали, а курсантов перевели на территорию бывшего училища связи.

Подобные события в стране и институте влияли на действующих и будущих военных — царило настроение ненужности.

Одновременно с этим в институте сменили руководство, которое отвергло ценности и традиции училища и вместо воспитания «инженеров — элиты радиотехнических войск» внедряли «военщину» в самом негативном ее смысле.

В январе, уже на пятом курсе, моя жена с сыном попали в больницу с инфекцией. Случилось так, что сына надо было выписать, а жену еще на сутки оставить на стационаре. Мне надо было забрать малого из больницы и сутки с ним посидеть.

Я подошел к начальнику курса, попросил отпустить меня. Мне отказали.

Это стало триггером. Я понял, что человек, который имеет над тобой власть просто из-за звездочек на погонах, может разрушить твою жизнь из-за плохого настроения. Именно в тот момент я понял, что такое отношение противоречит моей сущности, и я не хочу быть частью этого. Написал рапорт на увольнение из института, отдал его начальнику курса и поехал в больницу за сыном.

Потом была гауптвахта, разговоры с начальниками всех уровней, слезы матери. Курсант, решивший покинуть институт за два месяца до защиты диплома магистра, был экстраординарным событием.

В тот момент я твердо решил, что никогда ни при каких обстоятельствах не вернусь в армию.

Я понял, что есть проблема с сисадминами

После увольнения начал искать работу, но без опыта это было нелегко. Мне повезло, и я через агентство нашел работу с неплохой зарплатой: небольшая фирма на 8-10 компьютеров и сервер. Главным плюсом работы была необходимость ездить по всей Украине в командировки и проводить обучение клиентов компании работе со специализированным ПО. За год побывал в более чем 100 городах.

Затем была работа в УкрНет администратором серверов. Это первая ответственная и сложная работа — ведь серверы проекта должны были работать круглосуточно и без перерывов.

Уже после этого, в 2003 году, я попал в компанию Bayadera Group. Это была первая работа в большой корпоративной сети, с офисами по всей Украине.

Именно здесь я получил неоценимый опыт. Мой начальник научил меня не только внедрять решения, но и анализировать все сопутствующие аспекты. Зачем мы это делаем? Кто и как будет выполнять повседневное обслуживание? Что делать, если это сломается?

Такой подход к работе имел результат: системы и сети работали стабильно, все «нештатные» ситуации имели решение еще до возникновения. Чуть позже я возглавил ИТ отдел, и проводил достаточно много собеседований с системными администраторами. К сожалению, тогда на рынке труда было немало неопытных админов. Они хотели приличную зарплату и единицы «гуру», которых компания не могла себе позволить.

Однажды я подумал: «есть множество небольших компаний, которые не могут себе позволить нанять высококвалифицированного админа и вынуждены либо обучать людей без опыта, либо перебиваться услугами студентов. А что, если предложить им профессиональные услуги по цене меньшей, чем средняя заработная плата админа? И дополнительно уменьшить налоговую нагрузку в качестве бонуса».

В 2006 году эта идея оформилась в собственное предприятие. Цена наших услуг при этом была немного меньше, чем зарплата штатного сисадмина.

Если ты принял решение присоединиться к «Азову» — ты получишь полноценное сопровождение: от анкеты до начала службы.

Работа сисадмина, если она сделана качественно, делается один раз

Есть пословица: хороший админ — ленивый админ. Хороший системный администратор делает свою работу так, чтобы все работало и ему не приходилось ежедневно вмешиваться.
Надо изначально все делать качественно и автоматизировано. Работа сисадмина, если она сделана хорошо, делается один раз.

В компании мы разработали протоколы и правила, которые подходят для работы 90% офисов. Благодаря этому сети клиентов работают стабильно и не требуют постоянного внимания. Например, помните, когда-то был вирус «Petya», который серьезно повлиял на работу многих известных корпораций? У наших клиентов этих проблем не было ни на одном компьютере, мы предотвратили его распространение.

На начало 2022 года мы обслуживали более 200 серверов, 1500 компьютеров. Среди клиентов были 2 компании с филиалами по всем областям Украины. Технических специалистов, которые все это настраивали, было трое. Эти люди не менялись с момента основания компании.

Наша компания существует до сих пор — сейчас я просто числюсь там и получаю заработную плату согласно действующему законодательству. Но коллеги продолжают работать и вести дела без моего участия.

Не смогу просто сидеть, если мой ребенок едет на передовую

24 февраля меня разбудил звонок брата: «Просыпайся — началось!». Я взял собаку, пошел с ней на прогулку. Все было как во сне: выла сирена, повсюду люди в панике.

Вернулся домой, посадил жену с детьми и ее родителей в машину и отправил в безопасное место. А сам присоединился к новосформированным силам обороны.

Потом был сентябрь 2022 года. Тогда освободили из плена часть ребят из «Азова». Среди них был мой друг, ребята были в ужасном состоянии. Их морили голодом, пытали, некоторые сразу по обмену попали в реанимацию. Поэтому с другом я смог встретиться не раньше, чем через месяц после освобождения.

Мы общались, я рассказывал о моей деятельности в ДФТГ охоты на «Шахеды», и тогда он сказал: «Лёха, ты очень толковый специалист. «Азову» такие люди нужны». Я начал спорить, вспоминал прошлое в армии и стоял на своем, что возвращаться туда не хочу. Кроме того, имел проблемы со здоровьем и не был уверен, что смогу пройти БЗВП «Азова». А он все повторял, что есть ВСУ, НГУ, а есть «Азов». «Азов» — это совсем другое.

В декабре 2022 года мой старший сын, который мобилизовался в первые дни полномасштабного вторжения, перевелся в боевое подразделение и начал готовиться к отправке на фронт.

Я подумал, что не смогу сидеть дома, когда мой ребенок едет в окопы. И подал заявку в «Азов».

Защити свое будущее в 12-й бригаде специального назначения «Азов» Азов».

Здесь есть уважение к каждому и все общаются на равных

Мне назначили собеседование с начальником узла связи. Сразу после него, 1 марта 2023 года, я стал в ряды 12-й бригады специального назначения «Азов».
Ожидал, что попаду в армию. Ждал обычную военщину, которую просто распиарили и назвали «Азовом». Но все получилось вообще не так.

Получил задачу разработать ПО для автоматизации определенных процессов, некоторые задачи по инфраструктурным решениям. Фактически начал работать по специальности с первых дней и не увидел вообще никаких «военных приколов». До сих пор даже не знаю, у кого какие звания, когда общаюсь с кем-то из побратимов.

В «Азове» есть уважение к каждому и все общаются на равных. Ты знаешь, что определенные люди — командиры и, конечно, это учитывается. Приказы командиров выполняются четко и вовремя, но нет такого, что командир «выше» тебя.

Помню, я как-то работал на одном штабе в помещении, оборудованном под комнату для курения, крутил какие-то коммуникации. В комнату зашел друг «Тавр», он и то время исполнял обязанности командира бригады, спрашивает: «друг, тебе не будет мешать дым, если я покурю?». В какой еще воинской части или бригаде, командир бригады спросит мнение солдата?

Кабель — это не модно, он никого не уничтожит

Первый и главный вызов на службе — нам нужны толковые специалисты, их не хватает. Системные администраторы, сетевые инженеры, электроники, специалисты по радиосвязи.

Второй вызов — обеспечение. Например, два месяца подряд прилетали вражеские FPV на позиции связи и повреждали оборудование и коммуникации. Каждый раз для восстановления нужны новые кабели, разъемы, крепления, и другие расходные материалы.

Кабель — это не модно, он никого не уничтожит. Но именно кабели, разъемы, мачты и другие расходные материалы — это постоянный дефицит и у БПЛА, и у связистов. Местные советы неохотно выделяют средства (субвенции) на закупку кабелей, разъемов и других расходных материалов связи в целом. Ведь сказать «мы дали средства на БПЛА» — круто, а фраза «обеспечили закупку Х километров кабеля» — банально.

К сожалению, именно «банальные» вещи берегут жизни наших бойцов и уничтожают врагов. Кабель — это радиосвязь. Боец вовремя получит/передаст необходимую информацию. Кабель это связь с бортом БПЛА. Нет связи с бортом — нет разведданных или не работают FPV. Нет разведданных — не работает арта. Все связано, поэтому нам нужны «банальные» вещи в большом количестве.

Сейчас привлекается недостаточное количество государственных субвенций (средств из местных бюджетов) именно из-за непопулярности средств связи. Потребность в расходниках закрывают сборами подразделений или силами волонтеров. Хотелось бы работать не думая, где взять те ХХХ метров кабеля или разъем YYY типа, которые ежедневно повреждаются.

Мобилизоваться нужно правильно

Я бы советовал IT-специалистам мобилизоваться, но делать это взвешенно, Точно скажу, что есть смысл мобилизоваться в «Азов».

Во-первых, «Азов» относится к бойцу как к человеку, специалисту, бойцу. Солдат не является обесцененным «человеческим ресурсом», предназначенным для выполнения поставленных задач.

Во-вторых, мы на войне. Будут опасные ситуации, боевые выезды и другие задачи, но командиры сделают все, чтобы бойцы могли выполнить поставленные задачи, остались живыми и невредимыми, имели все для этого необходимое. Боец никогда не будет один на один с проблемой. При необходимости, для сохранения жизни бойца, будет работать вся бригада.

В-третьих, солдат имеет право голоса. Вы всегда можете обратиться к командованию, предложить идею или обсудить свое видение (решение) проблемы. К вам прислушаются и учтут ваши предложения. Это не «обсуждение приказов» это больше похоже на «взвешенное принятие решений».

«Азов» — не ТЦК. В бригаду принимают только мотивированных добровольцев. Заполняй анкету по ссылке и присоединяйся к подразделению.

Теперь и я уверенно могу сказать, «Азов» — это «Азов». У нас есть взаимное уважение, взвешенное принятие решений и оценка результатов работы. В «Азове» нет людей, которых нам «мобилизовало ТЦК» или назначили «сверху» — все, кто служат здесь, это добровольцы, люди с похожей мотивацией. Каждый понимает, что человек, с которым ты общаешься, пришел в подразделение добровольно. И то, что вы служите вместе — это сознательный выбор вас обоих.

Важны действия, а не слоганы.