«Мрія» без мечты: как государство разрушает рынок образовательных технологий в Украине

Представьте себе, что в условной стране государство решает создать собственную сеть продуктовых магазинов и начинает раздавать в них хлеб бесплатно. Звучит благородно? В какой-то степени да. Но через несколько месяцев мелкие пекарни закрываются, большие — банкротятся, производство сокращается, качество падает. И вскоре вместо конкуренции, инноваций и выбора имеем очереди, нехватку товара, упадок и черный рынок. А главное — полную зависимость граждан от решений чиновников. В конце концов, все бесплатное создано за чей-то счет. Обычно за счет налогоплательщиков.

Это не гипотеза. Это опыт Венесуэлы и многих других стран с чрезмерным вмешательством государства. Там правительство фиксировало цены на основные товары, заставляя продавцов продавать ниже себестоимости. Это привело к дефициту, потере рабочих мест и в конце концов — к гуманитарному кризису. И вопреки всем заявлениям про заботу о народе, следствием стало его обнищание. Но только ли о хлебе может идти речь? Не прослеживается ли та же логика в других сферах, на первый взгляд далеких от продуктовых полок?

В Украине государство недавно запустило проект «Мрія» — национальную цифровую платформу, которая включает электронный дневник и журнал для школ. Ее цель сформулирована привлекательно: предоставить каждой школе бесплатный доступ к современному цифровому инструменту, сделать администрирование образования более эффективным и прозрачным. На первый взгляд — инициатива прогрессивная и социально ориентированная.

Но не ли здесь той же логики, что и с бесплатным хлебом в Венесуэле? Не имеем ли мы дела с похожим механизмом, который, несмотря на добрые намерения, деформирует рынок, демотивирует частных игроков, выводит их из страны, а главное — создает монополию там, где ее не должно быть? Разберемся глубже.

Что такое «Мрія»: замысел и реализация

«Мрія» — это цифровая платформа для образовательной системы, разработанная при участии государства и с помощью финансирования со стороны донорских организаций. Ее основные компоненты — электронный журнал, дневник и базовые инструменты для управления учебным процессом. Продукт создан как часть цифровой трансформации образовательного сектора и подается как бесплатный сервис для всех государственных и коммунальных школ.

На уровне коммуникации проект выглядит как ответ на потребности школ, в частности во времена войны: обеспечить бесперебойное ведение документации, синхронизацию данных и уменьшение бюрократии. Для многих школ, которые не имели или не могли позволить себе коммерческие решения, это стало очевидным выбором.

Однако эта бесплатность не является результатом волонтерства. В проект вложены значительные средства, в частности и донорские. А главное — его запустили тогда, когда на рынке уже существовало более десятка частных платформ электронных дневников, которые работали по рыночной логике, вкладывали в развитие собственные или инвесторские средства и старались строить постоянную бизнес-модель. Запуск «Мрії» фактически вытолкнул их из рынка. Конечно, сторонники государственного контроля могут утверждать, что это обеспечивает унификацию, безопасность или равный доступ для всех, но, как показывает опыт, вероятнее всего, приведет к наличию только одного продукта, которым будут пользоваться все средние школы — при отсутствии экономических и административных стимулов делать что-то другое.

От инклюзии до экстракции: что говорит теория

В работе «Почему нации приходят в упадок» Дарона Аджемоглу и Джеймса Робинсона, которые в этом году получили Нобелевскую премию по экономике, четко показано: успешные страны — это те, где есть инклюзивные экономические институты. Это значит, что государство создает условия, при которых граждане могут реализовать предпринимательский потенциал, а не бороться с ним за место под солнцем. Если же институты становятся экстрактивными, если не создают возможности, а отнимают их, то наступает упадок.

История с платформой «Мрія» очень похожа. Она не о поддержке бизнеса и не о свободном выборе клиента. Она об устранении бизнеса. Это пример, когда государство не регулирует поле, а само начинает играть на нем, создавая неравные условия. Когда оно выступает не как партнер, а как конкурент, который не придерживается правил. И пока такая логика сохраняется, о развитии EdTech-индустрии в Украине говорить не приходится.

Эффект «Мрії»: что происходит с рынком EdTech

Результаты запуска «Мрії» для рынка электронных образовательных сервисов в Украине разрушительны. По нашим оценкам, как минимум 10–12 платформ (School Today, Eddy, НІТ и прочие), работавшие в сегменте электронных дневников, потеряли рынок. Бизнес-модели, построенные на платном доступе, разрушены. Компании, которые вкладывали инвестиции в продукт, вынуждены приостановить развитие или переориентироваться на другие рынки.

Это не преувеличение. Участники рынка признают: «Мрія» превращает школу из потенциального клиента в принудительного пользователя. Потому что если есть государственное бесплатное, то кто будет покупать другое?

Показателен тот факт, что большинство украинских EdTech-компаний, даже основанных с ориентацией на внутренний рынок, в результате вынуждены искать пути выхода за границу. Потому что в Украине рынка для них нет. Частное образование слишком мало, государственное — недоступно. Кто-то регистрируется в Эстонии, кто-то открывает офис в Варшаве, кто-то выезжает в Лондон или Калифорнию. Налоги — не в Украине. Команды — частично релоцированы. Стоит вспомнить несколько успешных компаний — Headway, Promova, Grammarly, Preply: из украинского у них только место рождения фаундеров. Юридически все они не имеют к нам никакого отношения. Причины — не только доступ к капиталу, но и отсутствие стимулов на внутреннем рынке. Если политика останется неизменной, самые амбициозные проекты всегда будут покидать страну.

У нас ситуация, когда, с одной стороны, государство требует от бизнеса быть патриотичным, платить налоги, создавать продукты, а с другой — диктует условия, при которых легче просто вывезти все за границу. В этом парадоксе и рождается утечка смысла украинского EdTech. Те, кто действительно успешны, работают не в Украине. И не на Украину.

Открытое сотрудничество со всеми игроками рынка?

На публичном уровне команда проекта «Мрія» неоднократно подчеркивает открытость к сотрудничеству. Представители говорят об интеграции с другими сервисами, о желании строить экосистему, о будущем, в котором все смогут подключить свои продукты к платформе. На первый взгляд — прекрасно.

Однако практическая реализация этой открытости вызывает вопрос. Во время публичных обсуждений, в частности на панельной дискуссии «EdTech-бизнес и государство», руководители «Мрії» открыто заявили, что сейчас у них есть лишь две интеграции — с проектами Куншт и Projector. Вместе с тем эти интеграции касаются исключительно контента, а не платформ. И, что важно, на бесплатной основе. Никакие компенсации авторам или правообладателям за использование контента не предусмотрены.

Формально это позиционируется как пилотная модель: дескать, хотим протестировать подходы, увидеть, как оно работает. Но со стороны бизнеса это выглядит как предложение: «Отдайте нам то, что создали, мы это используем, а вы получите упоминание или логотип на нашей платформе». Для большинства EdTech-компаний такое сотрудничество не имеет смысла. Платформы не могут интегрироваться как полноценный сервис, потому что нет ни технических интерфейсов, ни бизнес-модели, которая бы это позволяла.

Формальная готовность к интеграциям без реальных обязательств — это не партнерство, а имитация. Если государство действительно хочет привлечь бизнес к экосистеме, ему нужно создать прозрачные контрактные выгодные для всех сторон условия. Без этого открытость будет оставаться пустым словом.

Как это выглядит для школы: иллюзия выбора

На бумаге все вроде бы честно: государство создало продукт, но не запрещает школам пользоваться альтернативами. Дескать, выбирайте то, что вам удобно. Однако в реальности выбора нет. И вот почему.

Во-первых, у государственных школ обычно нет отдельного бюджета на покупку цифровых сервисов. Нет даже четкого механизма, как это можно сделать законно, без риска для директора или бухгалтера. Ведь любой платеж за EdTech-сервис автоматически вызывает вопрос: зачем платить, если есть бесплатная «Мрія»?

Во-вторых, в условиях перманентного дефицита ресурсов, военного положения и бюрократического давления в большинстве случаев директоры не будут рисковать и не пойдут другим путем. Логика проста: если государство что-то дало, надо брать, а не искать альтернативу. Не потому, что альтернатива хуже. А потому, что она потенциально создает проблемы.

В-третьих, есть еще одна малозаметная, но ключевая вещь — институционная инерция. Если школа уже перешла на «Мрію», вернуться назад будет почти невозможно: все привыкли, данные перенесены, инструкции выданы. Если появится лучший сервис, его уже не смогут выбрать даже формально.

Таким образом, создается иллюзия конкуренции: формально школы имеют право выбирать, но на практике они лишены механизма реализовать это право. Это не свободный рынок. Это государственная централизация под прикрытием «доступности».

Иначе говоря, это не просто конкуренция со стороны государства. Это создание такой структуры реальности, где любой другой игрок обречен на поражение. Следовательно — отсутствие стимулов к развитию. Зачем инвестировать в то, что никто не купит, даже если оно лучше?

Опыт других стран: как они сохраняют баланс

Украина — не первая страна, сталкивающаяся с вызовом цифровизации образования. И многие государства, в отличие от нашего, избрали другой путь — создавать не продукт, а условия.

Эстония — один из самых показательных примеров. Ее подход к цифровизации образования базируется на принципе «не быть конкурентом». Государство четко разделяет свою роль: оно обеспечивает инфраструктуру, кибербезопасность, формулирует требования и стандарты, но не создает собственные образовательные продукты, если похожие уже есть на рынке. Эстонская платформа eKool например, — это частная инициатива, которая интегрируется в общенациональные системы через публичные API.

Норвегия использует другой подход: она создает открытые стандарты данных, с которыми должны быть совместимы все образовательные сервисы, но не ограничивает школы в выборе. У школы есть бюджет, и она может покупать тот сервис, который ей подходит. Государство является лишь модератором стандартов.

Уругвай — страна, сделавшая огромный шаг в цифровизации образования благодаря программе Plan Ceibal. Она предполагала раздать ноутбуки всем ученикам и создать централизованную цифровую платформу. Но ключевое отличие — государство не вытесняло частных игроков. Наоборот, оно активно сотрудничало с EdTech-компаниями, используя смешанную модель внедрения сервисов.

Великобритания также предоставляет школам полную свободу в выборе инструментов. Вместе с тем, если возникает потребность в централизованных решениях, государство организует тендеры, где конкурируют частные компании.

Во всех этих странах государство не превращается в продуктовую компанию. Оно определяет игру, но не играет само. Оно создает правила, но не создает монополию. И именно в этом заключается ключ к живому динамичному рынку, где есть место для инноваций и развития.

Какой должна быть сбалансированная политика государства в EdTech

В условиях современной цифровой трансформации государство не может быть пассивным зрителем, но и становиться продуктовой компанией — путь в никуда. Успешные кейсы других стран свидетельствуют: главная задача государства — создать условия для конкуренции, зафиксировать стандарты, обеспечить инфраструктуру и гарантировать справедливые правила игры. Не более.

В украинских реалиях это означает несколько ключевых шагов.

1. Финансовая децентрализация для школ.

Школа должна иметь право тратить часть бюджета на цифровые сервисы — электронные дневники, LMS, платформы контента. И это должно быть не исключением или благодарностью от местной власти, а предусмотренной практикой. Иначе никакая возможность выбора не будет работать.

2. Создание публичного реестра сертифицированных EdTech-продуктов.

Вместо создания одного продукта под крышей государства правительство может обеспечить школам каталог проверенных сервисов, отвечающих стандартам безопасности, удобства и прозрачности. Школа выбирает то, что удобно для нее, как пациент выбирает врача через систему Helsi, а не получает единственного доступного. В свою очередь, поставщиков можно выбрать по прозрачным тендерам через Prozorro, как это уже работает в других сферах.

3. Прозрачная модель компенсаций для интеграции.

Если государство все же просит бизнес интегрироваться в общенациональную платформу, должна быть четкая рыночная модель: либо грантовое финансирование, либо закупка услуг. Любое «давайте бесплатно, вам будет пиар» — это не политика, а эксплуатация.

4. Отказ от монопольного мышления.

Публичный сектор должен прекратить воспринимать себя как единственного правильного поставщика решений. Государство не должно вытеснять бизнес, оно должно создавать правила, в рамках которых бизнес и громады строят инновации. В Эстонии, Нидерландах или Канаде государство не создает собственные продукты в нишах, где уже есть частные решения, оно открывает рынок и гарантирует равные правила игры.

5. «Пилоты» вместо навязывания.

Даже если разработка государственного продукта уже запущена, его следует сделать агрегатором для рынка, а не единственным поставщиком решений. Сначала — «пилоты» в отдельных регионах, параллельно с поддержкой других решений. Рынок покажет, что лучше, — тогда стоит масштабировать.

Все эти шаги — не о слабости государства, а наоборот — о его силе, которая не нуждается в монополии, чтобы влиять. Именно так формируется инклюзивная экономика, о которой пишут Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон: когда государство не контролирует, а координирует; не диктует, а модерирует; не производит, а создает условия.

И именно тогда EdTech-сектор перестанет быть внешне ориентированным, а сможет развиваться в Украине, для Украины. Но если не прибегнуть к этим шагам в ближайшее время, мы рискуем окончательно потерять поколение украинских EdTech-инноваторов, которые уже сейчас строят будущее образования за пределами страны.