Тарас Качка: Мы добавили еще один инструмент для поставок оружия из США в Украину

Заместитель министра экономики, торговый представитель Украины Тарас Качка раскрыл в эфире "Апостроф TV" интересные детали о соглашении между Украиной и США по совместной добыче полезных ископаемых.

- Накануне вышел опрос от КМИС, и он говорит о том, что почти 50%, если я не ошибаюсь, 47% украинцев поддерживают ратификацию этого соглашения, а большинство либо вообще не понимают, либо не поддерживают. Возможно, уже появились новые детали после ратификации, и вы сможете доступнее объяснить, в чем преимущества этого соглашения?

– Во-первых, меня очень удивляет ваш скептический взгляд на жизнь, что если 47% людей считают, что это хорошо, вы все равно считаете, что большинство как-то считают, что это нехорошо. Просто люди не могут сказать точно, хорошо ли они или нехорошо относятся к этому соглашению. Поэтому если 47% людей по опросу считают это соглашение хорошим, то это чрезвычайно успешный результат для очень технического документа, который мы переговорили.

Потому я такой скепсис не очень разделяю. Я очень рад, что такая доля людей считают это соглашение хорошим, и результаты на табло (в сессионном зале Верховной Рады за ратификацию соглашения проголосовали 338 депутатов – «Апостроф») тоже показывают, что при должном диалоге – я с господином Русланом (спикером Верховной Рады Русланом Стефанчуком) – «Апо с парламентскими фракциями, проговорили все детали, и вы видите, что все поддерживают это соглашение, поэтому соглашение, в принципе, очень хорошее для нас.

Детали ее тоже достаточно хорошо представлены. Мы создаем фонд, который будет инвестировать в Украину, и доходы от инвестиций будут делиться между Украиной и Соединенными Штатами Америки. Мы будем очень рады, если те амбиции, которые декларирует президент Трамп, что это соглашение принесет 350 миллиардов долларов Соединенным Штатам Америки – это значит, что Украина заработает столько же, может быть, поменьше, но тоже очень значительные деньги, но в любом случае от инвестиций в Украину. Это значит, что предприятия в Украине могут приносить такой доход, поэтому для нас очень важно использовать такие амбиции, такие интересы Соединенных Штатов Америки, тем более что США понимают, что любой экономический успех Украины напрямую зависит от ситуации в сфере безопасности, и вчера президенты об этом говорили тоже.

Поэтому я думаю, что здесь совпало и номинальное значение – то, что записано в соглашении, и такое желание такой новой энергии в Соединенных Штатах Америки относительно политики, развития экономики для целей поддержки Украины, а также для развития Украины.

- Несмотря на весь оптимизм по этому соглашению, мало кто из украинцев, и даже из народных депутатов, голосовавших за ратификацию этого соглашения о недрах, располагают информацией о деталях этого соглашения. Например, представители «Европейской солидарности» говорили, что вообще не имели возможности пообщаться с госпожой Юлией Свириденко (первой вицепремьер, министершей экономики – «Апостроф») и не знают технических деталей. Ярослав Железняк (депутат из фракции «Голос», первый заместитель председателя комитета Верховной Рады по вопросам финансов, налоговой и таможенной политики – «Апостроф») недавно в эфире одной из радиостанций заявлял, что он один из немногих, кто вообще информирован о деталях этого соглашения. И то, что 47% граждан считают это соглашение успешным, - это исключительно благодаря риторике, что это соглашение является успешным со стороны властей, а не потому, что они информированы и знают детали этого соглашения. По вашему мнению, должны ли граждане знать больше деталей о том, как будет действовать техническая сторона этого соглашения, а не исключительно о том, что это определенная победа, и что мы добьемся много денег, добывая украинские полезные ископаемые вместе с Соединенными Штатами?

– Я думаю, что это тоже вопрос и к вам. Мало кто из нас – как я или зритель – понимает, как работают видеорежиссеры, операторы, звукорежиссеры, а вы выглядите хорошо, и вас хорошо слышно на экране. Поэтому здесь такие же сравнения: кто хочет понимать – мы готовы к предоставлению информации. Мы, в принципе, очень откровенно и конструктивно коммуникировали и через медиа, и через народных депутатов, поэтому очевидно, что все поняли, что нам нечего скрывать, и даже «Европейская солидарность», пожалуй, больше всего задала вопрос во время заседания комитета по иностранным делам, по крайней мере, больше времени забрала во время дискуссии. положительное и голосование, и возможность получить информацию.

Мы нигде ничего не скрываем, действительно, я думаю, что и тот же Ярослав Железняк (и другие) своей информационной кампанией создали такую историю, что будто там что-то секретное, какие-то дополнения, еще что-то. Никаких этих вещей нет. Это действительно сложная структура, и это была одна из главных задач на переговоры такую сложную структуру упорядочить, сделать приемлемой, отделить публичные правовые вещи, контрактные вещи друг от друга, и эта работа еще не завершена, фонд еще только создается.

Но мы готовы к максимальной открытости, вся информация, которую мы предоставили, соответствует действительности, и это для нас единственный залог успеха – восприятие этого фонда в обществе. Тем более, что начальные реакции – мы все с вами слышали где-то полтора-два месяца назад, когда первые проекты этого соглашения воспринимались очень негативно обществом не только в Украине, но и в мире, и только (благодаря) такой простой работе – честной, открытой и тщательной смогли ее сделать хорошей, не отходя от базовой идеи президента Трампа. То есть его идея очень хорошая, очень интересная, вопрос просто в том, что любая идея может быть высказана таким образом, который может немного испугать, а может наоборот поощрить. Сейчас это соглашение действительно поощрительно для обеих сторон – мы заинтересованы в инвестициях и в поддержке военной, а Соединенные Штаты Америки заинтересованы в доходах, и поэтому это взаимный интерес, это прямо классика рыночных отношений, когда на взаимных интересах мы строим что-то хорошее, что-то общее, и мне нравится лично тот факт, что мы говорим серьезно.

У нас предварительно лет 20 очень много – когда мы говорим об Организации Объединенных Наций, мы все шутим, что, о, «выразили беспокойство» в очередной раз, и это пассивную агрессию вызывает у украинцев такие позиции. И так много было мягких таких решений в предыдущие три года – какие-то планирование, планы действий, мероприятия, и оно создавало впечатление отсутствия действенности. Сейчас у нас есть в позитивном смысле агрессивная политика в Соединенных Штатах Америки. Это значит не враждебность – значит они готовы обещать, если мы готовы выполнять свои обещания. Это ArtofaDeal (на английском: искусство заключать сделки – «Апостроф») - это не значит договариваться, чтобы просто договариваться, это значит, что каждый должен нести свою ответственность, делать что-то и достаточно четко и прагматично договариваться. Это новая культура, мы, я думаю, успешно ее овладели с Соединенными Штатами Америки, бурно достаточно – это действительно были сложные переговоры, но сейчас мы понимаем друг друга и готовы эту энергетику, этот драйв, который хочет Соединенные Штаты Америки привнести, использовать для того, чтобы защититься от врага, для того, чтобы восстановиться. И при этом мы готовы разъяснять, как это в деталях работает.

– На этом сосредоточимся дальше. Я не отношусь к скептикам, я тоже положительно отношусь к этому соглашению. хоть и не до конца понимаю, как она должна работать. Поэтому объясните, пожалуйста, для меня, и для таких как я, кто не до конца разобрался в технической стороне, как, например, если Соединенные Штаты направляют нам оружие, или боеприпасы на какую-то определенную сумму, каким образом это засчитывается в фонд и как оно дальше считается – заработанными деньгами, или взносом в фонд? Как, например, деньги, которые обсчитываются в оружии, попадают в фонд?

– Это очень технический вопрос. Начнем с базовых вещей, потому что для нас изначально идея фонда не включала вопросы военной помощи, не включала вопросы поставки оружия или других вещей, связанных с безопасностью. То есть первоначальная идея фонда со стороны Соединенных Штатов Америки фактически заключалась в том, чтобы зарабатывать. Это считалось главной новеллой в изменении отношений – что они должны быть прагматичными, и мы должны что-то зарабатывать совместно. И только в ходе переговоров мы, в принципе, настояли и добавили эту идею – это не какое-то требование, а одна из идей, как можно использовать фонд для экономической безопасности, потому что сейчас, чтобы иметь возможность создать инвестиции в полезных ископаемых, нам нужно защитить землю и те участки, где находятся залежи полезных ископаемых. Эта идея была воспринята. Речь не идет, что это соглашение о поставках вооружений, это отдельный трек, президенты договариваются между собой, работает диалог по линии Министерства обороны, Вооруженных сил Украины и Пентагона, и эта вся логика остается прежней. Мы только этим фондом добавляем еще один инструмент, поощряющий поставки оружия из Соединенных Штатов Америки в Украину.

Общая механика по сути заключается в том, что мы будем рады, если Соединенные Штаты Америки окажут нам новую военную помощь, зачислить это в качестве вклада Соединенных Штатов в фонд, что означает, что будущие доходы этого фонда при их распределении будут в первую очередь направляться на покрытие этого вклада Соединенных Штатов Америки. То есть логика такова, что поставки сейчас, а компенсация позже за счет доходов от работы фонда и предпочтения выплате собственно для США. Механически, если говорить на языке самих договоров, это означает, что базовые взносы, с которых мы стартуем, как украинские, так и американские, мы считаем долями класса «Б», а новые взносы, в том числе номинальный взнос по оружию, считаем вкладом класса «А», который имеет преференции при распределении доходов от распределения доходов – напомню, что Украина. Поэтому это задача на десятилетие, и поэтому если в этом или следующем году мы будем получать оружие – а оно нам нужно немедленно – то собственно компенсация – это работа на десятилетие вперед, это не будет какой-то долг в рамках бюджета, это будет обязательство в рамках фонда, который работает автономно и самостоятельно.

- Напоследок такой вопрос: как вы считаете, поможет ли это соглашение о полезных ископаемых сохранить присутствие США в переговорном процессе и тем самым можно дать Украине еще дополнительные гарантии безопасности?

- Я думаю, что это немного микс определенных вещей, которые происходят одновременно – заявления Соединенных Америки о присутствии или отсутствии в переговорном процессе с Российской Федерацией тоже могут быть тактическими заявлениями. Мы понимаем, что все, что происходит за тем треком, происходят за двойными, тройными кулисами, и это совершенно непубличная работа, а происходящее на поверхности может быть отголоском того, что есть в том процессе. Для нас гораздо важнее, кроме поиска какого-либо диалога, поиска мира с Российской Федерацией, важно также присутствие Соединенных Штатов здесь и сейчас в Украине для защиты Украины. И то, что мы слышим от администрации США, что это соглашение – центральная опора политики экономической безопасности, означает, что Соединенные Штаты Америки заинтересованы в свободной, целостной, мирной и преуспевающей Украине – это прямо цитата из их заявлений – это гораздо важнее. И мы видим также, что диалог между президентами Украины и США сейчас очень конструктивен, и они вместе ищут пути для нахождения мирного решения через заявления о перемирии, и у нас есть общее видение между Украиной и США, как оно должно выглядеть. Поэтому очевидно эти риски выхода – невыхода (США из переговорного процесса – «Апостроф») это, на самом деле, очень сложная история, и люди, которые работают по тому треку, это люди, которые делают удивительные вещи, и тот факт, что президент лично вовлечен в тот процесс, это чрезвычайно важная история, и я думаю, что ее детали будут согласны. только еще можно ждать.

Соглашение – это лишь один из инструментов, важных инструментов закладки четкого понимания, что Украина готова брать на себя четкие обязательства, заключать юридически обязывая соглашения, потому что это не меморандум, не намерение, какая-то бюрократическая декларация, или дипломатическая декларация – это юридически обязательные документы, это тоже очень серьезное свидетельство. надежный партнер, и очевидно, что на том фоне выглядит, кто является агрессором, кто ненадежен, и кому нельзя доверять. И это позволяет нам строить гораздо более крепкие альянсы из США.