Дино Буццати: увеличенный портрет на фоне Татарской пустыни

Писатель Дино Буццати (1906–1972), которого называют одним из ведущих итальянских фантастов ХХ века, украинскому читателю представлен очень скромно. Отдельные его произведения в разное время публиковались в знаменитом журнале «Всесвіт» и ряде альманахов научной фантастики. Сейчас с ними можно ознакомиться на бесплатных цифровых платформах «Библиотека украинской литературы» и «Чтиво», но в обеих, как и в печатных первоисточниках, фамилия автора подается как Будзати.

Причина такой транскрипции непонятна, ведь специалисты по итальянскому переводу уверяют: Buzzati читается и пишется как Буццати. Именно с таким написанием фамилии в 2009 году на украинский книжный рынок вышел известнейший роман автора «Татарская пустыня» («Фолио», перевод Юрия Педана).

Роман, написанный во время Второй мировой (1940) еще не очень известным писателем, но уже известным на родине журналистом, принес Буццати мировое признание. И это при том, что автор умудрился работать в той же газете — миланской «Коррьере делла Сера» — и при Муссолини, и при повстанцах-антифашистах, и в послевоенное время. При этом не меняя убеждений и не подстраиваясь под смену власти.

«Татарская пустыня» — роман-аллегория с достаточно распространенной фабулой («Небогатая на события жизнь в отдаленной пограничной крепости» — здесь можно вспомнить с десяток авторов, от Франца Кафки, с которым Буццати принято сравнивать, до Джона Кутзее, чьих «Варваров» в конце концов, через 44 года со времени написания, издали в прошлом году на украинском). Описывая жизнь крепости на границе с условной горной пустыней, Дино Буццати использовал опыт своего детства в Доломитовых Альпах. А за год до выхода романа он отправился в редакционную командировку в Африку, где итальянские фашисты вели захватническую войну в Абиссинии. Оттуда Дино писал оптимистичные репортажи, пока не подхватил брюшной тиф и не вернулся в Италию.

Выздоровев, снова стал военным корреспондентом, теперь на крейсере «Фьюме», побывав в ряде серьезных морских баталий. Этот опыт потом ляжет в основу нескольких его уже откровенно антивоенных фантастических новелл.

В основе «Татарской пустыни» нехитрый сюжет: молодой офицер Джованни Дрого, только что после академии, отправляется на службу в отдаленный пограничный форт, который называется, несмотря на стратегическую незначительность, моральную и физическую устарелость, Крепостью. Из которой у Дрого есть непреодолимое желание и даже возможность как можно быстрее перевестись в более интересное место несения службы, но что-то удерживает здесь других офицеров. Это что-то — отдаленное ощущение угрозы и возможность проявить себя в будущей войне, которой давно не знало книжное Королевство, в отличие от реальной тогдашней Италии. Простенький, казалось бы, сюжет цепляет своими подробностями, в первую очередь абсурдностью жизни по уставу. В одном из эпизодов гибнет солдат, который забыл ежедневно обновляемый пароль, — его застрелил часовой, поскольку того требует инструкция.

В другом эпизоде начальство изымает у офицеров подзорные трубы — потому что кто-то заметил в мертвой пустыне подозрительное движение, но это движение не должно быть замеченным, согласно ценным указаниям высшего руководства. Во время бессмысленного соревнования в скоростной демаркации горного участка границы (в нем участвуют и северные соседи) замерзает в снегах один из офицеров, и его смерть становится предметом зависти других — как-никак, а погиб, исполняя обязанность…

Загадочные северные соседи, которые десятилетиями практически никак себя не проявляют, наконец (!) начинают явно готовиться к войне, что вызывает непривычный для реальности энтузиазм охранников Крепости. Ведь кое-кто провел в ней всю сознательную жизнь, так ничем себя и не проявив. Дождался войны и уже немолодой больной одинокий Дрого. Но не слишком ли поздно?

В 1976 году роман «Татарская пустыня» экранизировали. Одноименный фильм режиссера Валерио Дзурлини получил несколько кинонаград и считается одним из самых звездных — практически все роли в нем играют ведущие итальянские и французские актеры тех времен.

И Буццати недаром считается ведущим представителем итальянской фантастики. Его произведения — как небольшие новеллы, так и повести — почти всегда содержат элемент этого жанра. Например, «Замедлитель времени»: в городе для избранных работает механизм, который задерживает для жителей течение времени примерно вдвое, поэтому счастливчики, которые могут себе это позволить, должны жить как минимум полторы сотни лет. Но только в пределах города — покинуть его уже не получится из-за изменений в организме.

В повести «Увеличенный портрет» читатель соприкоснется с такой популярной ныне темой искусственного интеллекта, который в произведении 1960 года имеет совсем иной характер, чем привычный для наших современников чудаковатый собеседник или генератор глуповатых картинок с людьми с лишними конечностями. Практически все сюжеты новелл Буццати имеют признаки социальной прозы. Как, например, жуткий рассказ «Семь этажей» — о ведущей медицинской клинике с четкой иерархией, где на седьмом этаже лежат счастливчики с совсем мелочными болезнями, а на первом — неизлечимые смертники. Герой рассказа оказывается на беззаботном седьмом, но вскоре его якобы совсем не из-за ухудшения его состояния, начинают переводить (и каждый раз лишь временно) все ниже…

Или гротескная новелла «Как убили дракона». В горной местности невероятным способом — вопреки всем биологическим законам — завелся дракон, который поедает крестьянских коз. Более того, крестьяне сами ежедневно носят ему по козе, чтобы он не наделал беды. На битву с драконом отправляется отборное аристократическое общество, имея в арсенале даже небольшую пушку. Но оказывается, что дракон очень жалкий, можно сказать, карликовый. И даже не дракон, а дракониха с двумя рептилиями-детками. И вместо воспроизведения многовекового сюжета битвы Воина с Чудовищем мы видим бессмысленное и жестокое убийство животного, которое в принципе ничем людям не угрожает…

Выбивается из фантастического ряда рассказ «Паника в Ла-Скала», который современник Буццати, французский писатель и биографист Андре Моруа назвал лучшим европейским послевоенным репортажем. В основе сюжета — атмосфера тревожного ожидания прихода к власти в отдельно взятом Милане (городе, где автор провел большую часть жизни и похоронен) этаких «морцистов», мятежников с эклектичной идеологией, провозглашающей какую-то непонятную «новую справедливость». Мятеж должен был начаться во время оперы «Избиение младенцев» авторства выдуманного композитора Пьера Гроссгемюта…

Наличие на книжном рынке Украины лишь одного перевода Буццати (а точнее, его отсутствие — «Татарская пустыня» давно стала букинистическим раритетом) — досадное недоразумение. Бесспорно, стоят внимания и другие его произведения, которых бы хватило на хороший альманах.