Четыре всадника ядерного постапокалапсиса

Тема ядерной войны по очевидным причинам всплывает в украинском инфопространстве значительно чаще, чем этого хотелось бы, и небезосновательно. Первая волна, породившая мемную «Щекавицу», прокатилась соцсетями осенью 2022 года, когда российский вождь после ряда военных неудач в Украине начал открыто угрожать применением ядерного оружия. Украинцы же в ответ запустили свою кампанию шуток и картинок на тему вакханалии на горе Щекавица, где все желающие могут встретить конец света.

В апреле этого года тема ядерного Армагеддона на короткое время снова вернулась, теперь уже в контексте очередного обострения между ядерными государствами Индией и Пакистаном. К счастью, конфликт, который начал было раскручиваться, как маховик, также быстро стих.

И уже достаточно сдержанно в соцсетях размышляют о возможности ядерного ответа со стороны врага как месть за украинскую спецоперацию «Паутина»,нанесшую существенный урон российской стратегической авиации.

В литературе (и культуре в целом) тема выживания остального мира после ядерной войны давно получила широкое развитие в рамках жанра «постапокалиптика», выделившись в отрасль «постнуклеар» (впрочем, этот термин употребляют не очень часто). Обзор литературных постнуклеарных произведений потянул бы на хорошую диссертацию, но в рамках статьи придется ограничиться несколькими.

Чтобы отвечать канону, остановимся на четырех, по количеству библейских всадников, систематизируя их по уровню пессимизма — от произведения вдохновляющего до абсолютно безнадежного.

Начнем с романа «Почтальон» (1985) плодовитого американского фантаста (и по совместительству астрофизика) Дэвида Брина (1950 г.р.). Этот роман у нас не очень популярен (хоть и премирован на родине) и на украинский не переведен. Зато многие могли видеть его одноименную экранизацию 1998 года с Кевином Костнером в главной роли. Добротный и интересный фильм почему-то подвергся беспощадной критике и полностью провалился в прокате. Но он показал зрителям историю восстановления полностью разрушенных Соединенных Штатов через 16 лет после ядерной войны и быстрого распада цивилизации со всеми ее институциями.

Разрушения и радиоактивные последствия, по сюжету, оказываются не такими и страшными, зато общественный упадок настолько стремителен, что человечество быстро оказывается в новом средневековье с его феодализмом в разных формах. Фильм, конечно, больше акцентирует внимание на военных приключениях и не раскрывает книжную картину постнуклеарной Америки. Зато читатель может вместе с главным героем совершить путешествие по Восточному Орегону, побывать на руинах его городов, переродившихся в обнесенные частоколом поселки с экзотическими устройствами, среди которых встречается даже управляемое искусственным интеллектом (впрочем, точно ли искусственным?).

Выдавая себя за представителя федеральной почты с широкими полномочиями от столичного правительства, Почтальон вселяет надежду в спасшихся постамериканцев и вдохновляет на сопротивление совсем озверевшим «выживальщикам», вооруженным человеконенавистнической идеологией и, как впоследствии выяснится, еще и генетической инженерией довоенного прошлого. Увлеченные возможностью восстановить большую страну, развивая почтовую сеть между уцелевшими городами, упорные орегонцы пишут новую страницу истории Возрожденной Америки…

Значительно менее оптимистичной выглядит «Дорога» — роуд-стори другого известного американца Кормака Маккарти (1933–2023). Талантливый автор (известный публике прежде всего сценарием к фильму братьев Коэн «Старикам здесь не место», снятому по его одноименной книге) собственно фантастом не является, и в его «Дороге» (2006) глобальная катастрофа — это лишь фон к хмурому сюжету. В тексте книги не отмечен и ядерный характер катастрофы, но можно предположить, что это тоже «постнуклеар», принимая во внимание реалистичные описания глобального похолодания и вездесущего пепла и серого снега.

Отец и малолетний сын, страдая от окружающего холода и голода, бредут по заброшенным автодорогам в сторону моря, надеясь, что там будет теплее. Питаться приходится только остатками бывших запасов, если их посчастливится найти в разрушенных домах. Все свое, кроме револьвера с критическим запасом зарядов и сигнальной ракетчицы, они толкают впереди себя в поломанной коляске из супермаркета (красноречивый символ неожиданно исчезнувшей цивилизации!). И самое страшное — это другие люди. В отличие от фантазий Брина, у Маккарти спасшиеся люди не стали заморачиваться созданием хоть какого-то подобия цивилизации, а перешли сразу к каннибализму. Ловить себе подобных и поедать их — вот основное занятие жалких остатков человечества, хотя встречаются изредка и те, кто еще не достиг дна…

В 2022 году издательство «Темпора» издало «Дорогу», поэтому наш читатель имеет возможность прочитать ее в украинском переводе. А после книги, для усиления эффекта, стоит пересмотреть и одноименную экранизацию (2009). Натурные съемки проходили на отработанных и закрытых шахтах Пенсильвании и в покинутых районах Питсбурга, а также в Новом Орлеане, еще не восстановившемся после урагана «Катрина».

Казалось бы, мрачнее, чем в «Дороге», мир после катастрофы уже не опишешь, но пределов у человеческой фантазии нет. Загадочный французский автор с рядом псевдонимов (Лутц Бассман, Антуан Володин, Элли Кронауэр, Мануэла Дрегер, год рождения — около 1950-го), который пишет в выдуманном жанре «постэкзотизм», неизвестен украинскому читателю, да и вряд ли приобретет популярность в хоть сколь-нибудь широких кругах. Одно из его произведений авторства очередного альтер-эго писателя Лутца Бассмана — небольшой рассказ «Орлы смердят» — погружает в уже совсем безнадежный мир пепла, раскаленного асфальта и земли, которая буквально горит под ногами безнадежно больных людей, выживших после ядерного ужаса. Сюжет рассказа, учитывая нелинейный авторский стиль, сложно пересказать, легче передать его атмосферу несколькими цитатами: «Пока Гордон Кум сидел и молчал, полосы конденсированного пара стягивались по периметру города, собирались на низкой высоте, подменяя собой небо… Казалось, что гетто стало единственно возможной декорацией реального мира. Под [его] колпаком освещенность померкла и отныне не менялась. Иногда Гордон Кум чувствовал, как все внутри его тела разрушается от излучения, но не страдал. Он спокойно ждал последствий». Дальше идет то ли реальный, то ли услышанный в бреду диалог героя рассказа с птичкой: «Это была ольшанка. Гордон Кум легко узнал ее, хотя за те сорок лет, что длилось его существование по сегодняшний день, он почти не видел птиц, кроме больших стервятников, грифов и орлов, которые роились вокруг братских могил… Это я, сказала птичка. — Я разговариваю. — Я слушаю тебя, — сказал Гордон Кум. — Здесь сгоревшая Мариама Кум, — скрепя сердце, произнесла птичка. — Здесь сгоревшая Мариама Кум с тремя детьми. Здесь сгоревшая Сария Кум четырнадцати лет. Как и ее брат Иво Кум четырнадцати лет, она часто останавливалась перед картинками с птицами, она любила птиц. Даже орлов. Даже грифов. Здесь сгорел Гурбал Кум пятнадцати лет…»

В завершение совсем уж короткая, но однако считающаяся одной из самых жутких в своем жанре, новелла американца Гарлана Эллисона (1934–2018) «У меня нет рта, а я хочу кричать». Эллисон по праву считается мастером короткой фантастической прозы, причем с титулом самого продуктивного в этом жанре. Он написал около двух тысяч научно-фантастических рассказов, из которых на украинском доступны, благодаря усилиям энтузиастов, всего два (и те в сокращенном виде) в бесплатной электронной «Библиотеке украинской литературы».

Новеллиста неоднократно отмечали в литературных номинациях за шокирующие, иногда чрезмерно жестокие произведения. Образцовое здесь «У меня нет рта…». По сюжету новеллы, через 109 лет после окончания тотальной мировой ядерной войны, которую начали государства, а выиграл суперкомпьютер, в мире выживают всего пять человек, попавшие под полную власть этого компьютера, единственная цель которого — издевательство над своими пленниками. Образ жуткого существа, в которое безжалостный искусственный интеллект превращает свою самую ненавистную жертву, — сгусток плоти, лишенный рта для усиления страданий, по одной из версий многочисленных препараторов трилогии «Матрица» (тоже постнуклеара, конечно), — узнаваемое цитирование братьями-сестрами Вачовски известнейшего произведения Эллисона.