Россия начала платить истощением за войну в Украине

В 2025 году РФ подошла к той черте, когда без принятия радикальных решений дальше идти невозможно. И лучшим из таких решений было бы прекращение войны.

Российская Федерация сегодня переживает серьезные трудности с бюджетом. Проблемы наблюдаются как с доходной частью, так и с финансированием отдельных расходов государственного бюджета. Потому что большинство средств сосредотачиваются вокруг войны, которую Россия ведет против Украины - это первый ключевой фактор.

Второй фактор заключается в том, что Российская Федерация больше не может в прежних объемах привлекать средства на внешних рынках, поскольку находится под международными санкциями.

Война, которую сегодня ведет РФ, в значительной степени велась за счет старых запасов. Речь идет об остатках советской военной техники, боеприпасов - все, что оставалось в арсеналах, активно использовалось. Кроме этого, Россия тратила накопленные ранее средства, в частности из Фонда национального благосостояния. Ликвидная часть этого фонда, по имеющейся информации, существенно сократилась.

Стоит отметить, что эта ситуация не возникла внезапно. Проблемы назревали в течение как минимум последних трех лет - с начала полномасштабной войны. Правительство РФ пыталось реагировать на эти вызовы, хотя официально проблемы признавали неохотно.

Первым шагом в ответе российских властей на бюджетные трудности стало повышение налогов - например, налога на добычу природных ресурсов. В некоторых случаях эти изменения внедрялись даже задним числом, то есть после завершения соответствующих отчетных периодов.

Вторым шагом стало введение так называемого дополнительного налога на курсовую разницу. Компаниям, которые еще до войны аккумулировали значительные валютные резервы (в частности, в долларах), приходилось платить налог с прибыли, возникавшей из-за роста курса доллара. То есть государство заявляло: если вы тогда получили доллары, которые теперь значительно подорожали, - вы должны поделиться частью этой "курсовой" прибыли с бюджетом.

Что касается расходной части - она сегодня в основном сконцентрирована на обеспечении военной машины. Причем даже те компании, которые формально остаются частными, но работают на оборонную промышленность, получают финансирование именно из государственного бюджета. Пока в бюджете есть средства, эти компании продолжают функционировать.

Если же перейти к микроуровню, ситуация выглядит еще сложнее. Первый серьезный вызов - это дефицит рабочей силы. Причин несколько: сложная демографическая ситуация, мобилизация и эмиграция населения.

Второй вызов - технологическая изоляция. Многие крупные российские компании, прежде всего в сфере нефтедобычи, металлургии и т.д., в значительной степени зависели от западных технологий и оборудования. Это не просто инструкции или проекты - это высокотехнологичные решения, без которых реализация масштабных инвестиционных проектов стала почти невозможной. Санкции фактически заблокировали поставки критического оборудования, и в результате многие компании были вынуждены пересмотреть или полностью свернуть свои инвестиционные планы.

Третий вызов - неэффективность государственного управления.

Все их попытки - как до войны, так и во время войны - перейти на импортозамещение в критических категориях товаров, особенно в компонентах, используемых в военно-промышленном комплексе, не сработали.

Все так называемые национальные самолеты на десятки процентов состояли из импортных запчастей и компонентов. И если эти импортные компоненты отсутствуют - это очевидно: все просто не работает.

Также возникли проблемы, например, в фармацевтике. Они перестали получать необходимое оборудование для производства, ведь изготовление лекарств - это сложный и высокотехнологичный процесс. Так же прекратились поставки определенных веществ - основных компонентов для производства лекарств, что привело к проблемам с обеспечением медикаментами.

Это не тотальный дефицит - речь не идет о том, что люди массово умирают из-за отсутствия термометров или базовых средств, но это существенно негативно влияет на благосостояние населения. И речь не только о базовых лекарствах, а прежде всего о тех, которые предназначены для лечения хронических заболеваний.

Еще одна проблема - обслуживание иностранной техники в Российской Федерации. Ключевой и очень показательный пример - это сфера авиаперевозок. Сегодня компании не могут заменить иностранные самолеты собственными, потому что отечественного производства просто просто нет в нужных объемах. Ограничение международных перевозок означает потерю прибыли и соответствующие экономические последствия.Да и россияне не могут должным образом обслуживать существующие самолеты из-за отсутствия доступа к необходимым комплектующим и технической поддержке. А это ставит под угрозу не только безопасность полетов, но и приводит к сокращению авиапарка. А для России это больная тема, поскольку авиакомпании традиционно зарабатывали на международных перевозках, а внутри страны авиация - критически важна из-за больших расстояний.

Такие секторальные проблемы можно перечислять еще долго. Подытоживая, импортозамещение частично сработало, но лишь в ограниченном количестве отраслей. Так, например, Россия начала больше выращивать картофеля. Но и здесь есть нюансы - сельское хозяйство также зависит от иностранной техники, семян, удобрений и тому подобное.

Кроме того, Россия фактически потеряла рынки сбыта газа и нефти в Европейском Союзе и не смогла полноценно переориентироваться на рынки других страны. Вследствие сложившейся ситуации РФ вынуждена продавать свои энергоресурсы с большим дисконтом, ища обходные схемы для обхода действующих санкций.

Следующая проблема - это ситуация на рынке нефти. Сегодня мы видим, что цена на нефть снижается. Очевидно, что это плохо для Российской Федерации. Во-первых, сам товар дешевеет. Во-вторых, чтобы продать именно российскую нефть, приходится предоставлять еще и большие скидки (дисконты). То есть цена и так падает, а тут еще и нужно дополнительно уменьшать ее, чтобы найти покупателя. Как говорится, тут уже "не до жиру - быть бы живым".

Что касается российской статистики по добыче и экспорту нефти и газа, с ней сейчас очень сложно работать, потому что значительную часть данных Россия просто перестала публиковать. Приходится искать оценочные источники или аналитику со стороны независимых структур, так как официальной прозрачной информации почти нет.

По итогам первого квартала 2025 года, мы видим, что российская промышленность четко разделилась на две группы отраслей: военные отрасли, которые демонстрируют положительную динамику, и гражданские отрасли, в большинстве из которых наблюдается сокращение производства. Насколько это сокращение является значительным - зависит от конкретной отрасли, но общая тенденция очевидна. Экономические показатели, которыми хвастается российское правительство и лично Путин, во многом держатся именно на военном производстве.

Однако у военной экономики есть две ключевые проблемы: хоть зарплаты в армии и оборонном секторе часто высокие, военным нужна продукция гражданских отраслей - хлеб, одежда, инфраструктура и т.д. И если гражданская экономика сокращается, это неизбежно ведет к дисбалансу. К тому же большие выплаты в военном секторе способствуют инфляции.

Также Российская Федерация в свое время активно стимулировала развитие ипотеки - как жилищной, так и коммерческой. Основой этого стимулирования были государственные льготы и субсидии. Бюджет финансировал низкие процентные ставки, программы молодежного жилья и тому подобное.

Сегодня же бюджет РФ не имеет возможности поддерживать эти программы. Большинство льготных инициатив свернули, что сразу ударило по строительному сектору. А на фоне падения доходов и роста неопределенности оказалось, что значительная часть российского населения является перекредитованной. Растет количество рисковых кредитов - как среди граждан, так и среди предприятий. Это создает дополнительное давление на банковскую систему и грозит финансовой нестабильностью.

Поэтому можно говорить о том, что 2025 год - это в определенной степени поворотный момент в том смысле, что Российская Федерация также начинает чувствовать истощение, вызванное войной. Хотя очевидно, что их истощение и наше - это совершенно разные масштабы, ведь они значительно больше, со всеми вытекающими последствиями. Тем не менее, у них также накапливаются серьезные внутренние проблемы.

И второй важный момент - это то, что в Российской Федерации накопились экономические трудности, которые не связаны непосредственно с войной. Раньше экономическая модель РФ строилась на экспорте дорогих энергоресурсов, которые приносили существенный доход. Но сейчас эта модель меняется, и, по сути, России приходится искать новые подходы, новые пути, новые экономические решения. Даже без войны переход от одной экономической модели к другой - это всегда очень сложный процесс, за который приходится платить.

В этом контексте можно говорить об угрозе стагфляции, которая сегодня для Российской Федерации становится все более реальной. Стагфляция - это ситуация, когда экономический рост практически отсутствует или очень незначителен (скажем, на уровне 1%), а одновременно с этим сохраняется высокая инфляция. Для такой крупной экономики, как российская, рост ВВП на 1% - это практически ничего, если называть вещи своими именами.

Одновременно с этим продолжается активная борьба с инфляцией, что еще больше давит на бизнес и потребителей. Сочетание экономической депрессии и инфляционного давления - это крайне опасное явление, которое может завершиться масштабным кризисом. Когда именно он наступит - сказать сложно, однако очевидно одно: в 2025 году Российская Федерация подошла к той черте, когда без принятия радикальных решений дальше идти невозможно. И лучшим из таких решений, конечно, было бы прекращение войны.
Игорь Бураковский, председатель правления Института экономических исследований и политических консультаций, специально для Главреда