Два года несвободы: наша коллега Ирина Левченко остается заложницей россиян

Прошел еще один год незаконного заключения бывшей журналистки Ирины Левченко, которая в мае 2023 года была похищена оккупантами в родном Мелитополе. За это время не удалось не только добиться ее освобождения, но даже признания статуса со стороны российской стороны и официального подтверждения, где содержат нашу коллегу и на каком основании.

До полномасштабного вторжения россиян Ирина сотрудничала с "Телеграфом", освещая острые социальные темы. Во вторую годовщину исчезновения Ирины мы хотим в очередной раз напомнить ее историю. И через нее подчеркнуть и то, что в плену пыткам и издевательствам подвергаются все без исключения украинцы, а процесс возвращения гражданских остается задачей "со звездочкой".

Никакой личной весточки за два года

С начала полномасштабного вторжения и захвата россиянами украинских городов и сел на оккупированных территориях они прибегают к систематическому давлению на гражданское население. Кроме введения собственных законов, засилья пропаганды, принуждения к получению гражданства, "национализации" имущества, а по факту банального его "отжима", захватчики продолжают похищать местных жителей. В первые месяцы под ударом были бывшие военные и правоохранители, работники органов власти и медийщики, учителя и медики, а таким образом российские оккупанты пытались с одной стороны подавить сопротивление, запугать местных, а с другой перетащить на свою сторону специалистов, которые могли бы помочь строить новый порядок. Но позже перспектива оказаться "на подвале", а впоследствии в одном из мест лишения свободы, могла коснуться кого угодно — молодого парня, который работал на стройке и неосторожно высказался о России в компании друзей, директора сельского клуба, которая пыталась спасти украинские костюмы, флаги и декорации, или пенсионеров.

Последний случай как раз о нашей бывшей коллеге Ирине Левченко, которая много лет отдала отечественной журналистике, и ее мужу Александру, всю жизнь работавшему на заводах в Мелитополе. При этом оба на 24 февраля 2022 уже находились на заслуженном отдыхе, делали ремонт в квартире, занимались дачей и воспитанием внучки. Такой образ жизни супругов 14,5 месяцев оккупации Мелитополя внимание россиян не привлекал, но все изменилось весной 2023 года. В последний раз на связь Ирина вышла 6 мая, рассказывала ее сестра Елена Руденко. Только через неделю стало известно, что Ирину вместе с мужем задержали россияне, с тех пор началась борьба за их освобождение. К сожалению, добиваться этого крайне сложно из-за позиции россиян, которые неохотно признают факты насильственного похищения и заключения гражданских, ведь в соответствии с Женевскими конвенциями "насилие над жизнью и личностью, в частности, захват заложников является запрещенным и будут запрещены в любое время и в любом случае в отношении лиц, которые не принимают активного участия в боевых действиях". Часть таких узников оккупанты "легализуют" через уголовные дела, обвиняя в организации террористических актов, шпионаже и т.д. Обычно материалы по таким делам "шиты белыми нитями", а сами процессы происходят с нарушениями, но это, конечно, не останавливает россиян.

Но значительная часть гражданских заложников остается "в тени", ведь информация об их местонахождении и статусе может отсутствовать длительное время. Об этом, в частности, свидетельствуют результаты работы документаторов Медийной инициативы по правам человека. По состоянию на текущий месяц она позволила идентифицировать по меньшей мере 2246 гражданских украинцев (в том числе 321 человека, что были задержаны до полномасштабного вторжения), которых Россия похитила в оккупации и незаконно удерживает в своих тюрьмах. Из них 286 пленников уже услышали приговор, по 238 продолжаются суды, еще 17 являются фигурантами досудебных расследований.

В целом на апрель 2025 года в розыске находятся более 60 тыс. украинцев, из которых по 10 тыс. есть подтверждение, что они – в плену. Такие данные в эфире "Суспильного" привел уполномоченный по вопросам пропавших без вести при особых обстоятельствах Артур Добросердов. Он отметил, что информация частично поступает от России через Международный комитет Красного Креста (МККК), а также через неофициальные источники, такие как поиск по OSINT и сбор свидетельств тех, кто был освобожден из неволи.

Мужа Ирины — Александра Левченко оккупанты отпустили в сентябре 2024 года (супруги сразу после задержания разлучили и держали отдельно – Авт. ), однако о нашей коллеге за два года поступали разные сообщения от переживших заключения земляков. Последнее в декабре прошлого года было о том, что она жива и находится в Донецком СИЗО №1, которое называют одним из худших мест несвободы для украинцев. Но соответствует ли действительности такая информация, установить невозможно.

- Информацию об Ирине мы пытаемся проверять, но пока стопроцентно нет уверенности, где она находится. Лично от нее как за прошедший год, так и до того, никаких известий не было, — рассказала "Телеграфу" ее сестра. – Кроме того, факт пребывания в плену официально так и не подтвержден, ведь у представителей Красного Креста нет доступа в Мелитополь. Поэтому не они мне сообщают новости об Ирине, а обращаются за ними ко мне.

В Бюро Центрального агентства МККК по розыску для международного вооруженного конфликта в Украине с просьбой сообщить имеющиеся сведения о нашей коллеге послал запрос и "Телеграф". Кроме того, просил в письме предоставить общую информацию о гражданских пленниках, а именно, об их общем количестве, местах содержания украинцев и количестве зафиксированных случаев пыток гражданских украинцев, нарушении санитарных норм при содержании, лишении права на общение с близкими, права на получение медицинской помощи и т.д. Запрос нашего издания зарегистрировали в начале апреля и на первую часть сообщили: "Согласно своему мандату, МККК может делиться передаваемой информацией с Национальным Информационным Бюро (НИБ) Украины, чья роль заключается в информировании семей. А также с семьями, которые обращаются в МККК по поводу своих родственников, пропавших без вести или находящихся в плену". Вторая часть с общими вопросами осталась без ответа.

- Все мы помним Ирину как очень энергичного и положительного человека, — подчеркнул ее бывший руководитель — главный редактор "Телеграфа" Ярослав Жаренов. — Сначала для нас она писала региональные новости, но никогда не боялась выйти за рамки одного города, области или какой-нибудь заданной темы. Всегда с трепетом относилась к людям, нуждающимся в помощи. И это было фишкой всех ее материалов — откровенное и искреннее переживание за тех, кто от чего страдает. Ее похищение нас повергло в шок, поскольку пара пенсионеров занимались дачей и какими-то бытовыми делами. Какая от них могла быть опасность? И вот уже два года мы никоим образом не можем ее найти ни самостоятельно, ни через юристов. Человек просто исчез. Мы надеемся, что огласка поможет освободить Ирину живой.

Без унижений и пыток не бывает несвободы

Давно известно, что украинцы подвергаются в российской неволе пыткам и издевательствам как физическим, так и психологическим независимо от того военные это или гражданские. Последнее тому подтверждение история журналистки Виктории Рощиной, которую до смерти замучили россияне, и свидетельства правозащитника и журналиста Максима Буткевича, который провел в заключении два года и был освобожден в 2024-м. Всю эту информацию фиксируют, систематизируют и используют для борьбы за тех, кто до сих пор находится в руках россиян, многочисленные правозащитные организации. Их представители констатируют, что медийщики, хотя и находятся под особым вниманием окупантов, но те жестоки ко всем без исключительно пленникам, независимо от возраста, пола и рода занятий.

- Трагическая история Виктории чрезвычайно важна, ведь в очередной раз подсвечивает тему обращения с украинскими военнопленными и гражданскими, оказавшимися в российском плену, — подчеркнула в разговоре с "Телеграфом" Вероника Вельч – исполнительный директор организации Amnesty International Ukraine. – Из нашего недавнего исследования "Оглушительная Тишина" четко видна системность пыток и умышленных убийств украинцев в неволе. Особенно сложна ситуация с так называемыми насильственными исчезновениями, когда человек попадает в плен, но его пребывание нигде не фиксируется. Судьба таких пленников — самая ужасная, ведь палач получает полную власть над жертвой. В то же время, мы бы предостерегали от выделения именно медийщиков. Известно, что Россия системно применяет пытки ко всем — как военным, так и гражданским (учителям, медийщикам, и т. д.) которых незаконно лишает свободы. К сожалению, пыткам подвергаются все. У нас нет ни одного задокументированного случая возвращения из плена без унижений или пыток. Действия России в отношении гражданского населения и масштаб этих преступлений однозначно подпадают под определение преступлений против человечности.

– Мы призываем к тому, чтобы каждый, кто причастен к этим преступлениям, понес справедливое наказание. Важно, чтобы ответственность не ограничивалась только Путиным, Лавровым или Беловой (Мария Львова-Белова – уполномоченная при президенте РФ по правам ребенка, в то же время активно способствует депортации украинских детей. За это Международный суд в Гааге выдал ордер на арест чиновницы – Авт.). Ее должны нести все, кто пришел на нашу землю с войной и совершал зверства. Именно поэтому мы выступаем за введение универсальной юрисдикции, которая позволит преследовать виновных уже сейчас, в разных странах мира, – отметила специалист по международному лоббизму.

По словам собеседницы, несмотря на то, что, казалось бы, россияне уже подавили все возможные проявления сопротивления и создали на захваченных территориях атмосферу страха, они продолжают похищать и арестовывать местных жителей.

- Террор гражданского населения — включая детей и стариков — это основная форма взаимодействия оккупантов с теми, кто остался на захваченных территориях, — отмечает Вероника. – Хотя процесс оккупации имеет свои волны и логику, мы не наблюдаем устойчивую тенденцию к уменьшению случаев насильственных исчезновений или незаконных задержаний. Даже десять лет спустя после оккупации Крыма мы продолжаем получать сообщения о преследовании местного населения. Это непрерывный маховик репрессий, похожий на до сих пор не остановившийся сталинские практики.

В поиске путей влияния на российскую сторону для соблюдения прав человека и привлечения к ответственности виновных в нарушениях и военных преступлениях украинские правозащитники обращаются и к новому президенту США Дональду Трампу. В частности, украинский офис Amnesty International направил в Белый Дом письмо. Будет ли это иметь эффект в ближайшей перспективе, поинтересовался у собеседницы "Телеграф".

– Amnesty International имеет влиятельное представительство в США. Наши коллеги постоянно проводят консультации с разными политическими силами, хотя не все эти контакты приобретают публичную огласку, – отметила Вероника Вельч. – Мы видим, что нынешняя Администрация чаще говорит о необходимости остановить человеческие потери. К сожалению, те способы решения проблемы, которые сейчас предлагаются, противоречивы. В то же время, мы активно работаем над темой военнопленных в США. Это сложная тема для американского общества, хотя и очень личная для многих. Скажем, Президент Эндрю Джексон и Сенатор Джон Маккейн в свое время сами были военнопленными. Среди американского населения значительная доля опыта военной службы, поэтому понимание темы есть. Однако впереди еще очень много работы.

К судьбе Ирины Левченко и других журналистов, а речь идет о по меньшей мере 31 гражданском работнике медиа и 1 работнике СМИ, который мобилизовался и защищает страну с оружием в руках, продолжает привлекать внимание и профессиональное сообщество. Пути для освобождения гражданских продолжает искать и офис Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека Дмитрия Лубинца. Как отмечено в его ежегодном докладе о деятельности на этой должности: "в отличие от предыдущих лет осведомленность мирового сообщества о проблематике освобождения гражданских усилилась, большая часть государств мира сейчас осознает преступные действия России против Украины как демократической страны". Но пока, несмотря на все усилия, результаты остаются достаточно скромными. Так, в 2024 году в Украину удалось вернуть 39 гражданских лиц, незаконно удерживаемых РФ, а всего с начала полномасштабного вторжения – 170.

Как сообщал "Телеграф", прошлой осенью в резолюции Парламентской ассамблеи Совета Европы впервые вспомнили о плененных Россией украинских журналистах. Среди них упоминается и наша коллега Ирина Левченко, увольнения которой мы ждем вместе с ее семьей.