Иллюзии "геоэкономики": почему США могут проиграть Китаю "тарифную войну"

МИЛАН – Еще несколько лет назад в мире царил общий консенсус относительно торговли: чем свободнее – тем лучше. Только погруженные в тему экономисты занимались деталями торговой политики, а лоббисты отстаивали защиту отдельных отраслей. В целом тарифы оставались относительно низкими, большинство правительств пытались привлечь иностранные инвестиции, а передача технологий считалась путем к всеобщему процветанию.

Но больше – нет.

Спустя 35 лет после того, как военный стратег Эдвард Н. Люттвак ввел термин "геоэкономика", чтобы описать, как "логика конфликта" сочетается с "грамматикой торговли", это понятие приобретает новое звучание. Во многих странах все больше распространяется мнение, что торговую политику следует рассматривать преимущественно через призму геополитики.

Однако, как отмечал Люттвак, геополитический конфликт – это в лучшем случае игра с нулевой суммой: выигрыш у одной стороны – потери у другой. Торговля же, наоборот, обычно взаимовыгодна – как бы громко ни утверждал бывший президент США Дональд Трамп, что другие страны "обворовывают" Америку.

Такие трения неизбежны: любая попытка использовать экономические инструменты для достижения геополитических целей в конце концов натыкается на пределы эффективности.

И все же большинство политиков никогда не доходят до этого понимания. Например, Трамп проводит столь недальновидную тарифную политику, что ее последствия могут быть только контрпродуктивными. Самый яркий пример – его торговая война против Китая.

Очевидно, что в войне следует наносить больше вреда врагу, чем самому себе. Но все имеющиеся модели, которые оценивают последствия различных тарифных сценариев последних месяцев, показывают, что США понесут большие потери, чем Китай.

Причина проста: США и Китай составляют около четверти и пятой части мировой экономики соответственно, однако Китай немного опережает США по объему экспорта – и около 80% этого экспорта идет в другие страны, а не в Америку.

Другими словами, США не обладают достаточной экономической мощью, чтобы нанести серьезный ущерб Китаю.

Но, вводя высокие тарифы на китайские товары, Вашингтон повышает цены на импорт для американского бизнеса и домохозяйств – либо через оплату тарифов (которые импортеры перекладывают на потребителей), либо через вынужденную замену товаров более дорогими альтернативами. Вероятно, именно это явилось одной из причин, почему Трамп согласился на временное перемирие с Китаем.

Впрочем, даже у других стран, с меньшим экономическим объемом и торговым потенциалом, тарифы не являются эффективным инструментом для ослабления геополитического оппонента.

Другие популярные геоэкономические меры, такие как ограничение поставок критически важных материалов, также малоэффективны. К примеру, в начале этого года Китай начал требовать экспортные лицензии на поставку редкоземельных металлов.

На первый взгляд, это может выглядеть как стратегическое преимущество. Ведь большая часть мирового объема редкоземельных элементов используется в производстве высокотехнологичной продукции. Но экономическое значение редкоземельных металлов сильно преувеличено.

Эти материалы торгуются в двух формах. Когда политики и комментаторы жалуются, что около 70% импорта редкоземельных металлов в США поступает из Китая, речь идет о слабо обработанных сырьевых металлах. Но общий объем импорта таких металлов в США составляет всего $22 млн в год – ничтожная доля от общего импорта.

Гораздо более важными являются обработанные редкоземельные соединения с высокой добавленной стоимостью. В этом случае США имеют существенное сальдо в пользу себя, особенно в торговле с Китаем. Американский экспорт редкоземельных соединений составляет $355 млн – более чем вдвое больше импорта ($161 млн) – и около 90% этого экспорта идет именно в Китай.

Это неудивительно. Производственный сектор США достаточно узкоспециализирован и мал, сосредоточен на нишевых высокотехнологичных продуктах, поэтому он не нуждается в больших объемах редкоземельного сырья. Да, эти материалы используют в военном производстве, например, для истребителей. Один F-35 требует несколько сотен килограммов редкоземельных металлов. Но таких самолетов строят очень мало. В то же время ежегодно в мире производятся миллиарды смартфонов и подобных устройств – в основном в Китае.

Если Китай ограничит экспорт дешевых редкоземельных металлов, он рискует оставить свою промышленность без необходимых обработанных соединений.

Возможно, именно поэтому рыночная реакция оказалась сдержанной: хотя цены на редкоземельные элементы волатильны из-за небольшого объема рынка, после введения экспортных лицензий со стороны Китая они почти не изменились. Только два элемента выросли в цене на 30% с января 2025 года – и даже тогда их стоимость остается ниже, чем на пике 2022 года.

Но даже в случае ценового скачка ущерб для экономики США будет минимальным, ведь объем импорта – всего $20 млн. Даже если постоянные магниты без редкоземельных материалов станут в десять раз дороже, расходы для США составят $200 млн – капля в море для американской экономики.

Есть еще одна проблема с такими геоэкономическими инструментами: их обычно можно использовать только один раз. В случае ограничения поставок – через тарифы, лицензии или другие механизмы – импортеры быстро адаптируются: находят альтернативных поставщиков или создают запасы. Таким образом они смогут выдержать будущие ограничения без существенных потерь.

Все это должно служить предостережением: слепое увлечение геоэкономическим активизмом может оказаться не только неэффективным, но и вредным. И это касается как Китая, так и Соединенных Штатов.

Колонка "The Mirage of Geoeconomics" предоставлена проектом Project Syndicate для публикации в рамках партнерского соглашения с LIGA.net
Copyright: Project Syndicate, 2025