Аспирантура в Украине: как мы теряем поколение молодых ученых и как можем это изменить

Без сильной науки нет сильного государства, а без действенной аспирантуры нет науки. Система подготовки молодых исследователей в Украине давно нуждается не в косметических, а в фундаментальных изменениях. Сегодня аспирантура больше напоминает пережиток прошлого, чем инструмент развития страны. Сможем ли мы наконец сделать ее источником настоящего научного прорыва?

В наследство от Советского Союза Украина получила мощную инфраструктурную базу Национальной и отраслевых академий наук и неслыханную по западным меркам роскошь — бессрочные контракты ученых и целевое государственное финансирование аспирантуры. Ежегодно государство выделяло определенную квоту на стационарную и заочную аспирантуру в каждом научном учреждении, которая оплачивалась из государственного бюджета. Фактически заведующие отделами и кафедрами каждый год получали несколько пар рабочих рук даром, и неудивительно, что ими затыкали все дыры — от чтения пар за научного руководителя до выполнения разных мелких работ за целую кафедру по принципу самого молодого. Далеко не все проходили через такое «сито», счастливчики защищали диссертацию за три года, а некоторые еще годами находились в статусе соискателя, окончив аспирантуру с незавершенной работой. Однако никаких штрафных санкций за это не было, поэтому система годами функционировала без перемен. «Золотые времена» новоукраинской аспирантуры пришлись на 2005–2008 и 2010–2012 годы, когда экономика Украины быстро росла, а уровень стипендии с запасом покрывал прожиточный минимум.

Но все изменилось с агрессией РФ в 2014 году, когда трехкратная девальвация гривни фактически поставила крест на этой системе. Резкое проседание покупательной способности аспирантской стипендии фактически сделало невозможным выживание аспиранта только на зарплату, и поток энтузиастов начал резко уменьшаться. Самые умные после окончания вуза сразу начали ориентироваться на аспирантуру за границей, те же, кто решил остаться в Украине, были вынуждены искать дополнительные подработки, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Не нужно объяснять, как это сказалось на качестве и глубине научных исследований. Но окончательно систему аспирантуры добили уже после 2016 года непродуманными «реформами» по якобы перелицовыванию «плохой» советской системы на новый псевдоевропейский лад. Увеличив продолжительность аспирантуры до четырех лет (что положительно для естественных наук, ведь дает больше времени на исследования), это нововведение мгновенно нивелировали добавлением монструозной образовательной компоненты, растянувшейся на целых два года. Простите, а когда же науку делать? Особенно если, согласно постановлению КМУ от 19 мая 2023 года №502, аспирант должен провести предзащиту своей диссертации за девять месяцев до окончания аспирантуры. Так что чистого времени на научные исследования остается аж год и три месяца, и за это время аспирант должен выполнить четырехлетний рабочий план, опубликовать три статьи в журналах Scopus и полностью написать диссертацию. И все это — за 8032 грн стипендии (90% от оклада преподавателя). В завершение соискатель на пару с научным руководителем еще должны пройти увлекательный квест «найди двух узких специалистов в своей тематике на роль будущих оппонентов», а если у них еще и нет статей по тематике его работы, то написать для них по одной статье в «мурзилке» — в ином случае, согласно этим же нелепым правилам «улучшенной» аспирантуры, защита просто не состоится. Круто, не правда ли?

Не удивительно, что в подобных реалиях в аспирантуру могут идти или чудаки, или… уклонисты, которых в первую очередь интересует отсрочка от мобилизации за очень скромную плату, и взрывоподобный прирост количества аспирантов как бюджетной, так и особенно контрактной формы обучения в 2022–2023 годах является молчаливым подтверждением этого. Только вот где тут прорывные научные исследования? А потом мы удивляемся, что у нас некому разрабатывать крылатые и баллистические ракеты, потому что средний возраст конструкторов КБ — 68 лет. Это же касается и отечественных лекарственных средств и вакцин — ведь невозможно реализовать перспективные идеи, над которыми целая лаборатория должна работать пять лет, силами даже двух аспирантов всего за год и три месяца за жалкую стипендию! Именно поэтому в своем нынешнем состоянии отечественная система аспирантуры превратилась в несуразного монстра, который не продуцирует никаких качественных результатов, а только бездарно потребляет дефицитные средства госбюджета, и из года в год эта сумма только растет.

Так неужели все так безнадежно? Конечно же, нет, но для этого придется изучить международный опыт и взять из него лучшие научные практики именно для аспирантуры. Вместо «научного коммунизма» в мире уже давно и успешно функционирует project-based funding, что действительно способствует развитию науки, а не топит ее на ровном месте.

Как это работает? Да очень просто. Хочешь иметь аспиранта — пиши научный грант! Закладывай в его бюджет одну или две ставки аспиранта с достойной заработной платой и, если твои научные идеи были надлежащим образом оценены грантовым агентством, ищи себе кандидатов на эти должности из широкой когорты претендентов.

Каково преимущество подобной схемы финансирования для аспиранта в сфере естественных наук? Первое — это гарантированная база для научных исследований вместе с реактивами (которые включены в бюджет гранта) и оборудованием (которое уже есть в научном учреждении, подающем этот грант, иначе оно его просто не получит). Второе — четкие сроки выполнения работы, что мотивирует не затягивать с ней, ведь после завершения гранта (обычно четырехлетнего) стипендию никто тебе больше платить не будет. Для руководителя гранта тоже есть немало преимуществ, ведь он сам выбирает себе аспиранта из десятков кандидатур, оценивая их знания, soft skills и предыдущий опыт работы, а не по принципу «что бог послал». Не удивительно, что именно аспиранты на Западе являются «локомотивами» прогресса целых лабораторий, а неудачный выбор кандидата вполне может привести к провалу выполнения гранта и потере руководителем позиции junior group leader в университете.

Но чтобы такая схема была успешной в украинских реалиях, необходимо значительно увеличить бюджеты существующих грантовых конкурсов и, главное, — обеспечить их непрерывное трехлетнее финансирование. Следующим шагом должна быть синхронизация конкурсов от грантовых агентств Украины (МОН и НФИУ) таким образом, чтобы их результаты определялись в сентябре-октябре, а начало финансирования стартовало с 1 января следующего года. И, бесспорно, прозрачный и честный отбор заявок по scientific excellence, а не по принципу закулисных интриг. Только в этом случае у руководителей проектов-победителей будет достаточно времени на поиск аспирантов, и эта дата будет синхронизирована с окончанием 1,5-годичной магистратуры студентов вузов. Такой подход автоматически решает проблему наплыва любителей халявы и существенно повышает конкуренцию выпускников вузов за место аспиранта, чего уже не было очень и очень давно. Одно дело — выделять 5000 мест на аспирантуру ежегодно из госбюджета, и совсем другое — на условных 600 аспирантов для 300 проектов-победителей конкурсов МОН и НФИУ. Бонусом за это должна быть значительно увеличенная стипендия, чтобы мотивировать аспиранта заниматься только наукой, а не размениваться на мелочи в виде дополнительных подработок. Но здесь возникает другая коллизия: скромные бюджеты конкурсов, где даже 20 000 грн в месяц доплаты для доктора наук могут быть недосягаемым потолком, — что уж тут говорить об аспирантах. Именно поэтому альтернативным подходом могло бы быть выделение целевого аспирантского места с увеличенной зарплатой в лаборатории-победителе конкурса грантовых проектов и заявок. Тогда не нужно резко увеличивать бюджеты конкурсов (что критично во время войны, где фронт — это задача номер один), а МОН просто перераспределило бы средства с нынешних 5000 аспирантских стипендий на условные 600 мест, но со значительно более привлекательными финансовыми условиями.

Однако основным залогом успешности такого эксперимента должно быть радикальное сокращение объема и изъятие нелепых общих курсов из образовательной программы аспиранта, которые только занимают драгоценное время, а также возобновление защиты на «больших» ученых советах, функционирующих сейчас только для защиты докторских диссертаций. Лишь при таких условиях за три года тяжелой, но хорошо оплачиваемой работы у аспиранта есть шанс опубликовать хотя бы одну статью в журнале Q1 и еще одну — в отечественном издании Q4, что является необходимым минимумом для защиты диссертации на доктора философии на сегодняшний день. Одноразовые советы стали бюрократическим адом для соискателя и научного учреждения, а серьезная нехватка узких специалистов во многих отраслях превратила защиту новых аспирантов в «междусобойчик», что еще больше делегитимизирует их. В то время как защита на большом ученом совете из 18 человек однозначно прозрачнее и пропорционально снижает коррупционные риски по сугубо математическим причинам.

Несомненно, скептики сразу скажут: «Да, это все интересно, но несвоевременно, потому что в стране война, а вносить фундаментальные изменения в постановления по вопросам подготовки и аттестации соискателей научных степеней долго и опять парализует всю систему образования и науки». Но никто не запрещает предпринять подобную попытку в порядке эксперимента, тем более что в 2025 году для этого сложились действительно уникальные условия.

Во-первых, подведение итогов недавно объявленного конкурса НФИУ «Передовая наука в Украине» завершится в ноябре 2025 года, а финансирование проектов-победителей из-за нехватки средств в государственном бюджете на 2025 год начнется только с марта 2026-го. Более того, по правилам этого конкурса, существенно упрощенным и дебюрократизированным благодаря активным стараниям МОН, в состав исполнителей теперь можно добавить анонимных участников, в частности, и аспирантов. Так работает система грантового финансирования на Западе — «сначала деньги, а потом аспиранты», и теоретически просто сейчас в грантовой заявке НФИУ руководитель группы может указать те же две ставки аспирантов без указания их ФИО из расчета, что в случае победы в ноябре 2025 года он будет иметь целых четыре месяца на поиск желающих среди магистров-выпускников университетов. Но остается открытым вопрос, как такие нововведения воспримет конкурсная комиссия и не будет ли это основанием для отклонения грантовой заявки по формальным признакам.

Во-вторых, после учета прошлогоднего опыта с затягиванием экспертизы по основному конкурсу МОН для вузов в этом году объявление такого конкурса и подведение итогов состоятся быстрее, а следовательно, при доброй воле МОН в условия конкурса также можно включить анонимных аспирантов, чтобы потом у руководителя в конце года было несколько месяцев на подбор соответствующих кандидатур, ведь финансирование проектов-победителей начнется с января 2026-го.

В-третьих, вот-вот будет запущена «Национальная система исследователей», анонсированная МОН несколько месяцев назад. Напомним, что она направлена на целевую поддержку талантливых молодых и опытных ученых и будет функционировать по принципу «средства идут за исследователем». Стипендии от НСИ могут быть отличной альтернативой для аспирантов-гуманитариев, для которых материальная база учреждения не критична. Только представьте себе: вы выигрываете стипендию на три года и выбираете для выполнения диссертации именно то учреждение, которое вам по душе, а в случае досадных недоразумений с руководителем имеете право его сменить без потери стипендии. Примером успешного функционирования подобного подхода являются стипендии DOC fund от Австрийской академии наук, и ничто не запрещает НСИ взять его на вооружение.

Сейчас основная задача для главных распорядителей средств в сфере науки — убедить талантливых студентов-магистров все же продолжить свою научную деятельность в аспирантуре, достичь там соответствующих результатов и через три года пробовать себя в роли молодых руководителей проектов в конкурсах МОН/НФИУ, что будет мотивировать их оставаться в академической науке и в дальнейшем. Или же после этого идти в miltech и развивать там свои идеи и разработки в пользу Вооруженных сил Украины. Иначе эти студенты пойдут в ІТ, а на 24-м году жизни для галочки поступят в аспирантуру, чтобы получить отсрочку от мобилизации, и следующие четыре года будут делать все что угодно, но не заниматься наукой. Так нужно ли вообще выделять из госбюджета средства на такое легальное уклонение, если оно ничего не дает нашему государству?