Тени над Покровском. Как Украине удается стабилизировать фронт и останавливать врага на Донетчине

Что остановило россиян под Покровском? Почему именно здесь наступление оккупантов замедлилось, а впоследствии почти полностью потеряло темп? В чем заключаются особенности тактики ВСУ во время обороны города?

Ответить на эти вопросы в течение последних нескольких месяцев пытаются как украинские, так и зарубежные аналитики. Казалось бы, есть короткий универсальный ответ, удовлетворяющий интерес всех сторон. Но, если углубиться в ситуацию, становится понятным обратное.

Военный обозреватель ZN.UA отправился на Донетчину и попытался найти ответы на указанные вопросы. Они оказались длиннее, чем можно было ожидать, и далеко не такими приятными, какими должны были бы быть новости об успешной украинской обороне, замедлении врага и даже незначительных наступательных операциях.

Едем по Доброполью. Тыловой город все чаще становится целью для атак российских ракет и авиабомб, о которых здесь еще совсем недавно практически не знали. Цветущие вишни заслоняют собой руины уничтоженных домов, словно накладывая пластырь на незалеченную рану. Издали слышны звуки артиллерии. Выходы, то есть работают наши. Город, который не так давно был далеким тылом, неожиданно стал следующим после Покровска.

Еще год назад такие же вишни расцветали в самом Покровске. Тогда тыловым был он, как и соседние Мирноград и Родинское. К сожалению, этим городам не повезло стать форпостом. Но посчастливилось Донбассу и соседней Днепропетровщине, ведь этот форпост есть.

Ответ на вопрос, почему после прорыва из Авдеевки врага удалось остановить только здесь, прост и лаконичен: невозможно было обороняться в полях, где нет логистики, рельеф неблагоприятный, а построенные линии обороны фактически непригодны для той же обороны. Наша война — крайне динамичная и гибкая, но есть в ней и вещи неизменные: все серьезные бои, приводившие к истощению противника или утрате им наступательного потенциала, проходили именно в городах или же возле них. В отличие от многих других переменных, эта константа останется таковой. По крайней мере в этой войне.

Приезжаем на позиции пилотов дронов 59-й отдельной штурмовой бригады Сил беспилотных систем (СБС). Издали видно почти разрушенное село Успеновка, на фоне в соседние посадки летят два КАБа. Не попадают — прилеты по полю. Мы заходим в блиндаж и на мониторе пилотов видим несколько трансляций. Одна из них показывает попытку российского штурма на нескольких легковых авто с обрезанной крышей. Еще на расстоянии шести километров до линии столкновения их встречают FPV смежного подразделения. Несколько попаданий — и один автомобиль загорается. Уцелевшие россияне «рассыпаются» по лесополосе у дороги, их доганяют еще несколько FPV.

«Нам удается держать линию благодаря тому, что мы сформировали глубокую килл-зону на территории противника. До десяти километров вглубь мы видим, что они делают, видим скопления и выдвижение на штурмы. Наша цель — чтобы россияне проехали как можно меньшее расстояние до того, как мы их разобьем. В то же время самое важное — чтобы они даже не приблизились к нашей пехоте в окопах, чтобы контактные бои даже не начались», — говорит Сергей, пилот дрона Lucky Strike.

Военный добавляет, что Силам обороны удалось заставить врага практически полностью передвигаться пешком и только для самых приоритетных задач использовать технику. Для этого было необходимо установить постоянный контроль над всей линией столкновения минимум на пять-семь километров вглубь.

«Раньше они ходили пешком, носили на себе кучу всяких приспособлений, оружие, провизию, ничего не боялись. Когда мы начали использовать дроны с тепловизорами, они потеряли как минимум половину батальона. Потом начали проскальзывать в плохую погоду или поздно ночью, группами по несколько человек. Когда и так мы их начали «щипать», они дальше решили думать. Теперь можно часто увидеть, как ночью они ползут по полю и прикрываются специальными накидками, которые гасят тепловой след. И все равно мы их уничтожаем», — говорит Сергей.

Сержант добавляет, что в последнее время с нашей стороны чувствуются позитивные изменения. После перевода бригады в подчинение Сил беспилотных систем значительно улучшилась ситуация с материальным обеспечением, поставкой дронов и их объемами. Сергей считает, что в этом есть прямая заслуга командира СБС Вадима Сухаревского, и уверяет, что раньше ситуация была намного хуже. Больше всего среди нового вооружения пилотам импонируют дроны со стабилизацией Lucky Strike и бомберы Nemesis. Именно об этих двух типах дронов говорят как о самых эффективных и затребованных на поле боя по состоянию на апрель 2025-го года.

Благодаря таким усилиям украинских бригад правый фланг Покровска до сих пор стоит. Вместе с ним держится и трасса Днепр—Покровск, до взятия которой врагу осталось буквально две-три лесополосы. Ситуация вдоль границы с Днепропетровщиной кое-где хуже, ведь оккупант ставит себе цель любой ценой зайти на ее территорию и не считает потерь: ни под Удачным, ни рядом с Андреевкой, ни здесь, вблизи Успеновки.

Возникает вопрос: почему украинские силы все равно время от времени отступают, если и килл-зона сформирована, и с поставкой дронов все хорошо, и российские силы достаточно быстро истощаются? Ответ опять же крайне прост: обороняться нужно на чем-то и за чем-то. Если со стороны самого Покровска и Удачного враг встретил ранее построенную линию обороны, то южнее ситуация хуже. Здесь военные обороняются в окопах, которые сами копали на скорую руку.

Другой пилот того же Lucky Strike шутит: «Вот хорошо, когда россиян приходится бить на наших бывших позициях. Когда они сами делают блиндаж, то там и глубина, и настил в три линии колод. А когда захватывают наш с колодами в один пласт, то тремя сбросами можно всех отправить в ад».

На левом фланге Покровска, возле города Мирноград и поселка Новоэкономическое, ситуация существенно хуже. Здесь чувствуется значительно большее насыщение дронами и артиллерией, отмечается постоянное применение FPV на оптоволокне. Один из военных 93-й ОМБр, стоящей на этом направлении, рассказывает о потере его подразделением четырех пикапов за один день. Все — именно из-за российского оптоволокна.

«Пилоты врага садят дроны на землю и ждут наши автомобили. Они даже не висят в воздухе, чтобы мы не могли их идентифицировать, а сидят и ждут. Потом, во время наезда, взрываются просто под авто. Результат почти всегда летальный», — говорит Александр, пехотинец 93-й ОМБр.

Рецепт против таких действий врага один, и дает его бригада «Птахи Мадяра»: постоянное патрулирование путей и идентификация вражеских БпЛА благодаря радарам. После этого их можно уничтожить или сбросом ВОГов, или же сеток, сквозь которые российский FPV уже никуда не полетит.

В то же время украинские силы эффективно применяют практику дистанционного минирования с дронов, что в разы эффективнее использования FPV для засад. С нескольких бомберов за одну ночь можно поставить десятки мин, которые сильно повлияют как на логистику, так и на проведение вражеских штурмов.

Кстати, именно «Птахи Мадяра» — одна из причин, почему Покровск не дался россиянам. Бригада прибыла на направление в один из самых сложных моментов — осенью 2024-го, когда у оккупантов было самое большое и быстрое продвижение за все время. Именно «Птахи Мадяра» начали формирование килл-зоны, которая парализовала вражескую логистику и не дала возможности передвигаться ближе десяти километров к линии фронта.

«Формула простая. Уничтожать все, что движется, а также не давать врагу возможности накопиться для проведения штурмов. Постоянное обескровливание и уничтожение всех, даже малейших попыток кацапов. Не позволять им подниматься на пики и гасить, гасить и еще раз гасить потенциал. Это и есть та методика, благодаря которой нам здесь удается держать фронт», — говорит Андрей, пилот дрона бригады «Птахи Мадяра».

Второй вопрос — в ресурсе, который вкладывается для этого «гашения потенциала». К сожалению, по состоянию на 2025-й год нашу войну все еще нельзя назвать сплошной войной дронов. Хотя бы потому, что дроны еще не могут проводить контактные бои, защищать окопы в лесополосах и штурмовать противника. Этим до сих пор занимается пехота. Истощенная в боях и подкошенная самой тяжелой работой во всем войске.

Во многом россиян удалось остановить под Покровском именно благодаря встречным штурмам в селах Шевченко, Котлино и Песчаное. Здесь действовало большое количество наших сил, но основные штурмовые действия были возложены на 425-й ОШП «Скала». Бойцы этого полка иногда должны были несколько раз штурмовать одно село, ведь закрепиться и удержаться на позициях удавалось далеко не всегда. Собственно, именно благодаря действиям «Скалы» зимой 2025-го россиян до сих пор нет в пределах самого города Покровска.

О потерях подразделения в массированных встречных штурмах можно только догадываться. Но фактом является то, что именно в штурмовых ротах и полках во время таких операций потери в людях — самые большие.

Все вышеупомянутые причины объясняют, почему над Покровском и Мирноградом до сих пор развеваются украинские флаги. И вместе с тем дают понять, насколько сложна и ресурсозатратна для Украины эта задача. Ведь чтобы получить преимущество над врагом, его приходится каждый раз превосходить: в технологиях, в тактике, в планировании или непосредственном проведении операций.

Это требует слаженности в управлении, интеллекта командиров на местах, сосредоточенности на цели и постоянной неустанной работы днем и ночью. Сейчас мы справляемся, но возникает вопрос: есть ли основания ждать успехов в недалеком будущем?

К тому же, в последние несколько дней появилось все больше сигналов о возобновлении массивных штурмов врага на обоих флангах Покровска. При этом применяется в большинстве именно легкий транспорт: от мотоциклов до «Нив» и «Буханок». К чему приведет новый рывок врага — мы поймем уже в ближайшее время. Впрочем, нужно помнить, что до границы Днепропетровской области сейчас остается всего несколько километров

Оставляя Донетчину, проезжаем мимо знаменитой «стелы». Издали слышны прилеты «Градов» и работа артиллерии. На обочине цветет сирень. Ветер относит вдаль дым, который поднимается где-то над Покровском.