Конклав и немцы

Пасхальный туристический бум в Риме в этом году затянулся на несколько недель. Туристы и паломники (не всегда отличишь одних от других) приехали отпраздновать Пасху с папой Франциском. И остались. Сначала для прощания с почившим Папой. А потом многие решили дождаться конклава. Труба Сикстинской капеллы — с черным дымом и особенно с белым — одна из редчайших туристических аттракций Вечного Города.

При всей своей секулярности мир горячо интересуется тем, что происходит за стенами церкви. Популярность «Имени Розы» и «Кода да Винчи», «Молодого папы» и «Конклава» — свидетельство тому. Две вещи завораживают читателя и зрителя — мистическая природа церкви и закрытость этого «мужского клуба». Идеальный сеттинг для теории заговоров, политического триллера, детектива, фэнтези или даже ромкома. Третья — человеческое слишком человеческое: драма амбиций, алчности, веры и лояльности.

Можно добавить еще один ингредиент — яркий понтификат папы Бергольо. Папы земного, Папы мира — человека, который ступает по земле и стаптывает ботинки как простой смертный. Ах, эти ботинки, — икона стиля. В преддверии конклава в итальянских СМИ на полном серьезе сравнивают, какой папа одевается проще, у кого карат на наперсном кресте меньше. И туфли крупным планом. И качество ткани сутаны — не праздный вопрос. И даже полы шляпы могут быть признаны «слишком широкими» для достойного преемника «Папы бедных».

Удивительно, насколько вовремя вышел на экраны оскароносный «Конклав». Мало кто заметил, но покойный Папа, показанный в начале фильма, несмотря на свое внешнее сходство с папой Ратцингером, был именно Франциском. Поскольку только папа Бергольо жил не в Апостольском дворце (как это делали другие Папы до него), а в апартаментах гостиницы Святой Марты (как это показано в фильме). В этой же гостинице живут кардиналы во время конклава. Это обстоятельство позволило главному герою (внимание, спойлер) посреди ночи импульсивно сломать печать и войти в апартаменты покойного понтифика.

Таким образом, и книга, изданная в 2016 году, и фильм, вышедший в прокат в 2024-м — о «церкви после Бергольо». Вернее, о том, что после этого Папы церковь никогда не будет такой, как прежде.

Ведь не будет, правда?

На этот вопрос ответит конклав. Самый многочисленный в истории церкви — 133 кардинала. Не самый молодой: средний возраст участников — около 70 лет. Самый не-итальянский: всего 14% участников из Италии. И всего 9% — из США. Кардиналы с Глобального Севера (Европа и США) все равно составляют чуть больше половины конклава (51%). Но это заметно меньше, чем было до сих пор. Папа Франциск не жалел пурпура — он назначил чрезвычайно много новых кардиналов, и кажется, его основный целью было «размыть» в конклаве гегемонию условных «белых мужчин». Среди тех, кто будет голосовать за нового папу, 80% — кардиналы, назначенные папой Франциском, и 16% кардиналов «призыва» предыдущего Папы — Бенедикта XVI.

Что бы там ни показывали на большом экране, крайние консерваторы — образца киношного кардинала-итальянца Тедеско — вряд ли имеют слишком большие шансы на конклаве. Одна из «пасхалок» фильма — фамилия этого персонажа. «Тедеско» в переводе с итальянского — «немец». Очевидны и исторические ассоциации с борцами за всяческую «чистоту», и личная отсылка к одному конкретному немцу — папе Ратцингеру, «ротвейлеру Господнему».

Но опасение «консервативного реванша» есть. Возможно, это связано с эффектом маятника, который мы наблюдаем прямо сейчас в мировой политике. Рост «правых», укрепление консервативных идеологий, изоляционизм. Не возобладают ли те же тенденции в церкви? После Папы с периферии, который сдвинул церковь в направлении инклюзивности, открытости миру, разноголосицы, не придет ли какой-нибудь условный папа Немец, который закроет и — для верности — заварит шлюзы?

В кино кардинал Тедеско произносит весьма эмоциональный монолог, который прямо оппонирует политике папы Бергольо. О том, что укрепление «национальных меньшинств» в церкви наносит удар по ее целостности. «Мы все тут должны были бы говорить на латыни», — говорит кардинал в кино. А вместо этого все разбились на группы по языковому принципу. С точки зрения кино-кардинала, это новейшая варваризация Рима. И это совершенно определенный упрек не только новшествам ІІ Ватиканского собора. Но и лично папе Бергольо, который продолжил углублять «национальные» разломы внутри Католической церкви.

Кино заканчивается «либеральным хэппи-эндом» (снова спойлер): представлением нового Папы — с Глобального Юга, с выраженно инклюзивными взглядами (и не только взглядами). Этакий «Бергольо плюс».

Но жизнь — не роман. И то, что хорошо для кино, не всегда хорошо в реальности. В жизни даже либеральный хэппи-энд выглядит немного по-другому.

С точки зрения преемственности следующий Папа вовсе не должен быть радикальнее предыдущего. Привычные ритмы длинных и коротких понтификатов играют меньшую роль, чем стремление крупных структур к стабилизации после потрясения. В следующем понтификате важна не длительность, а цель. Начатое папой Франциском должно быть продолжено — это долгая программа, рассчитанная не на один понтификат. Но начатое папой Франциском должно быть закончено — это короткая программа, которую придется реализовать непосредственно следующему Папе Римскому, будь он хоть либерал, хоть консерватор.

Идеальным кандидатом (для сторонников реформ Франциска) был бы хороший администратор, лояльный своему предшественнику. Его главная задача — довести до конца в первую очередь реформу управления Католической церковью и провести Генеральную ассамблею Католической церкви (аналог православного поместного собора), запланированную на 2028 год.

И еще одно важное требование — не создавать при этом новых потрясений. Пускай это будет «короткий» понтификат, направленный на стабилизацию ситуации в церкви, на внедрение и закрепление достижений и прорывов — и административных, и идеологических, — которые инициировал папа Франциск.

Но как бы логично ни выглядел подобный выбор (с точки зрения умеренных церковных либералов), он не единственно возможный. Есть ведь свой ритм не только в чередовании длинных и коротких понтификатов (на самом деле уже нет). Есть свои ритмы и в смене идеологических предпочтений — после столь радикального папы-либерала церковь, возможно, захочет немного «отдохнуть» в пусть не слишком мягких, зато привычных объятиях консерваторов. Не образца киношного кардинала Тедеско, конечно, — любителей латинской мессы в Католической церкви осталось не так уж много. Но умеренный консерватор на будущем конклаве имеет очень хорошие шансы, равные с каким-нибудь умеренным кандидатом-либералом. И исходя из внутренней потребности церковного организма в стабилизации после «прорыва» Франциска. И из необходимости церкви снова укрепить свое положение на Глобальном Севере.

Поэтому, несмотря на сокращение «электоральной базы», вовсе не стоит исключать прихода очередного «Папы с Севера», Папы-европейца. Так цикличность прихода на Папский престол итальянцев и не-итальянцев, бытовавшая до сих пор, не исчезнет, но модифицируется (или глобализируется) в чередование «пап с Юга» и «пап с Севера».

Политический момент для Папы с Севера как раз подходящий: «золотой миллиард» входит в период политических турбулентностей, разделений и идеологических поисков, граничащих с консервативной повесткой. Умеренные церковные консерваторы — как «хранители традиции» — будут снова востребованы и обществом, и политиками. Посмотрите, например, на тенденции среди католиков США (страна с быстро растущим католическим населением). Католики в США традиционно считались электоратом Демократической партии (в крайнем случае их голоса распределялись 50/50). Но за последние 10 лет они заметно сдрейфовали в сторону республиканцев. И в конечном итоге помогли Трампу прийти к власти: 56% католиков США проголосовали за Трампа (42% — за Харрис), а среди белых католиков цифра еще более впечатляющая — 64% против 35. Консервативные настроения, обычно характерные для протестантов, все больше овладевают и американскими католиками.

Нас, конечно, интересует, какую позицию новый Папа будет занимать в украинском вопросе. Вернее, будет наш вопрос для него «украинским» или «российским». При всех прекрасных качествах предыдущего «революционного» Папы, для нас он был довольно обычным последователем ватиканской Ostpolitik. На то, чтобы оторваться от этих сомнительных корней, у него не хватило ни революционного запала, ни даже просто пастырского мужества — назвать зло по имени.

И тут, боюсь, в понимании «хэппи-энда» мы расходимся с Голливудом: Папа модели «Бергольо плюс» в нашей восточноевропейской повестке рискует оказаться таким же поверхностным, как и его предшественник. До сих пор из всего богатства пап (причем главным образом европейских) по-настоящему понимал Украину и отвергал Ostpolitik только один — папа Иоанн Павел ІІ. В силу исторической и культурной близости.

Конечно, с тех пор политическое звучание Украины заметно усилилось. Но не исключено, что с той стороны экватора наша война по-прежнему выглядит всего лишь «еще одним вооруженным конфликтом», который нужно просто «прекратить любой ценой». И это не зависит от положения Папы на шкале консерватизм—либерализм. То есть зависит, конечно, — но на уровне тонких настроек.

Так что «счастливый исход» конклава из разных точек мира и с разных сторон политических баррикад может выглядеть по-разному. И в любом случае он не будет «хэппи-эндом» в голливудском представлении.

Впрочем, будем справедливы и к Голливуду. В финале фильма «Конклав» измученный сомнениями главный герой подбирает черепаху, которая заползла в помещение храма, и несет ее к пруду. Какой бы мистический или символический смысл ни вкладывали создатели фильма в это «явление», то, что попало в кадр — жест простой человеческой заботы о «малых сих». Наверное, самый важный жест, который каждый из нас может сделать — хоть в фильме, хоть в жизни, и в церкви, и в мире.